В общем, несмотря на положение триского простолюдина, хозяин трактира не собирался отказываться от княжеской роскоши.

Сочтя, что достаточно потрудился, Аден Роу разжёг камин в столовой. Когда огонь весело запрыгал по толстым берёзовым чурбакам, он с довольным вздохом опустился в кресло. «Слава Матери-земле! Наконец-то я дома», — с тихой радостью подумал он и потянулся за книгой, лежащей на столике из рудозы. Это была оригинальная вещь, сработанная местными мастерами. Столешница представляла собой срез ствола громадного дерева, отчего имела затейливую форму и внутренний узор, похожий на бабочку, замурованную в кроваво-красный янтарь. Такой эффект создавал безупречно гладкий слой прозрачного лака, мягко поблескивающий в свете свечей; они горели лишь в хрустальных бра на стенах, что создавало уютный полумрак.

— Сразу видно, что трактирщик княжеских кровей. Что, братец, чуждаешься простого люда? — с ехидцей вопросил младший и плюхнулся на большой мягкий диван. — Ух ты! Такое ощущение, будто сидишь на облаке, — добавил он с восхищением.

— Чего надо? — вопросил Аден Роу, не отрываясь от чтения книги.

— Папенькин сынок! Вы даже хамите одинаково.

— Это не хамство, а вопрос по существу.

— Заглянул в гости. От тебя же не дождёшься приглашения. Ответ по существу?

— Ну…

— Празднуете новоселье? Почему меня не позвали? — спросил старший, сев рядом с младшим.

— Потому что нет никакого новоселья. Вы сами заявились, и я догадываюсь по чьей инициативе.

— Родители здесь ни при чём, — сразу же прокололся младший, и старший бросил на него укоризненный взгляд.

Аден Роу с сожалением закрыл книгу, она его заинтересовала, и положил её на стол.

— Что-то случилось? Только учтите, если не требуются срочные меры с моим обязательным участием, то я ничего не желаю знать, понятно?

— Понятно, — младший вопросительно глянул на старшего. — Ведь его присутствие не обязательно? Или он всё же нужен?

— Ничего критичного, справимся сами, — ответил старший. — Я сюда не за этим. Думал, просто посидим, отметим новоселье и заодно Новый год. Он же сегодня на Трисе?

— Точно! Я и забыл, — спохватился Аден Роу и направился к буфету. — Шампанское будете? — спросил он, и братья дружно кивнули.

— Насколько я помню, это земное вино, и его нужно охладить перед употреблением. Можно я его остужу? — попросил младший и хихикнул.

— Держи, Морозило[1]! — Аден Роу кинул ему бутылку с шампанским.

— Ну нет! Морозило у нас тот, кто у мамы на дне рождения настолько заморозил бутылку с вином, что она лопнула.

— Если бы только это, — уныло заметил старший. — Девица, что сидела рядом со мной, потребовала, чтобы я на ней женился. Видите ли, я нанёс ей непоправимую моральную травму, поскольку она с перепугу пукнула и, надо заметить, это был запах, далёкий от её элитных духов.

Братья дружно засмеялись, представив выражение лиц гостей, большинство которых представляла старая аристократия, помешанная на приличиях.

— Я этого не знал, — сказал Аден Роу. — Как же ты отвертелся от женитьбы? Неужели сказал, кто ты такой?

— Шутишь, что ли? — усмехнулся старший. — Узнай нахальная обезьянка, кем я являюсь на самом деле, думаю, газовая атака была бы куда круче.

— Вплоть до реактивного полёта за пределы праздничного зала, — поддакнул младший, и все трое снова засмеялись.

— Поскольку вам всё равно, чем закусывать, то я накрою на стол. Или есть какие-то пожелания? — Аден Роу вопросительно посмотрел на братьев.

Старший покачал головой.

— Мне всё равно, давай на твой вкус.

— Хочу либийских ваймесов,[2]— неожиданно заявил младший.

— Хочешь, значит, получишь, — не стал спорить Аден Роу. — Не возражаете, если мы отпразднуем Новый год по земному обычаю?

Братья не возражали, и в центре комнаты возникла большая разлапистая ель, украшенная хрупкими разноцветными шарами, забавными игрушками, бусами, гирляндами, конфетами в нарядных фантиках, орехами, завёрнутыми в фольгу, оранжевыми мандаринами и, главное, светящейся звёздочкой на макушке.

От ели, согревшейся в тепле комнаты, запахло хвоей, и тогда зазвучала волшебная новогодняя мелодия Петра Ильича Чайковского.

Аден Роу не ожидал, что земная экзотика произведёт столь сильное впечатление на братьев. Замерев, они заворожённо смотрели на ёлку, и что-то такое было в их лицах, что он, охваченный сложным чувством, поспешно отвернулся, делая вид, что расставляет блюда на праздничном столе.

Подойдя, старший тронул его за плечо.

— Брат, вот этого не нужно.

— О чём ты?

— Ты знаешь. В конце концов, нам доступно то, чего никогда не достигнет ни одно живое существо.

Поставив блюдо с местным деликатесом на прежнее место, Аден Роу повернулся к нему.

— По-твоему, это преимущество?

— За всё приходится платить. И давай прекратим бесполезный разговор.

— Хорошо. Садитесь за стол. По земной традиции нужно проводить старый год.

Старший отодвинул стул и, сев, положил салфетку на колени, но затем передумал и заткнул её угол за ворот рубашки.

— Эй, младший! — позвал он. — Чего там сидишь? Тут есть твои либийские ваймесы. Иди пробуй, только не забудь вооружиться тазиком, чтобы не заблевать нам стол.

Младший фыркнул и сел напротив Адена Роу, держащего наготове бутылку. Пробка с громким хлопком стрельнула в потолочную балку, и он разлил шампанское по хрустальным бокалам.

— Ух ты, славное вино! Такое чувство, будто оно тает во рту, — восхитился младший.

— У меня оно щекочет в носу, сейчас чихну, — сообщил старший.

— Допьём? — спросил Аден Роу спустя некоторое время.

— Обязательно! — дружно ответили братья.

— А фейерверки запускать будем?

— Будем! — снова последовал дружный ответ.

— Тогда плотней закусывайте и берём с собой по бутылке шампанского. Встретим Новый год на улице, под праздничный салют. Пусть небодарцы тоже порадуются…

— Эй! Могли бы сразу сказать, что на вкус либийские ваймесы — чистая отрава.

— Он их съел, — со вздохом констатировал Аден Роу. — Кстати, откуда они взялись?

— Ничто так не запоминается, как личный опыт, — невозмутимо отозвался старший.

— Ты нарочно их подсунул? Ой! Кажется, меня тошнит… Ну погоди! Если выживу, я тебе припомню… Ой-ой!

— Я же предупреждал. Держи тазик.

— Да что за дрянь? Почему я не могу их уничтожить? Это какой-то вирус?

Аден Роу ухмыльнулся.

— Либийские ваймесы хуже всякого вируса; их ничто не берёт, кроме желудочного сока змейсов. Энергетическая форма тебе не поможет. Они будут возникать каждый раз, как только ты примешь первичную форму.

— Кошмар! — простонал младший. — Вы, гады! Так и будете смотреть на мои мучения?.. Сделайте что-нибудь! О-о-о! Я сейчас умру!

— Не умрёшь, — обнадёжил его старший и протянул ему поллитровую кружку с растительным маслом. — Пей до дна! А как выпьешь, открой пошире рот и скажи: «А-а-а». Нет, не поднимай голову, смотри в тазик. Выпил? Молодец, — и он с такой силой врезал младшему по спине, что либийские ваймесы пулей вылетели наружу.

— Ну как, полегчало? — участливо спросил Аден Роу, знающий не понаслышке, что такое либийские ваймесы.

В своё время он тоже их попробовал. Это произошло на большом приёме, устроенном правителем Кателии, и он основательно опозорился. Впоследствии змейсы сильно пожалели о своей проделке. Либийские ваймесы обошлись им в четверть мест в Совете Галактического Содружества.

— Ненавижу вас! — жутко обиженный младший схватил со стола бутылку шампанского и выскочил на улицу.

— Эй, вы! Новый год уже наступил, а вы его прозевали! — выкрикнул он и нетерпеливо добавил: — Ну, чего застряли? Я буду один его встречать?

— Уже идём!

Старший и Аден Роу телепортировались во двор.

— Орибейра[3], братья! Вы те ещё гады, но я вас люблю! — выкрикнул младший.