— Доспехи не меняют тела под ними, — негромко признала Клинок. — Для других что-то поменялось. Для меня — немногое. Я — это я.

Елена кивнула. И добавила:

— Ты думаешь так же, как и привыкла. Как думала всю жизнь. А ты воспитана думать о том, как служить и сражаться. Если ты послушаешь бога в твоей голове и решишь, что ради твоей страны нужно сражаться со всеми и все обратить в прах — то будешь сражаться и идти вперед, и никто тебя не остановит. Никто и ничто. Кровь будет литься. Это будет конец мира… Или начало нового. Но это честно.

Агата едва не сбилась с шага.

— Честно?

— Честно. Власть меняет каждого, как реакция в тигле, но всех по-разному. Те, кто рожден для власти, затвердевают и правят так, как привыкли. Как те, кто сейчас занял Келиград. Сейчас они согласны покориться Союзу лишь бы ничего не потерять, а до этого согласились развязать с ним войну потому что приграничные территории важны, но не стали сражаться до конца, потому что это несет им неудобства. Они живут догмами и объяснениями, но видят себя вершителями судеб, теми, кому дано право казнить и миловать. Те, кто боится власти… Они становятся мягкими, податливыми, надеясь, что им не придется ничего решать. Вон, — Елена кивнула на шедших впереди рутен. — Они подчиняются и не думают, запихивая все сомнения куда подальше. Такие гнусные твари способны на все что угодно из страха. Те, кто жаждет власти, шипят и пузырятся, готовые рвануть навроде «черной смерти». Такие, как Александра, идут на все, чтобы получить больше и больше власти, готовы убивать каждого, кто, как они думают, им мешает. Те же, кто служит внутреннему богу, выкристаллизовываются, становятся такими же снаружи, как и внутри. Тот, кто рос подлым убийцей, станет убийцей на троне; тот, кто был воином, благородным и милосердным, останется им и с короной на голове.

Агата склонила голову. Было странно слушать такие вот рассуждения от валькирии. Кто-то в Союзе назвал бы это философией…

— А кто Владимир? — поинтересовалась Клинок. — Он рожден для власти, так?

Елена не ответила.

Валькирия молчала всю оставшуюся часть пути. Ничего не сказала насчет взрывов, которые чуткое ухо Агаты улавливало уже начиная с сумерек, ничего не сказала и когда Михаил свернул с дороги, и когда они по узкой тропинке направились в лес, спускаясь ниже и ниже, к одному из ущелий… Только когда впереди показался просвет и Агата вновь, как и утром, увидела Рутту, теперь уже в дыму не от цехов, а от пожаров, Елена бросила:

— Ждите. Владимир хочет, чтобы вы ударили вместе с другими. Будет сигнал. До рассвета.

Агата могла бы возмутиться — василевс не мог ей приказывать. Но его замысел казался логичным, правильным. У них не так много сил, чтобы уничтожить целую армию. Особенно если придется сражаться с сотнями каменных воинов разом. Клинок видела, как там, внизу, около котлована что-то двигалось. Странно изменившаяся земля вокруг едва видимой даже ее взглядом Рутты словно бы сверкала. Вспышки, взрывы… Яркое переливчатое сияние духов и новые вспышки.

Клинок кивнула и обернулась к остановившимся неподалеку некромантам:

— Отдохните.

Тайрэ покачал головой.

— Если мы хотим пробить тела существ, похожих на того воина, то нужно усиливать конструкты. Так, чтобы они могли таскать больше тяжелого и бить сильнее.

— Я могу помочь?

Некроманты переглянулись. Осэ нашлась первой:

— Это лучше делать тому, кто будет направлять, а у вас с уничтожением самих существ, э, духов, лучше, госпожа.

— Мы справимся, — заверил Тайрэ, — и выведем их в бой. Правда не факт что получится пересобрать павших, честно говоря.

— Но об остальном не беспокойтесь, госпожа. Это не так сложно, как может показаться: не мы их поднимали, в крупных есть накопители, а мелких поддерживает сила лича, а не наша. Так что все будет сделано в лучшем виде. Правда лучше, если атаковать будем в темноте — днем управлять сложнее.

Агата кивнула. Елена еще не ушла, говорила с Михаилом на другом конце поляны… Помедлив, Клинок попросила:

— Давайте без «госпожи». Вы мне не слуги.

Некроманты удивленно переглянулись, но кивнули.

Михаил о чем-то спорил с Еленой на рутенском. Агата не уловила смысла, но разобрала «Некрос» и «некроманты».

— Мы тут, вроде, союзники, — усмехнулась Клинок, подходя, — или нет?

Михаил побледнел, а один из его помощников и вовсе сделал шаг назад.

— Союзники, — выдавил из себя «полководец», — но люди волнуются.

— Если бы мы хотели, то уже напали бы, — усмехнулась Клинок. — Можете не переживать: живые люди всегда полезнее скелетов — у вас с мелкой моторикой лучше.

Ненависти к Михаилу она не питала, но казалось, что напугать его будет лучше всего. Если он видит в некромантах любителей смерти, то почему бы не сыграть эту роль? Не убеждать же, что они втроем в любом случае со всеми рутенами не справятся… Тогда их самих быстренько отправят на тот свет, и никакие конструкты не спасут.

— Ну спасибо, — Михаил не скрывал раздражения. — Я все понимаю, но люди…

— Потерпят, — перебила Агата, — одну ночь. Скоро мы с ними будем сражаться плечом к плечу. За вашу, кстати, родину, которая нам не нужна.

— Вы поддерживаете мятежников.

— Законного правителя. Который не поддерживает Светлый Союз, — Агата не собиралась ничего скрывать, — угадайте почему.

— Мелкие обиды прошлого стоят того, чтобы вмешиваться в дела другого народа?

Клинок подняла бровь.

— Мелкие обиды прошлого? Союз собрал флот вторжения и высадил на наши земли десант, и вы для этого десанта предоставили големов и самодвижущиеся тележки. — Рутен побледнел. — За одно это стоило объявить вам войну, и личи так и хотели, — она почти не покривила душой. — Но тут мы узнали о мятеже — и это показалось неплохой альтернативой. Мир и союз с новым, не собирающимся нападать на нас, правителем вместо войны и уничтожения.

— Вы правда думаете, что способны нас уничтожить? — особым почтением Михаил не отличался.

Агата позволила себе улыбку. То, что она думала взаправду, не имело значения. Михаил боялся, действительно боялся — она это чувствовала. И на страх и надо было давить. От того, что пугает, или держатся подальше, или на это нападают, если думают, что можно победить. Михаил не должен допускать и мысли о том, что способен со своими людьми победить их троих и конструктов. Во всех историях о злобных некромантах были и свои плюсы — их боялись. Порой куда больше, чем стоило бы.

— Один лич и материал с одного корабля уничтожил ваше воинство, — усмехнулась Агата. — У нас таких кораблей множество. Но, еще раз — мы пришли за миром и союзом, и этот союз обещал нам василевс. Вот и все. А сейчас у нас и вовсе общий враг.

Михаил хмыкнул.

— Какое вам дело до этой новой армии вторжения?

Агата легко повела плечом.

— Лучше союзники сытые и процветающие, чем разоренные. Да и уничтожив тут все, духи обратят взор на юг, а нам оно не нужно. Вопреки стереотипам, мы не стремимся к смерти всех вокруг.

Михаил фыркнул. Агата поморщилась и продолжила:

— Считайте что хотите. Наша цель — жить и процветать. Некросу. И это, мягко говоря, будет сложно, если со всех сторон нашими соседями окажутся разоренные страны и такие вот армии из камня, вот и все.

Михаил прищурился.

— Вы что-то знаете.

— Только то, что и так понятно — это загорцы. И они явно настроены на реванш, судя по уничтожению всего и все по дороге. У них нет парламентеров и переговорщиков. Как наша нежить, — не сдержалась Агата, — только без некромантов.

Кажется, у Михаила дернулся глаз.

— Агата и ее люди способны уничтожить духов, — холодным голосом произнесла Елена. — Это то единственное, что вам нужно помнить. Они — наш ключ к победе в нынешнем сражении. Проигрыш в котором будет стоит не денег или должностей, а жизней наших братьев и сестер.

Михаил не сдержал смешка.

— Слова василевса?

— Именно, — спокойно подтвердила Елена, — именно. И к нему стоит прислушаться. Или вы помогаете сейчас стране — и Владимир сделает так, что Гильдия забудет о вашей выходке… Или решаетесь на глупости, но тогда вам стоит задуматься о том, что с вами сделают алхимики, когда поймают. А они поймают.