— Она дело говорит, — поддержала на фроантийском расположившаяся на уступе ниже Наталья, прекрасно слышавшая разговор. — Следи лучше за ними, иначе будут спорить о том, кто должен командовать, и никто ничего не сделает путного.

— Но…

— Это приказ, — мрачно проговорила Агата. — Не подчинишься — доложу отцу. Ты должен защищать гильдейцев и контролировать их действия. И отойти вместе с ними, если понадобится. Больше это поручить некому. Я должна знать, что тут не начнется хаос и бардак.

— Ингвар…

— Он занят. Он и его люди уверяют, что смогут управится с зачарованным оружием, которое вроде как должно разрушать духов и зеленый камень. Вот и посмотрим, чего оно стоит. А твои способности пускай пока остаются сюрпризом для врагов.

Деспот поджал губы, словно дитя. Глянул на Агату, на Наталью, на замерших на склоне четыре десятка бойцов во главе с парой валькирий, державших в руках слабо светившиеся артефактные клинки, и с неохотой кивнул.

— Хорошо.

— Вот и прекрасно.

Василий, может, и хотел сказать что-то еще, но бросил взгляд вниз — и передумал. Его глаза округлились, а на лице поселилось нечто среднее между ужасом и восторгом. Клинок хотела было спросить, в чем дело, но потом сообразила: Василий никогда не видел вторженцев, лишь слышал о них. Впрочем, и она не видела армию духов своим глазами.

Из-за поворота реки показались первые каменные бойцы. Крайние из них шли по мелководью, порой накреняясь, но даже не пытаясь взмахнуть руками или как-то еще вернуть себе равновесие. Ряд по три, первые — со щитами и обнаженными клинками, дальше — лучники, за ними по одному двигались бойцы с длинными, лежащими на плечах странными не то топорами, не то алебардами с широкими массивными, походящими на большой тесак, лезвиями. Казавшаяся неуместной обнаженная сталь — оружие все держали наготове, не опасаясь воды и сырости — блестела на солнце.

И — полное молчание. Только плеск воды, шорох сдвигаемых камней и равномерные тяжелые шаги. Солдаты никогда не молчат: кто-то шутит, кто-то напевает, кто-то переговаривается, кто-то ругается, неудачно поставив ногу… Да и никто и никогда не идет в ногу молча.

Агата поймала себя на мысли, что ее пугает эта тишина. Она привыкла к молчаливой нежити, но от нее хотя бы исходила знакомая, приятная даже, чернота, ощущалась магия… А эти, похожие на людей, существа не были костяными конструктами, умертвиями или еще каким-то творением человеческих рук. Даже големами не были — тех в магическом взоре окутывало серо-серебристое сияние, привычное для порождений магии и алхимии. От этих же существ не исходило ничего. Вообще. Агата умом понимала, что их магия — иная, что от самих духов исходит довольно странное, но все же выдававшее их ощущение, но все равно тревога грызла разум.

И она лишь усилилась, когда из-за поворота показался дракон. Не тот, который сопровождал основное войско, а один из его меньших собратьев, золотистый и не слишком-то большой. Днем сияние вокруг него казалось почти незаметным, а золотистая чешуя слабо поблескивала в лучах солнца.

Агата ругнулась, вжимаясь в камень скалы и безжалостно загоняя собственную тьму глубоко-глубоко внутрь. Так ей не было видно, что происходит внизу, но достаточно было слышать грохот шагов, чтобы понимать, как двигается колонна. А дух-дракон все ближе…

— Скажи всем атаковать когда первые будут под нами, — мрачно проговорила она Василию.

— Зачем? Мы ведь хотели, чтобы вы атаковали центр строя, и…

— Дух скоро заметит нас и атакует сам, — мрачно проговорила Агата. — Донеси это до всех, быстро!

Василий ругнулся. Бросил взгляд на Ингвара и после едва заметного кивка хольда отправился обратно наверх по скале. Клинок усмехнулась про себя — не доверяет… Впрочем, и не обязан. Ингвар вон телохранитель его отца, приближенный человек, а она кто? Раз сразились вместе у Триополя, да и все. Командир союзников, но и только.

Ладно хоть хольд спорить не стал. Поймал ее взгляд и легонько развел руками, словно уверяя, что не понимает, почему деспот обратился к нему.

Шаги внизу приближались и приближались, всплески и бульканье усиливались. Совсем близко. Дракон совсем рядом, и…

Агата сжала в руке небольшую тяжелую железную бляшку-артефакт, с помощью которой собиралась спуститься по веревке. Наверху что-то ухнуло. Раз, другой, третий, еще и еще. За уханьем пришел слабый свист — и в ущелье внизу устремились небольшие снаряды, похожие на гигантские стрелы, только короткие и с алхимией внутри. Ничего сложного, лишь известные артефакторам усовершенствованные требушеты, до этого вместе со стрелометами размешенные на крышах Рутты, да местная вариация «черного огня», слабее пустынной, но зато в твердой оболочке, разлетавшейся на куски при взрыве.

Сложнее всего было уговорить изобретателей разобрать лежащие на складах готовые к продаже требушеты и притащить их сюда.

Взрыв внизу ударил по ушам Агаты, сотрясая горы. Даже уступ под ногами дернулся, словно желая сбежать. Новый взрыв, потом еще и еще, откатывающиеся все дальше и дальше, накрывающие шедших внизу так, чтобы они не успели сбежать, не успели развернуться, напасть или выстрелить.

Дух-дракон рванулся к живым, явно целясь в занявших поляну выше гильдейских. Агата, недолго думая, ударила чистой чернотой. Черная вспышка попала в чешуйчатый бок — и дух-дракон дернулся, сходя с курса. Он стремительно развернулся и рванул к Агате, уклоняясь от летевших вниз снарядов. Клинок успела убраться в сторону. Одна пятка свешивалась с краю, отступать просто некуда…

Дух-дракон ударился о камень совсем рядом. Опалил жаром — и наученная горьким опытом Агата, балансируя на узком уступе, попыталась вытащить меч. Дракон извернулся — и на его хвост обрушился удар стоявшего совсем рядом рутена. Зачарованный клинок выбил пару чешуек — и дух-дракон в стремительном развороте схватил атаковавшего и перекусил напополам быстрее, чем Агата успела вмешаться.

Сабля легла в руку в тот же момент, когда дух вновь развернулся и открыл пасть. Агата изящным движением сместилась в сторону, прогоняя по телу волну черноты и окутывая ей лезвие. Кончик сабли угодил в приоткрытую пасть, пробил ощущавшееся твердым небо и вышел из чешуйчатой спины. Дух-дракон дернулся — и опалил руку жаром, наваливаясь на Агату всем весом. Она потеряла равновесие и с огромным трудом сумела дотянулся свободной рукой до веревки. Щелкнул фиксирующий артефакт — и в тот же миг она лишилась опоры, увлекаемая вниз весом и инерцией дергающегося духа.

Агата сильнее сжала артефакт, чувствуя, как протестует плечо.

Ущелье под ногами заволакивал дым. В нос ударил резкий запах, там, внизу, мерцали тела малых духов-змеев, из мешанины камня и земли проглядывали куски зеленого камня. Дух, насаженный на саблю, дернулся так, что веревку качнуло — и Агата ударилась спиной о камень скалы. Из легких выбило воздух, она едва не выронила оружие, но вес на клинке исчез. Дух рассеивался отголосками света, а она скользила вниз. Веревка терлась о нагрудник, сверху принялись спускаться остальные…

Она неудачно, резко зацепилась — и потому и скольжение закончилось жестко. Будь человеком — могла бы и сломать что-нибудь. Но Агата человеком не была, и потому, приземлившись на мокрый, разбитый камень, перекатилась и устремилась вперед. Овитая чернотой сабля нашла цель — и какой-то попавшийся на пути лишенный каменных доспехов дух дернулся, и, разрубленный напополам, перестал существовать. Следующий противник попытался увернуться, быстро и резко, но Клинок оказалась быстрее. Новый взмах — и вспыхнувшая чернота столкнулась с реальной и нереальной разом плотью.

Мгновение сопротивления — и дух, вспыхнув, перестал быть преградой для клинка.

Агата крутанула головой, выискивая в поднятой взрывами пыли следующий источник зеленоватого сияния. За ней по другим веревкам спускались остальные. Командовать не было никакого смысла, и Агата лишь рявкнула что-то нечленораздельное, устремившись вперед.

Совсем рядом текла река. Осколки разбитых камней и куски зелени, принесенной захватчиками, врезались в подошвы сапог. Где-то впереди двигались каменные воины, уцелевшие под взрывами…