Тут у меня самого закружилась голова. Как разбита?! Я же просто… Нет, этого не может быть! Я бы точно услышал грохот – битый час здесь сижу. И даже если бы эта штука упала сама по себе, она никак не смогла бы навредить часам! Если только…

– Ты что-нибудь об этом знаешь? – невозмутимо продолжила допрос блондинка.

– Нет, конечно, – искренне возмутилась Элиза. – Я спокойно спала всю ночь. К тому же, я прекрасно знаю, как дедушка ценит подарок императора и ни за что бы не сделала такую глупость!

Семейка фон Штольц дружно перевела взгляд на зеркало. И тут у меня совсем подкосились ноги – изображение снова оказалось перевернутым! Да что же это такое творится!

– Это она! – потрясая сжатыми от радости кулачками, прокомментировал мальчишка. – Ох, что сейчас будет!

Только сейчас до меня дошло, насколько безнадежным было положение девочки, призвавшей меня в этот странный мир. Ну и родственнички! Да они сами сбросили эту чертову люстру! А белобрысая, очевидно, подтасовывает результаты теста, воздействуя на отражение своей странной магией. Вот уж действительно – “зеркало дураков”.

Элиза, к моему удивлению, отреагировала очень спокойно. Она внимательно наблюдала за своей семейкой, поджав губы, но совершенно не пыталась оправдаться или обвинить Клару в магическом мошенничестве. Видимо, она сталкивается с таким отношением уже не в первый раз, и понимает, что нет никакого смысла с ними спорить.

– Нет, что-то не сходится, – вдруг вмешалась рыжеволосая женщина. – Я заглядывала к ней вчера – поздно вечером. Девочка уже спала. Ну не во сне же она это сделала!

– А что, это тоже вариант, – оживился мужчина. – Мы же прекрасно знаем, что у нее…

– Да погоди ты, Альбрехт, – перебила его женщина. – Марта, кто-нибудь из фамильяров выходил из комнаты, после того как я ушла?

– После того, как вы ушли? Нет, – невозмутимо ответила кошка и принялась лениво умываться.

Ого, она что, меня выгораживает? Нет, скорее, девочку. Но это же откровенная ложь! Точнее, замалчивание фактов. К счастью, предательское зеркало на эти слова никак не отреагировало.

– Вот видишь, Грета, это снова происходит, – развел руками Альбрехт. – Нет, я все понимаю, кровь Траумвирк, выдающийся потенциал и все такое. Но как долго это будет продолжаться? Сегодня это просто люстра и часы, а кто пострадает завтра? Дети? Все мы, вместе взятые? Я говорил Вильгельму, что он играет с огнем, соглашаясь на этот брак, и что получилось в итоге?

Так, если я правильно все понимаю, то Альбрехт и Вильгельм и Грета – это родные братья и сестра. Наша Элиза – это дочь Вильгельма, которого, видимо, уже нет в живых. А Грета – ее родная тетя, отсюда внешнее сходство, рыжие волосы и все такое. Блондинка, имени которой мы пока не знаем – это жена Альбрехта из другого клана, кровной связи с Элизой у нее нет. А детишки – это кузены. Расклад более-менее понятен.

– Давай не будем снова начинать этот спор, – нахмурилась Грета. – Никто не знает, что там произошло на самом деле. Обвинять ребенка во всех смертных грехах, это немного слишком, ты не находишь? Папа решил…

– Папе пора посмотреть правде в глаза и изменить свое решение, – отрезал мужчина. – Мне тоже жалко девочку, но я не собираюсь подвергать опасности всю свою семью! Ночевать в этом доме она больше не будет.

– Но Альбрехт! – возмутилась женщина.

– Это не обсуждается, – ее брат был непреклонен.

У меня внутри все перевернулось. Вот тебе и “последствия”. Нет, понятно, что этот конфликт длился годами, но ведь именно я его обострил. Но откуда мне было знать, что все так паршиво обернется? Стиснув зубы, я сбросил маскировку и влетел в комнату, встав между девочкой и ее обвинителями.

– Стойте, подождите!

Присутствующие принялись вертеть головами, пытаясь найти источник звука.

– Элиза тут ни при чем, это я сломал часы, по собственной воле!

В доказательство своих слов я поднял руку и выпустил вверх сноп искр, тот самый, который всегда сопровождал выступления “хомякушки”.

Наступила тишина.

А потом взрослые вдруг расхохотались, будто я рассказал им свежий анекдот.

– Нет вы слышали? “По собственной воле”, ха-ха-ха!

– Ноктис? – удивилась девочка, заметив меня. – Так вот ты где! Эй, да что смешного вообще?

Ах да, она же не слышит, что я говорю.

– Тебе попался очень храбрый фамильяр, – произнесла рыжая женщина, утирая слезы. – Береги его. Только сперва обучи хоть каким-то манерам, ладно?

– Простите, – опустила голову Элиза, пряча меня в ладошке. – Я призвала его только вчера и почти сразу легла спать.

Нам что, запрещено говорить с магами? Если подумать, то даже Марта каждый раз только отвечала на их вопросы, и ни разу не пыталась добавить хоть что-нибудь от себя. Вот это я понимаю, дискриминация – слова этим гордецам не скажи!

– Ладно, расходимся, представление окончено, – Альбрехт снова стал серьезным. – Вечером вернется Герман и мы поставим точку в этом вопросе. Поймите, я не запрещаю девочке посещать особняк, но ночевать она будет в школе, в специальном бункере. Там есть для этого все условия.

Он стукнул тростью и направился к выходу. А вслед за ним и вся семейка, кроме рыжеволосой. Кажется, она опекает девочку и заботится о ней больше всех остальных.

– Грета, что происходит? – девочка бросилась на шею тети, на ее глаза навернулись слезы. – За что? Почему? Чем я заслужила такое?

Ладошка Элизы непроизвольно сжалась и я запыхтел от напряжения – кажется, она забыла, что держит меня в руках, и оттого приложила слишком большое усилие.

– Ох, милая, даже не знаю, что тебе сказать, – вздохнула женщина. – Ты уверена, что тебе не снились кошмары? Марта, у вас были какие-то проблемы ночью?

– Никаких происшествий, – ответила кошка, дергая хвостом.

– Ну, я говорила тебе, что Клара не успокоится, пока не вытравит тебя из этого дома. Наверняка это ее работа, – женщина бросила неприязненный взгляд на зеркало и свободной рукой набросила на него чехол.

Ну а я изо всех сил извивался, пытаясь напомнить хозяйке о своем существовании. Еще чуть-чуть – и она выдавит из меня все внутренности, как пасту из тюбика! Не то чтобы я этого не заслужил – но хотелось бы как-то иначе встретить свою судьбу.

– Не расстраивайся – я поговорю с дедушкой, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем!

Грета ласково потрепала Элизу по волосам и тоже вышла из комнаты.

– Проклятье!

Только сейчас девочка дала волю гневу: она в сердцах пнула упавшую на пол подушку, опрокинула стул, а затем упала на кровать, тихонько всхлипывая. Ну а я наконец-то оказался на свободе, тяжело дыша и проверяя, целы ли еще мои руки и ноги.

Надо отдать ей должное: даже под давлением взрослых, лживыми обвинениями, нахальным обсуждением ее судьбы, издевками и смехом она ни разу не потеряла лицо – не плакала, не злилась, не пыталась оправдываться. А ведь ей всего-то десять лет!

Моя свобода длилось очень недолго. Марта сразу сцапала меня, и прижала к полу своей лапищей. Ну вот, мы снова вернулись к тому, с чего все началось.

– Ты… Ты… – кошка буквально задыхалась от переполнившей ее злобы.

– Порви его! – ублюдочный сумко-заяц не упустил возможности, чтобы подлить масла в огонь. – Порежь его на лоскуты!

– Заткнись! – рявкнула Марта, переключаясь на него. – Я запрещаю тебе открывать свой поганый рот! Еще одно вонючее слово – и, честное слово, я зашью тебе пасть и проделаю такую же дырку с обратной стороны!

Кажется, она прекрасно понимает, что вчера вечером он манипулировал ею, что и привело нас к этой ситуации. Ну, по самому большому счету.

– А теперь ты, – кошка снова перевела взгляд на меня. – Нет, смерть – недостаточное наказание за все, что ты сотворил.

Ее взгляд становился все более безумным, оскал шире, а когти сами собой вылезли из-под мягких подушечек ее лап.

– Я превращу твою жизнь в кромешный ад, я буду вытягивать из тебя нитку за ниткой, лоскут за лоскутом, пока ты не начнешь молить о смерти! Я вытяну из тебя все потроха и смешаю их…