– А если мы его найдем? Или ее?

– То продолжаете обход и опрос, не вызывая подозрений. И используете связной амулет, как только выйдете из прямого обзора. Доступно?

– Доступно, – кивают они все втроем.

– Вы мокрые как мыши. Ну, возможно, это расположит к вам людей. Идем – вот это первый дом, с которого начнем обход.

За разговором они уже успели пройти насквозь территорию университета, и теперь остановились перед самой обычной типовой пятиэтажкой.

Как ни странно, фраза «Доброго дня, мы – студенты на практике, проводим социальный опрос, не могли бы вы нам помочь и ответить на пару вопросов?» оказалась ключом от многих дверей. Старики и подростки, мужчины, женщины и дети появлялись на пороге. Не открыли им только в трех квартирах. В двух, кажется, никто не жил, а третью они долго разглядывали с Изнанки, но ничего не обнаружили, кроме мирно сидящего перед телевизором хозяина в окружении пустых и полных бутылок какого-то коктейля.

В этом подъезде никто из Затронутых не жил.

– Вот так и работаем, – Олег Васильевич остался доволен увиденным. – В таком же темпе. Эти десяток домов за сегодня сделаем, и все, адепты. Часов до семи нужно управиться. Сдюжите? Половину подъездов – моя, вторая половина ваша. Четные пусть ваши. Если что – звоните. И амулетами пользуйтесь, – взгляд опять задержался на Саше. – Обязательно. Вперед. И не разделяться, узнаю – никакого зачета вам не видать.

– Хорошо.

– Тогда погнали. Здесь никого из Затронутых официально не живет, так что кого увидите – сообщайте.

– Да, Олег Васильевич.

– Тогда идите.

И они идут. На втором доме подъезде у Ани, представлявшей всю группу, начинает болеть язык. На четвертом ее сменяет Азамат, который сдается буквально через три подъезда. Им открывают двери радушно, с ненавистью, с раздражением, с интересом, с негодованием. Выходят в шикарных нарядах и в семейных трусах. Лают собаки, шипят и мурчат коты, орут канарейки и телевизоры. За спиной у выходящих мелькают ультрасовременные ремонты, несовременные ремонты, и вообще не ремонты.

Ближе к обеду им улыбается удача.

Саша, сама говорящая скороговорку «о практике», бросает взгляд на вышедшую из квартиры девицу в обтягивающих шортах и едва не задыхается от странного запаха словно бы трупной вони, только ощущаемой всеми клетками тела разом, а вовсе не обонянием. Она мило улыбается девушке и продолжает псевдоопрос, расслабляясь, только когда за Затронутой закрывается дверь.

Саша без слов тянет невольных товарищей выше на этаж и выразительно показывает на дверь внизу.

– Она? – с подозрением шепотом спрашивает Азамат.

– А вы ничего не почувствовали?

Неужели она ошиблась?

– Затронутая. Я видела, – кивает Аня. – Хотя и сомневалась, пока ты не сказала. Звоним куратору?

– Скорее – пишем, не хватало еще что бы нас услышал кто-нибудь.

Олег Васильевич появляется буквально через минуту после того, как Азамат отправляет торопливую смс. Маг смотрит на дверь, за которой скрылась девица, хмыкает и кивает.

– Молодцы. Сходите пока прогуляйтесь, перекусите. Если это она, то я вас найду. Если нет – то понадобятся силы на дальнейший обход.

Просить два раза никого не пришлось. Саше было интересно дальнейшее развитие событий, но что-то ей подсказывало, что сейчас стоило отправиться восвояси.

– Хоть бы это была та, кто нужна, – Аня, едва выйдя из подъезда, принялась разминать затекшие мышцы. – Достало меня это все. Скукота.

– Ну зачет сдавать надо, – хотя насчет скуки Саша действительно согласилась бы.

– Оперативная работа не слишком веселая, дамы, – с усмешкой протянул Азамат, закуривая сигарету.

Саша поморщилась. И от дыма, и от тона.

– Я пойду и найду магазин, – Аня тоже морщится от запаха табака.

– Нам же сказали не разделяться.

– Во время обхода. А сейчас я хочу есть. Саша?

– Я с тобой.

– А меня вы с собой, значит, не зовете?

– Нет, – качает головой Аня. – Увы. Никакого общения сверх необходимого. Ты не в нашем вкусе, знаешь ли.

– Ну и ладно, – отмахивается затянувшийся сигаретой Азамат. – Идите, свои женские дела обсуждайте.

Саша только фыркнула, но дала увести себя Ане.

– Какой же он все-таки…

– Неприятный тип? Пожалуй.

– Я понимаю, почему ты ему врезала тогда, – усмехается Аня. – О, вон, кажется, магазин. Пойдем?

– Давай, возможно там будет, чем перекусить.

В магазине почти никого не было, кроме пары продавцов и одной покупательницы на кассе, держащей подле себя маленькую девочку и складывающий покупки в корзину. Покупательницы, вздрогнувшей от услышанной итоговой суммы.

– Но там же на ценниках совсем другое, – с некоторой неуверенностью сказала женщина, лихорадочно пересчитывающая деньги в старомодном кошельке. – Тогда удалите последнее. Колбасу.

– Хорошо, – равнодушная кассирша назвала меньшую сумму, и покупательница, ощутимо расслабившись, продолжила собирать покупки. Вместе и с тем самым «отмененным» куском колбасы, забирая его прямо перед носом у кассира, которая и бровью не повела.

Саша вздрогнула, ощущая напряжение Изнанки вокруг. Не удержалась – прикоснулась к Отражению, желая узнать правду о происходящем. И ощутила искаженную, словно бы упиханную под что-то плотное, но отчетливо ощутимую тяжелую, немного надтреснутую ауру силы мага вокруг женщины. И вокруг неоплаченной колбасы, от которой она старательно отводила внимание кассира.

Саша оторопела, наблюдая за «кражей».

И очнулась только тогда, когда покупательница бросила на нее резкий взгляд, и подхватив ребенка и покупки, едва не бегом отправилась на выход. Отражение вокруг них пылало страхом.

– Подождите, – Саша устремилась за женщиной.

– Саша, – Аня ухватила ее за рукав у самых дверей. – Стой.

– Ты сама все видела! Это ни черта не «бытовая магия». Мы ведь только что были свидетелями…

– Помнишь, ты обещала мне, что не будешь сразу звать Орден, если кто-то будет применять магию?

– Но это запрещено! Это ведь преступление.

– Да кому от этого плохо, – Аня нагнулась к уху, быстро и яростно шепча. – Саша, это кусок колбасы, а ее из-за него лишат силы. Навсегда, понимаешь? Ты знаешь Закон. Лишат силы, лишат всего, лишат банально здоровья, да и жизни – ты ведь видела, что она вовсе не молода. Ее убьют из-за дурацкой колбасы.

– Ну нельзя так, – Саша вырвалась из рук Ани.

И остановилась на секунду в нерешительности. Каково это – остаться без магии? Навсегда, а не просто ходя в наручниках в Ордене? Эта колбасная воровка ведь была магом, ни каким-нибудь оборотнем, опасным для людей. Волшебницей, как и она сама. Если бы Саше вот так пришлось бы воровать колбасу...

Не пришлось бы. Никогда.

Не зарекайся, – оппонирует она внутреннему голосу, вспоминая, как сама питалась на две тысячи рублей в месяц. Время, когда и дерьмовый паштет за пятнадцать рублей был ужином, а хлеб, посыпанный сахаром – деликатесом. Не самое лучшее время… А у этой женщины еще и ребенок был.

– Идем, Саш, – Аня вернулась к кассе и расплатилась за выбранные булочки и колу. – Колбаса не стоит жизни, поверь мне. Ты ведь видела ее ауру. Если отобрать силу – она не проживет долго. Без подпитки магией превратиться в болезненную старуху, которой и является. Ей же не меньше семидесяти, а то и больше. Или ты думаешь, что отобрать у мага силу – долголетие останется? Тело тут же станет соответствовать своему реальному возрасту. Вот почему так дорожат магией старые волшебники, что хотя бы сотню разменяли. Да и ты сама видела, что той силы у нее крохи, почти все на подпитку тела и уходит. Она не причинит никому вреда.

– Откуда ты все это знаешь?

Аня саркастично улыбается.

– Я выросла на территории, как говорят в Ордене, «незаконной запрещенной организации «Свобода». Состоящей из Затронутых, не желающих встревать в вечную войну Ордена и Обращенных, но и не собирающихся отказываться от магии. Мы никому не мешаем и живем вдали от людей. Просто живем, понимаешь? И прерывая твой вопрос – да, в Ордене знают об этом. Но им нравится думать, что я могу «исправиться», и поэтому они согласились на мое обучение, когда отец отправил меня сюда. Это не секрет, на самом деле.