— В некотором роде — да, — согласился Валентин. — Лиана говорила, что почти всех их истребили во время последней войны. Некроманты повезли их на север, птицы чувствительны к эманациям смерти, такие, знаешь, живые индикаторы уровня магического фона. Синиц отожествляли с нами, считали, что некроманты их подчинили, могут смотреть их глазами, а то и порчу наводить, и потому отлавливали. Но могильные синицы были и остаются символом правящей династии Некроса.

— Не знала, — честно призналась Агата. — Совершенно.

— Неофициальный символ, — уточнил возлюбленный, — но во всех постановках и пьесах могильная синица отсылает именно к Королеве Ночи.

— А сова, орел и ворон тоже что-то значат?

— Разумеется. Тебе с подробностями или как? Кстати, думаю, что местные тоже поймут если не все, то многое. Здесь нас не любят, но без фанатизма, и помнят прошлое, а не уничтожают его.

Агата скрипнула зубами. Вот ведь…

— Пойду-ка, пообщаюсь с этими лицедеями, — мрачно проговорила она, поднимаясь со своего места.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Валентин. — Они будут на пиру, тогда и поговоришь. Давай лучше посмотрим другую историю.

Представление продолжилось. Теперь йохры показывали иллюзии героической обороны Рутты — тут был и Владимир в своем грозном облике бронированного медведя, самолично расшвыривавший бойцов из зеленого камня, и град алхимических снарядов, уничтожавших огромные статуи и все того же странного зверя, прозванного Инкитэ слоном, и даже, в паре эпизодов, совместная атака некромантов и рутен на катапульты. Мелькнул Михаил… Агата не сдержала тяжелого вздоха. Заметила взгляд Валентина и покачала головой. Он знал лишь, что все, пришедшие из Оршака, погибли в бою, и большего Агата говорить не хотела. Не нужно оно.

Представление закончилось уничтожением главного духа-змея. В вариации йохров его разом пронзили вспышка света, вспышка тьмы и копье с алхимическим наконечником, брошенное Владимиром и попавшее точно в центр драконьего лба. Агата не сдержала усмешки.

После долгих аплодисментов публика внизу начала расходится, направляясь к столам с простой, но изобильной снедью, ради которых василевс, похоже, потратил годовой запас продовольствия из того, которое должно было кормить город при осаде. Повсюду раздавались радостные голоса, славили Владимира и его семью, пили в его честь…

Немало хвалебных речей говорили и за столом василевса, занявшего главный обеденный зал училища. Для местных учениц и их семей были предусмотрены места ровно так же, как и на иных празднествах, только теперь за главным столом сидели не одни только местные богачи и аристократы, но и Агата с Валентином, и Варнэ вместе с Магиром. Остальные некроманты — Доминику вверили Асатэ — заняли места за следующим по значимости столом вместе с оставшимися йохрами, гильдейцами и теми из бойцов-рутен, кто отличился при обороне города.

Чего только не было на столах: и йохрские деликатесы и блюда из верблюжатины, и знакомые Агате кушанья Союза, от северной кислой капусты до прибрежной рыбы под соусом, и местные блюда вроде кусочков курицы, обжаренных и вместе с овощами и завернутых в тонкую лепешку или салата с нарезанным кусочками мягким сыром… И это только в начале празднества! Потом добавились десерты, множество напитков, от меда до чего-то подозрительно похоже на байцзю, которую Агата пить зареклась, чаи и отвары трав, сладости всех форм, видов и размеров…

— Нравится? — поинтересовался изрядно захмелевший Владимир, когда разговоры за столом потекли свободнее, а Валентин отвлекся на какое-то изобилующее теорией магии обсуждение, которое вел с Варнэ и снявшим маску Вороном.

— Впечатляет, — честно призналась Клинок. — Гуляет весь город, спустя всего два дня после осады.

— Осуждаешь, — усмехнулся Михаил. — Как и Василь, а? — он указал на сына, сидевшего за соседним столом и беседовавшего, к удивлению Агаты, с Доминикой и Асатэ. — Много трат, много трат… Много. Но люди должны знать, что все позади, что победа одержана и они в безопасности.

— И знать, благодаря кому она одержана.

— Не без этого, не без этого. Ты злишься на то представление? Где не ты победила духа?

Агата задумалась — и качнула головой. Местный мед обволакивал разум, но не мешал думать.

— Так правильнее.

— В следующий раз все случится именно так, мы ударим вместе, вот увидишь. Это сейчас у нас маловато таких вот игрушек, которые сами изобретатели считают нестабильными, но их будет больше, намного больше!

— Надеюсь, что следующего раза не будет.

— Я тоже, — серьезно отозвался василевс, — но мы подготовимся. Сейчас, понимаю, может казаться, что я лишь пользуюсь моментом, хочу показать свою важность и вот это все. Но… — Владимир вздохнул, и на мгновение Агате показалось, что она видит его-настоящего. Ну или его очередную маску. — Я тоже многих потерял. Среди тех, кто шел с тобой в ущелье, были те, кого я знал еще ребенком… Они сражались за Рутту и отдали свои жизни за этот города и нашу страну, и хотя бы ради них надо пировать как в последний раз, — василевс поднял кружку и отпил налитое.

Натальи не было среди тех, кто остался в порту, чьи тела нашли после того, как оттуда выкинули пару каменных воинов. Не было и среди погибших на месте обвала: завалы разбирали и люди, и нежить, и сумели найти все тела. Ни на месте обвала, ни в порту не осталось застрявших в мире душ, это Клинок проверила. Осталась ли Наталья где-то на дне реки или спаслась и, как и Агата, угодила в воды Стремяжной и теперь находилась где-то на западе — никто не знал.

Клинок отпила пряный напиток. Желая благополучия Наталье, в этой или следующей жизни, прося Иврейн о милости к Михаилу и его людям, о всех павших…

Ради их памяти и правда стоило устроить что-то подобное.

Владимир помолчал и, заметив грусть на лице Клинка, подмигнул:

— Прошедшие Великое Преображение не любят слез, Агата. Помни их с улыбкой. И вообще — пей, веселись! Скоро в пляс пойдем!

Агата ни в какой пляс не собиралась. Но совсем скоро в соседнем зале и правда заиграла музыка. Детей и уставших от разговоров и суеты увели прочь, оставшиеся завели новые разговоры, многие отправились танцевать — совсем иначе, чем в Союзе, бордо, быстро, странно подкидывая ноги.

Агата танцевать не собиралась. Она подсела к Магиру, один из спутников которого как раз ушел в соседний зал.

— О, фахашма, — довольно улыбнулся йохр. — Мед? Вино? Может, чай?

— Объяснения, — усмехнулась Клинок, — о вашем представлении. Откуда история?

— О, так и думал, так и думал. Марифатон разрешил рассказать все как было, чтобы случившиеся стало назиданием потомкам, ну а местный правитель захотел, чтобы мы сделали что-то «эдакое». Я и решил, что немного нашей истории не повредит.

— Вашей истории, в которой могли узнать меня.

Магир рассмеялся.

— Кому надо — те и так знают, кто глуп — и так не поймет. К тому же ты — часть нашей истории, Королева. Хочешь того или нет, — йохр явно пил не только чай, — искусство свободно от ограничений и мнений.

— Могли бы хоть предупредить.

— Это бы что-то изменило?

Клинок неопределенно пожала плечами.

— Вот именно, вот именно. Кстати, со мной недавно связывался Халид. Никаких особых новостей, пока они ищут нужного человека. Ну и, возможно, ты захочешь знать, что духи пришли не только на эти земли.

Клинок нахмурилась.

— Почему не сказали раньше? Где еще?

— На наших землях. Дело страны. Повелитель уверяет, что все под контролем. Похоже, духи не знали, что придется ходить по пескам. Всего пара трюков, которые применяли раньше, во времена внутренних войн, и о которых мы подумали после того, как опасность появилась здесь — и движение загорских каменных воинов замедлилось настолько, что их постепенное уничтожение не представляет проблемы. Зыбучие пески прекрасно работают, наша магия способна причинить вред духам и уничтожить их, так что… — Магир неопределенно пожал плечами. — Это отвлечет некоторых людей от привычных дел, но и только. Хотя если вы решите отправить к нам каких-нибудь из тех конструктов, которые могут стрелять или бросать камни — мы будем благодарны.