Тем не менее он не торопился со сведением старых счётов. Князь Микес был серьёзным противником, поскольку в его распоряжении находились ресурсы двух богатых княжеств и мощь союзников, среди которых особицей стоял Расет Чернопольский, обладающий крупной воинской силой. До поражения, которому якобы поспособствовало предательство князя Ратмира, чернопольский князь являлся непререкаемым авторитетом среди остальных владетелей княжеских престолов, но с той поры его влиянию был нанесён чувствительный урон. Причиной тому было обострение отношений с князем Патром Огнепольским, в чьём ведении находились рудники, богатые железом, и секрет производства стали. Князь Расет рискнул напасть на триского «оружейного барона» и проиграл.
Как бы то ни было, в случае конфликта, чтобы одолеть мощный вражеский дуэт, Клермону требовалось собственное боеспособное войско, немало денег и союзники.
Впрочем, у него всё это было, хотя его исходной целью был не князь Микес и его грозный союзник, а кочевники тумбины, уничтожившие его друзей и птичье войско. Финансовой и военной мощи он достиг в первые три года своего княжения, ещё год у него ушёл на то, чтобы их с Татьяной окончательно перестали считать чужаками. Войны с княгиней Савикой остались в прошлом, и она всячески способствовала их вхождению во влиятельные семьи. Обретя поддержку местного дворянства и купечества, он наконец прочно обосновался на североводском княжеском престоле и решил, что пришла пора действовать. К тому же теперь у него был наследник и прочный тыл.
Не желая во время войны со степными волками оставлять в тылу скрытого врага, Клермон начал с князя Микеса. А чтобы тот перестал таиться, он так его прижал, что старик взвыл от досады, видя, как стремительно пустеет его казна и один за другим отпадают союзники.
Вот поэтому князь Микес перестал яриться и велел приготовить табун лучших коней, после чего отправился на поклон к североводскому князю, которого по-прежнему считал самозванцем, хотя видел, что он как две капли воды похож на юного красноземельного княжича, каким тот остался в его памяти. Вот только старик был уверен, что это не более чем колдовская маска, а людей с ведьминскими способностями он ненавидел всей душой.
***
— Позови Змея Горыныча, — распорядился Клермон, прежде чем шагнуть в зал заседаний.
Когда бэр основательно обжёг Татьяну, Клермон поставил ему условие: либо он берётся за его обучение и даже близко не подходит к его жене, либо убирается прочь. К его удивлению, бэр не стал спорить и согласился. И что ещё удивительней, он беспрекословно выполнял его распоряжения.
«Проверь окрестности, нет ли поблизости притаившихся воинов князя Микеса или его союзников», — велел он, ощутив рядом с собой присутствие бэра, находящегося в энергетической форме. «Хорошо», — также мысленно отозвался Змей Горыныч и после выполнения хозяйского приказа доложил: «Около Волчьего лога стоят триста пять лесногорцев, на подходе пятисот десять чернопольцев, их возглавляет Расет Чернопольский. С материка идут ещё четыре отряда общей численностью тысяча двести сорок два человека. Это всё сторонники князя Микеса. Какие будут указания?» Клермон призадумался. «Выглядит как обычное княжеское сопровождение. В таком количестве гости не представляют для нас угрозы. Тем не менее передай Драгону Остару, пусть удвоит бдительность и держит наше войско наготове. Что-то мне не нравится сборище окрестных князей. Нюхом чую, за их визитом что-то кроется», — сказал он своему невидимому помощнику, жалея, что бэр умеет читать только его мысли. «На всякий случай, проверь побережье и степи. Только давай без твоих колдовских штучек, а то на меня ополчатся не только враги, но и друзья», — предупредил он, и Змей Горыныч отправился исполнять новое поручение.
Скрытно от людских глаз он принял человеческую форму и подошёл к Драгону Остару.
— Чего надо? — неприязненно вопросил командующий, стараясь не смотреть на зеленоглазого парня, чьи девичьи черты, певучий голос и вкрадчивые повадки сбивали его с толку. По рассказам дворни он знал, что это чудовище и, всякий раз, когда тот приближался к нему, у него шёл мороз по коже. Впрочем, сам он не видел, как чудной парень превращается в крылатый ужас, так что не очень доверял людской молве.
— К нам заявился не только Микес Лесногорский, но и пятеро князей, его сторонников, включая Расета Чернопольского. Господин велел передать, чтобы ты смотрел в оба, — сказал Змей Горыныч, насмешливо глядя на кряжистого сурового мужчину, который в его присутствии чувствовал себя настолько неловко, что, судя по видимой части лица, предпочёл бы провалиться сквозь землю.
— Я знаю. Разведка уже доложила. Что-нибудь ещё?
— Да. Мне нужен резвый и выносливый конь.
— Проси у конюшего. У меня нет лишних лошадей, — сказал Драгон Остар, продолжая делать вид, что занят наблюдением за новобранцами, занимающихся на плацу.
Проверяя, какое впечатление произвёл его отказ, командующий наконец посмотрел на посланника князя, и его глаза полезли на лоб. Обычно Змей Горыныч не выделялся одеждой среди других приближённых князя, но на этот раз, подражая Ло Веню, он нарядился как персонаж из китайского псевдоисторического фэнтези. Длинные тёмно-рыжие волосы были связаны в хвост и пучок на его голове украшал массивный золотой сяогуань. В ушах поблескивали затейливые серьги размером с женскую ладонь. На смену куртке и штанам пришёл сине-зелёный шёлковый ханьфу, украшенный драгоценными каменьями и искусной золотой вышивкой. Наборный пояс из нефрита, подчёркивающий тонкую талию, тоже блистал золотыми вставками. Ножи и прочие мелочи на поясе выглядели не просто дорогими, а настоящими произведениями искусства. Завершали образ китайского принца из сказки элегантные сапоги из крокодильей кожи, с той же неизменной отделкой золотом. С учётом наручей, меча и прочей военной амуниции, драгоценного, но абсолютно бесполезного металла на нём было килограммов пятьдесят — по прикидке командующего.
«Так, да?» — рассердился Змей Горыныч. Хотя бэр уже не испытывал тяги к человеческой печени, временами ему хотелось как встарь выдрать её живьём, например, как сейчас, чтобы заставить страдать зловредного простолюдина, который волей случая обрёл важную должность при князе. И поскольку у него не было ни малейшего желания тащиться к конюшему — старик был абсолютно равнодушен к лести и вдобавок чрезвычайно ядовит на язык — то он, включив Марью Потаповну, изобразил смущение и растерянно захлопал ресницами.
— Может, всё же поищете? Я в долгу не останусь, — пропел он нежным голоском и умоляюще сложил ладони.
«Хлуд! Неужели люди врали, и всё же это девка? И одежда на ней… на нём женская», — растерялся командующий, покрасневший до ушей.
— Ну… есть у меня запасная степнячка, — пробормотал он, чувствуя себя последним дураком. Всё же его брало сомнение, что это девушка, хотя среди дворни бродили и такие слухи.
Добившийся своего Змей Горыныч расцвёл сладчайшей улыбкой.
— Вот и славно! — заявил он абсолютно мужским голосом и, не теряя времени, подхватил бедолагу-командующего под руку и с недюжинной силой потащил его за собой. — Драгон, жалеть уже поздно, слово не воробей. Так что хватит изображать из себя хромую лошадь и спотыкаться на каждом шагу. Давай поспешим, а то князь нам обоим намылит шею, если враг нас одурачит и подойдёт оттуда, откуда мы его не ждём.
Драгон Остар наконец собрался с силами и, насупившись, встал как вкопанный.
— Хватит меня тащить! Лошадь не в конюшнях, она около моего дома! — воскликнул он с досадой.
— Что ж ты сразу не сказал? — Змей Горыныч оперативно развернулся и в том же ускоренном темпе потащил его в другом направлении.
«Натуральный цирк! Номер на бис под названием “Обольщение сурового мужика подлым демоном” и, похоже, осада удалась», — ухмыльнулась Татьяна. Стоя в отдалении, она наблюдала за манёврами Змея Горыныча. Как ни странно, ей всё чаще вспоминалось житьё в поместье Даджи, причём с ноткой ностальгии. Вернуться к тем временам её не тянуло, но она больше не держала зла на его хозяина, который был сплавом человека и бэра. При всей беспощадности в них обоих было нечто притягательное, что со временем сгладило в её памяти ужас творимых ими злодеяний. «Видимо, сказывается стокгольмский синдром, а может, оба гада слишком красивы и харизматичны. Они как прекрасные, но ядовитые цветы. Точней, это красота тигров, которые, даже если они дружелюбны, тем не менее в любой момент могут обозлиться и ударом лапы отправить тебя к праотцам», — подумала она и помахала Змею Горынычу, заметившему её внимание. «Лети! Зачем тебе лошадь?» — беззвучно спросила она, зная, что бэр прочтёт сказанное ею по губам. Он развёл руками, мол, не могу, средневековые остолопы не поймут — так она перевела его выразительную мимику.
