– Хорошо, – девочка несколько раз моргнула, – а как быть с тем, что мне всего одиннадцать лет, а по закону…

– Формально твоим опекуном буду я, – подтвердил дедушка. – Но по факту, я полностью отдаю управление родительским замком в твои руки. Если хорошо себя проявишь, можно будет официально оформить все бумаги как только тебе исполнится двенадцать. Ничего ужасного в этом нет, я и сам принял управление ветвью клана когда был ненамного старше тебя. В те времена выбирать нам не приходилось.

Девочка задумалась. Герман терпеливо ждал, видимо, уже зная про эту ее “особенность”.

– У меня только один вопрос, – Элиза наклонила голову. – Почему я? Это же… нелогично.

Дедушка хмыкнул. Судя по всему, ему нравился ход ее мыслей.

– Видишь ли, милая, у меня было очень трудное детство. И я из кожи вон лез, чтобы дать своим детям спокойствие, благополучие, хорошее образование. Но теперь понимаю, что это было, в некотором роде, стратегической ошибкой. Я уже немолод, а после смерти твоего отца в клане не осталось ни одной сильной фигуры, на которую бы можно было всерьез положиться, не попав под чужое влияние. Ну, ты и сама видишь, что в этом доме происходит.

Дело понятное – тяжелые времена рождают сильное поколение и наоборот. Выходит, Герман видит в Элизе будущую главу рода? А не слишком ли это большая ноша, как для ребенка?

– Есть еще какие-то условия, о которых я должна знать? – уточнила девочка.

– Пожалуй, да, – кивнул Герман. – Твой будущий эм-м-м, избранник, жених, должен принадлежать клану фон Штольц, или быть официально принятым в него. Сейчас, может быть, для тебя это не актуально, но в будущем, будь так добра, имей это в виду.

– Хорошо, – тряхнула головой Элизабет. – Но у меня тоже есть одно условие.

Герман удивленно вздернул брови.

– Если я уже достаточно взрослая, чтобы управлять собственным замком, то должна получить и право свободно разговаривать со своими фамильярами, разве не так? – спросила она.

– Это может быть очень опасно, – старик почесал затылок. – Ты уверена?

– Абсолютно, – кивнула она. – У каждого из них свой характер и свои проблемы. А я чувствую себя совершенно чужой и оторванной от них. Как будто мы в разных мирах живем!

– Ну, так оно и есть на самом деле, – пожал плечами дедушка. – Ты принадлежишь миру магов. А твои помощники не могут в него попасть, как бы не старались. Впрочем, твое желание мне понятно – иногда информацию от фамильяров нужно получить быстро, без дурацких пантомим и рисунков. Только будь осторожна, и не позволяй им собой манипулировать! И постарайся сделать так, чтобы об этом никто не узнал, ладно? Все-таки подобные правила устанавливают не просто так.

– Я не подведу тебя, дедушка!

– Ну, вот и замечательно, – улыбнулся глава рода, вставая из-за стола. – Я передам тебе Отто, чтобы ты могла быстро добираться до школы и не жертвовала учебой, пока твои собственные фамильяры не наберутся сил. К тому же, он защитит тебя, если случится что-то из ряда вон выходящее. Но в остальное время, прошу тебя, не злоупотребляй его возможностями.

Кажется, речь идет о пегасе, который пришел вместе с нами.

– Конечно.

– Сегодня можешь переночевать здесь, пока мои люди готовят временное убежище возле твоего замка, – на последних словах дедушка сделал особое ударение. – Альбрехт не станет ссориться со мной из-за таких пустяков. А завтра, сразу после занятий, можешь отправляться туда и приниматься за дело.

– Спасибо, дедушка!

Элиза снова обняла старика. А после нескольких магических ритуалов, в результате которых девочка получила возможность слышать своих фамильяров, а инфернальный скакун перешел в ее временное управление, мы отправились в свою родную каморку.

***

– Уф-ф-ф, это было неожиданно! – выразил я свое удивление, когда мы вышли из кабинета. – Я-то думал, мы в магическую школу переезжаем, а теперь, оказывается у тебя будет собственный особняк!

– Одно другому не мешает, – хихикнула Элиза.

– Ой, ты же нас теперь тоже слышишь, – спохватился я. – Ничего, что я так к тебе спокойно обращаюсь? Может, мне называть тебя “госпожа”, “хозяйка” или “владычица”?

– Нет, нет, что ты, – замахала руками девочка. – Я прекрасно знаю, что такое быть маленькой и никому не нужной в мире взрослых дядек и тетек. Не хочу быть похожей на этих заносчивых аристократических придурков.

Она прикрыла рот ладошкой и воровато оглянулась – не слышит ли ее кто-то из этих самых “придурков”.

– Слушай, прости за тот случай с армиллярной сферой, – поспешил извиниться я. – Глупая история вышла, но этот бедняга просидел там пятьдесят лет, я просто не мог поступить иначе!

Я кратко пересказал Элизе всю историю своих вчерашних похождений. Марта, конечно же, постоянно перебивала, обвиняя меня в искажении фактов, мол, все это была обычная тренировка и вводный инструктаж. Но я продолжал рассказывать свою версию событий, игнорируя ее оправдания.

– Ладно, я понимаю, почему ты это сделал, – вздохнула девочка, когда я закончил рассказ. – Ты только попал в этот мир и не знал всей ситуации, поэтому я не имею права тебя ни в чем тебя обвинять. Но в следующий раз давай вместе все обсудим, ладно? Я хорошо знаю, что взрослые иногда делают страшные вещи, но мы не можем помочь всем, как бы сильно не хотелось.

– В том-то и дело: я точно знал, что это ошибка, но если ее не совершить, тот бедняга до сих пор бы крутил свое колесо.

– Мы все выполняем какие-то обязанности, – вдруг пробасил пегас, – но господин Герман иногда спрашивает, доволен ли я своим положением. Редкое благородство для такого могущественного мага.

Так-то оно так, но и хомякушка тоже был его фамильяром. Так что и дедуля у вас, откровенно говоря, не святой. Держу пари, что он просто забыл о его существовании.

– Вы все такие разные, такие непростые, – жизнерадостно удивилась девочка. – Я вас совсем другими представляла. Теперь я хочу поговорить со всеми!

И действительно, дома она принялась вытягивать из заячьей пасти всех своих кукол, заново знакомиться с ними, расспрашивать про их пожелания. Разговоры и сборы затянулись до позднего вечера. Дошло до того, что пришла тетя Грета и насильно отправила девочку отдыхать.

И вот, когда я уже думал, что можно расслабиться, надо мной снова нависла ненавистная кошачья морда.

– Не смей, – прошептал я, бросая косой взгляд на спящую девочку. – Элиза запретила тебе на меня нападать.

– Это правда, – насмешливо усмехнулась кошка. – Но про тренировки разговора не было. А еще ты не дослушал мой “вводный инструктаж”!

Мы снова сцепились. Правда, на этот раз, это уже меньше походило на одностороннее избиение – я успел вовремя уйти в инвиз, нападал и парировал ее удары (отлетая в дальний угол комнаты), и даже оставил царапину на ее маске. Марта снова принялась зачитывать мне мои “права”, которые сводились к тому, что она здесь главная, и перечить ей ни в коем случае нельзя. Я, как мог, высмеивал ее дурацкий кодекс, пытаясь на ходу придумать что-то вроде хартии вольностей фамильяров Элизы. Но закончилось все очень предсказуемо – я снова оказался прижатым к полу огромной кошачьей лапой.

– Правило третье, – прошипела кошка, сверля меня взглядом и постепенно увеличивая давление. – Никогда, ни при каких обстоятельствах, не смей делать то, что может навредить Элизе или поставить ее в трудное положение.

Глаза кошки начали светиться, прямо как у нашего приятеля-инфернала, а вокруг нее стала закручиваться вполне зловещая аура.

– Вчера ты не выслушал меня, – продолжила она, не скрывая свой гнев. – И что из этого вышло? Элиза тебя простила, но клянусь, если ты еще раз выкинешь что-то подобное, я лично оторву тебе голову, наплевав на любые запреты! Ты меня понял?!

– Понял, понял, – прохрипел я, стуча рукой по ее лапе в знак капитуляции. – Больше никакой самодеятельности, обещаю!

Только после этого кошка соизволила убрать лапу с моей груди. Черт возьми, это было жутко! Но надо отдать ей должное, несмотря на всю свою заносчивость, она в первую очередь заботится об Элизе. Это… Скажем так, с этим можно жить.