— Исходя из твоих предпочтений, — заметил Инкитэ. — И ты имеешь на них право. Как и Владимир.

— Но…

Лич поднял руку и так тихо, что и Агата едва слышала, проговорил:

— Подумай, кто говорит: королева, воин или слуга.

Клинок хотела было возразить, хотела ответить… Но не стала. Не нашла верных слов. Только кивнула и направилась к себе. Думать.

Думалось лучше всего, если прислонить лицо к оконному стеклу. Неужели она настолько предсказуема? Настолько глупа? Все видят очевидный, правильный вариант…

— Судя по твоему виду, ты злишься на себя, — Валентин вошел в комнату без стука. — И зачем?

Клинок, вздохнув, отвернулась от Рутты. Хотела было ответить что-то резкое, но в итоге лишь покачала головой.

— Думаешь, Инкитэ прав и стоило оставаться дома?

Валентин фыркнул. Подошел ближе, положил руки на плечи и, заглянув в глаза, спросил:

— И когда он тебе это сказал?

— Только что, насчет вариантов, и…

Муж обнял Агата, прерывая объяснения. Коротко, но мягко и тепло. Отстранился, и, вновь поймав взгляд, спросил:

— Откуда ты взяла эту ерунду?

— Он сказал, что я бросила государственные дела, и это правда. Отправилась сюда, потому что… Потому что тут, сражаясь, я понимаю, что нужно делать. Хотя бы немного.

— Ну и что в этом плохого? Вот осталась бы ты дома, и что было бы? Юг Рутении в руинах, Владимир — мертв или пленен, в Рутте — уроды с металлическими частями тел, Союз собирает новую армию для новой атаки сначала на острова, потом — на нас. И тут вторгаются загорцы и воцаряется хаос, а мы сидим у себя и ничего не знаем, ожидая волну, которая нас смоет. К нам не плывут корабли с алхимиками, готовыми очищать земли, и мы не знаем о духах и половины того, что узнали теперь.

— Что они в каменной броне и умирают от чистой энергии и проклятий, — хмыкнула Агата. — Не самый большой список.

— Больше, Агата. Ты сама видела, как наши испытывают их тела на пробитие, как рассчитываются коэффициенты, как мы адаптируем конструктов. Да, на скорую руку, но и это немало, и эти расчеты возможны благодаря помощи наших друзей с юга, помощи, которой не было бы, реши ты заниматься государственными делами, а не отправиться к соседям с визитом. И здесь много чего не было бы. И, более того, погибни Комнин и попади к поедрам его дети, мы бы в принципе лишились шанса на союз с Рутенией без подчинения ее силой и смены правительства. Даже если бы мы завоевали все Зеленые и Каменные Земли, прелаты бы подняли бы местных и пустошников, кто бы знает, как бы все обернулось…

Агата глубоко вздохнула и покачала головой.

— Я просто хочу закончить все это. И знать, что к нам не сунется новый десант ни через год, ни через десять, ни через тридцать или сто лет. Ну или хотя бы через тридцать — уже было бы неплохо, верно?

— Неплохо. Ты хочешь безопасности для своей страны. Что в этом плохого?

Агата грустно усмехнулась и отвернулась к окну. Что в этом плохого? То, что гибнут люди. Моряки и бойцы на тех кораблях, которые потопили с ее участием или по ее приказу. Те, кого пронзили тысячи костей, поднятые ей, именно ей, в воздух. Самые обычные люди, просто выполнявшие приказы. Служившие своей стране — и оказавшиеся на другой стороне баррикад. Стороне, на которой Агата, вообще-то, выросла.

Валентин приобнял за плечи, встав рядом.

— Ты рождена Клинком в землях Союза, Агата. Конечно, тебе сложно все это.

— Ты тоже рос в Союзе. А еще ненавидишь некромантию, но поскакал в бой, хотя я была против.

Валентин вздохнул.

— Ненавидеть часть Искусства — глупость. Я опасаюсь того, чего не могу контролировать, но обстоятельства таковы, что мои опасения — последнее, что сейчас важно. И замечу, что я, как видишь, при любой возможности посещаю больницы, а не морги. Хотя мог бы помогать Варнэ.

— Он справляется. С немалым удовольствием, — отмахнулась Агата. И вернулась к поднятой теме: — ты отправился в бой.

— Да. Я мог помочь: Инкитэ показал, как использовать Костяной Клинок для проведения некроэнергии. Я, может, не лучший воин, но нужно было лишь доставать до духов. Ну и скакать на костяной животине проще, чем на живой, знаешь ли. Просто потому что она тебе полностью послушна.

— Ты рисковал.

— Если бы духи вошли в город — риск был бы больше. Да и ты, знаешь ли, тоже рисковала.

— Разве Тча не передал мою просьбу?

— Передал. Но иногда эмоции стоит оставить в стороне.

— Ты мог погибнуть!

— Мог. И ты могла. Знаешь, сколько вариантов было того, что могло пойти не так? В море, в Юграде, в цеху, в этом ущелье, позже?

Агата вздохнула. Покосилась на Валентина, невидящим взглядом смотревшего на город, и спросила:

— Как ты это терпишь?

Муж улыбнулся.

— Я просто знаю тебя. И понимаю, что мои переживания — это одно, а реальность — совсем другое. Что ты рождена для сражений, что для тебя так правильно, что ты все равно не будешь сидеть в тылу. Я — твой муж, а не пленитель, и, если уж на то пошло, королева представляет свой народ и, если надо, сражается за него. — Он помолчал и добавил: — но если бы у меня был выбор, то я бы увез тебя на острова, куда-нибудь на Тоат, и мы просто жили бы там. Если бы ты захотела.

Агата задумалась на мгновение и кивнула.

— С тобой и Доми — да. Но, наверное, не до конца жизни. Хотя… С тобой рядом я готова быть где угодно. Замечу, что для этого тебе стоит оставаться живым.

— Я стараюсь. Изо всех сил.

Агата еще немного промолчала и, все же, решилась доверить мужу свои мысли:

— Думаешь, я выгляжу глупо, пытаясь сподвигнуть остальных сейчас отправится на север? Надо быть решительнее или вообще не поднимать эту тему?

— Почему же? Ты обсуждаешь сложившееся положение, да и все. Это нормально. Особенно для нас, мы ведь ведем войны иначе, чем другие. Нас мало, но каждого можно считать кем-то вроде генерала с мертвыми солдатами под рукой.

— Но они все считают, что я пытаюсь протолкнуть глупую идею, так? Варнэ, кажется, опасался, что я выслушаю всех и скажу выдвигаться.

Валентин легконько пожал плечами. Поцеловал Агату в макушку и заметил:

— Чужая душа — потемки. Ты могла это сделать — и мы бы, каждый, подчинились. Инкитэ, наверное, попытался бы уговорить тебя с глазу на глаз. Может, и Варнэ. И я. Но мы бы подчинились и пошли бы за тобой, вот и все.

— В нерациональный поход?

— Нерациональный. С точки зрения Некроса. Но понятный для той, кто видит себя бойцом, служащим своей стране, и понимает, что чувствуют другие бойцы.

Агата вздохнула. Валентин очень точно уловил ее мысли.

— Это глупо, верно? У нас тут своя миссия, свои цели и свои задачи. Некросу нужен Владимир на троне, нам нужен союз, нам нужны гарантии ненападения, сотрудничество и все прочее. Ну и чтобы все остались живы, ну или… существовать. А остальное — не наше дело, влезать в него опасно и бессмысленно, но… — Агата мотнула головой. — Да, так себе из меня королева. Как была Клинком, так и осталась.

Валентин широко улыбнулся.

— Агата, ты — это ты. Если бы ты была Клинком, то мы бы уже бежали на север потому что это правильно и благородно. Будь ты королевой, то топнула бы ногой — и мы бы шли на север, потому что ты так хочешь. Но ты — это ты. Ты прислушиваешься к мнению других. Ты делаешь, как правильно, пусть это тебе и не нравится.

Агата выдохнула.

— Как… Как ты справляешься? Ты ведь тоже не рвался править.

Валентин слабо улыбнулся.

— Беру пример с тебя. Следую за голосом разума, пытаюсь спасти всех, кого смогу, и, когда мне сложно, смотрю как ты, Клинок, которого я когда-то считал палачом и выскочкой, идешь по пути правителя, о котором ничего не знаешь, с гордо поднятой головой и опираясь на свои принципы. И стараюсь делать так же.

Клинок сглотнула. Обернулась на мужа — тот был совершенно серьезен.

— Это правда?

— Да, — мягко улыбнулся Валентин. — Доблесть не в том, чтобы всегда принимать единственно верные решения и делать все идеально, это невозможно. Нужно просто идти вперед и принимать те жертвы, которые оставляешь на пути. Жертвы ради тех, за кого мы, в конечном счете, сражаемся.