— Верно, змейсы — та ещё заноза в заднице, — Ладмон ковырнул носком туфли скудный травяной покров у корней сосны. — Гляди-ка, песчанники[3] появились, — заметил он вне связи с обсуждаемой темой.

Действительно, под пожухлой травой прятались низкорослые желтовато-коричневые грибы со склизкими шляпками. Он снова прикрыл их сорванным дёрном и направился к краю Скалистого утёса — туда, где мерно плескалось море. Подойдя к парапету, он уселся на него в позе врубелевского демона и, когда женщины подошли к нему, как ни в чём не бывало продолжил начатый разговор.

— В прошлом цивилизация змейсов была такова, что если бы они не припозднились с развитием, то не было бы никакого Содружества одиннадцатого континуума, — сказал он, глядя на море, спокойно плещущееся внизу. — Ты же видела обращение змейсов с людьми у Священной реки. Правда, нужно отдать им должное, они изменились в лучшую сторону. Выбраковка нездоровых особей при сохранении популяции трисцев в целом — это уже очень гуманно с их стороны. В прежние времена после высадки змейсов на иные планеты разумная жизнь там исчезала почти полностью. Как думаешь, такая агрессивная цивилизация стала бы заморачиваться каким-то содружеством?

На лице Татьяны появилось обескураженное выражение.

— Чёрт! Я не знала, что змейсы такие засранцы.

— К сожалению, ксенофобия заложена в них природой. На Змейсе, их планете-прародительнице, была чрезвычайно агрессивная биосфера, поэтому возникшая там разумная жизнь привела к созданию столь же беспощадной цивилизации.

Дело кончилось тем, что в ходе бесконечных междуусобных войн змейсы настолько испоганили родную планету, что на ней стало невозможно жить, но им очень повезло. У ближайшей звезды они обнаружили планету, пригодную для жизни.

С той поры змейсы образумились и старались жить более или менее мирно — хотя бы со своими сородичами. Вот только старые привычки изжить нелегко, поэтому свою агрессию они перенесли на инопланетян. Так было, пока им не настучали по рогам. Оказавшись под жёстким давлением объединённого флота Содружества, да ещё запертыми на Кателии, змейсы смирили гордость и запросили мира.

Обсуждение Совета Содружества на тему, что с ними делать, было очень бурным. Шум стоял неимоверный. Змейсы настолько всех достали грабежами и массовыми убийствами, что большинство склонялось к тому, чтобы полностью их уничтожить, но наши сиртианские обществоведы, вкупе с биологами, выступили в их защиту. Они подметили, что при всей своей агрессии змейсы, в общем-то, справедливы и честны. По своему поведению они похожи на детей — любознательных и простодушных, но не отдающих себе отчёт о последствиях своих поступков и потому жестоких, как было сказано учёными.

Собрание ещё пошумело, но всё же постановило, что змейсам нужно дать время на взросление. Если этого не произойдёт, и они не исправятся, тогда уничтожить их безо всякой жалости.

Вот так обстояли дела на тот момент времени. После мне было не до змейсов и их извивов психики. Я с головой ушёл в подготовку экспедиции в намеченную область космоса, где неизвестная сила довольно быстро расширяла свои границы, делая недоступным уже исследованное нами пространство.

Ладмон заметно помрачнел.

— К сожалению, продвижение неизвестного врага продолжается, кем бы или чем бы это ни было: разумной силой или неизвестным явлением Вселенной. В настоящее время тёмные области уже подбираются к обитаемым планетам. Кателия первая на очереди, так что я не осуждаю Кар-до-Риса за проект с землянами. Вряд ли из его затеи выйдет что-нибудь путное. Думаю, он сам это понимает, но лучше хоть что-то делать, чем безрезультатно просиживать штаны на собраниях, где народ бьётся в истерике и кричит, что нам всем конец. Впрочем, здесь они не ошибаются, поскольку перепробованы все мыслимые и немыслимые способы, но ничто не принесло желаемого результата, — добавил он с досадой.

— Выходит, если бы не вы, сиртианцы, то змейсы приказали бы долго жить, — заметила Татьяна. — Что ж, ещё раз убеждаюсь в верности нашей земной поговорки, что не делай добра, тогда не получишь зла. Да, а почему они столь трепетно относятся к здоровью?

— Змейсы не только погубили свою планету, они основательно повредили собственный геном.

— Ясно. Радиация и прочие прелести оружия массового поражения. Но вроде бы энергетическая форма должна была привести их к норме.

— Размножение идёт через первичную форму, а она даже при достижении энергетической формы сохраняет в своём геноме все недостатки и достоинства, подаренные предками. Чтобы избавиться от наследственных болезней, коррекция проводится на стадии плода. Геном остаётся в неприкосновенности, иначе можно потерять способность к энергетической форме. Опять же, к счастью для змейсов, у них ещё в первичной форме была очень высокая рождаемость. От природы они так устроены, что тройни для них обычное дело, поэтому тридцать детей в семье — это минимум.

— Охренеть! — прокомментировала Татьяна и привычно добавила: — Извини! Нечаянно вырвалось.

Она нахмурилась.

— Итак, трисцы, то есть мы, уступаем змейсам по размерам популяции и вдобавок не нам тягаться с ними в убийствах и грабежах, даже если мы достигнем их уровня. Так что вы правы, трисцы не могут позволить себе идти по пути землян. Потеря времени чревата осложнениями для их, пардон, нашей будущей цивилизации. Чёрт! Всё никак не могу привыкнуть к мысли, что я теперь постная рыба[4], а не земляная изба.

Ладмон одобрительно посмотрел на девушку.

— Верно мыслишь, рыбка. Само собой, я не дам вас в обиду. Но и вы с Клермоном меня не подведите. Если вы погибнете, этим вы сильно осложните мне задачу по сохранению Триса.

— Не подведём. Вот только нам здесь абсолютно ни к чему господин Ло Вень и ему подобные. Пока ни я, ни Клермон не достигли энергетической формы, нам нечего им противопоставить.

— Да, в этом есть определённая опасность.

— Ну так, вышвырни их отсюда! — Татьяна сделала выпад мечом. Ладмон исчез, чтобы не попасть под удар клинка, и тут же появился снова.

— Не могу, — произнёс он как ни в чём не бывало. — Бэрам и владеющим энергетической формой невозможно полностью перекрыть доступ. Нет, способы есть, но технологии не стоят на месте. Рано или поздно они отыщут лазейку.

Татьяна убрала меч в ножны.

— Они будут лезть из-за «Звёздного моста»? Не отвечай, это риторический вопрос. Сама знаю, что из-за него, чёртов ты гений. Итак, ты оставил Даджи в роли Сына Неба из-за шпионов или для присмотра за нами? Если за нами, то не надо, моя печень мне ещё дорога́ и Клермона тоже.

— Не беспокойся, за лисом присмотрит Кат Ворон. Я с ним договорился.

— Тогда нормально, — перестав хмуриться, девушка подхватила гостей под руки. — Как вы смотрите на то, чтобы зайти за Клермоном, а затем вчетвером закатиться в какое-нибудь увеселительное заведение? Кто знает, как надолго вы слиняете. Вдруг я к тому времени уже сыграю в ящик, а так будет хоть что вспомнить. Впрочем, вашу парочку фиг забудешь. Поставили с ног на уши мою жизнь после смерти. Ну какая из меня княгиня или того хлеще… Клермон! Что-то ты сегодня быстро управился с делами.

— Просителей было меньше обычного, — Клермон слегка поклонился гостям. — Ладмон! Тайра! Рад вас видеть. Тайра, ты прекрасна как богиня, спустившаяся с Небес.

Татьяна неслышно фыркнула. «Ну, конечно! Чужое всегда желанней, чем своё», — сердито подумала она.

Почувствовав её настроение, Клермон посмотрел на жену и постарался не выдать своего огорчения. На фоне элегантной гостьи она выглядела крайне непрезентабельно. Намокшие от пота растрёпанные волосы, кое-как собранные в хвост, и мешковатый коричневый костюм, испещрённый подозрительными пятнами, рисовали образ кухонной девки, занятой на грязных работах, но никак не благородной аристократки.