Ее наконец догнал отставший в холле Валентин. Муж заглянул в подвал, но не успел ничего сказать, как лич повысил голос:

— Все, ступайте! Мешаете!

Клинок, магическим зрением видевшая, что под тьмой скрывались белые кости искалеченного и неподвижного Тча, выдохнула и попятилась. Только у самой двери поинтересовалась:

— Ты можешь помочь? — вышло по-детски, словно просила у сестры Ханны починить любимый тренировочный меч.

— Могу, если меня не будут отвлекать. Но сразу скажу: следующее повреждение центральных костей станет для него последним, цепляться будет просто не за что. А пока все, идите.

Агата вышла, притворив за собой дверь.

— Видишь — все образуется, — негромко заметил Валентин.

— До следующего раза.

— Увы, люди смертны. А мертвые смертны еще больше, в некотором роде. Если они не личи, конечно.

— О, вы здесь, — по лестнице в подвал спустилась Светлана. — Отец освободился и хочет знать, почему вы приехали раньше и почему его гостья такая напряженная.

Агата ругнулась про себя. Еще и Александра… Теплая вода, которую тут, в особняке Розцева, подавали по трубам, зелья, еда, мягкие прикосновения мужа — все это отогнало усталость. Новая одежда, походившая на мужской йохрский наряд, только черный и с шитьем, пахла травами, даже тонкие перчатки почти не мешали. Но все это вовсе не означало, что она жаждала прямо сейчас вести новые словесные, а то и не только, схватки. Светлана уловила выражение ее лица и добавила:

— Наша гостья уверяет, что никаких недопониманий больше случится.

Вопросительный взгляд Валентина Агата предпочла проигнорировать. Кивнула и пообещала:

— Мы скоро будем.

Стоило найти Варнэ, а лучше и его, и Асатэ. Возможно, она что-то упускает.

Обоих Клинок застала в комнате Варнэ. Некроманты с задумчивым видом сидели по разные стороны невысокого столика, на котором лежала кость. Знакомая кость.

— Господа, может, стоит вернуть Тча его… часть? — Агата постаралась говорить спокойно.

Злость и раздражение ушли, но все равно такое отношение коробило. Да, Тча — не настоящий Перерожденный и то, что сделал с душой друга уже покинувший мир Дорнэ, запрещено, но это ведь все равно что на чужую руку смотреть, пока там, внизу пытаются помочь раненому без этой самой руки.

— Нам она нужнее, — лаконично отозвался Варнэ. — Нам всем.

Клинок нахмурилась. Оглядела собравшихся, хотела было поинтересоваться, что они задумали, как Валентин негромко заметил:

— Сигналка?

— Она самая, — в голосе Варнэ проскочила гордость. — Немалых трудов стоило сделать все так, чтобы эти гильдейские ничего не заподозрили. Хотя насчет того в маске я не был бы уверен до конца.

— Не думаю, что он сообразит, как именно это работает, — заметил Асатэ, — мы использовали переход из черного в черный, технически можно уловить изменения в глубинах камня, но для этого надо понимать, какие были изначальные значения естественного фона, какие там колебания…

— А можно суть в двух словах? — вмешалась Агата. Сообразив, что эту самую суть понимают все в комнате кроме нее, уточнила: — мне это еще василевсу объяснять.

Некроманты переглянулись.

— Думаю, ему будет достаточно знать, что у нас есть способ понять, когда в шахте что-то изменится, и более-менее отследить, в каком спектре эти изменения случатся.

Агата нахмурилась.

— Это важно? Духи ведь, вроде, иначе использую магию.

— Иначе, — согласился Варнэ. — Я после вашей схватки не нашел никаких цветных следов кроме черного, но сам фон исказился ощутимо. Если там будет меняться что-то в сером или там коричневом спектре, то это одно, а если мы не сумеем разглядеть цвета, но напряжение магии резко усилится, то это совсем другое.

— И это сможете понять только вы? Насчет цвета.

— Мы думаем, — ответил за обоих Асатэ, — и через некоторое время сообразим корректный внешний индикатор с разбором по цветам и общему напряжению. Если нам поможет кто-нибудь толковый, вроде Василия, то будет еще быстрее.

— Думаю, Тча согласится, что утрата одной из берцовых костей стоит возможности знать, лезут у нас из шахты духи или нет, — подытожил Варнэ.

Агата в этом сомневалась, но умом понимала, что некроманты поступили лучшим образом.

— Моя искренняя благодарность.

Она и не сообразила предложить что-то подобное. Да что там — не сообразила, что так вообще можно сделать…

— Это интересная загадка, фахашма, — лукаво заметил Асатэ. — Духи… Даже для нас они много лет казались мифом, а тут — живые и реальные существа. Часть мира, о которой мы вообще ничего не знаем. Прикоснуться к тайне — высшая награда ученого.

Клинок подняла бровь.

— Ты ведь из «Цепей», разве нет?

— Последний год, — с улыбкой отозвался немолодой некромант. — Это… внутренняя политика.

Судя по лицу Варнэ, его эта «внутренняя политика» не радовала. Агата почувствовала, что лучше не расспрашивать, по крайней мере пока.

— Может статься, что ваша задумка спасет множество жизней. Я найду Василия.

— Будем очень благодарны.

Агата кивнула и вышла за дверь. Не стоило заставлять Владимира ждать. Как бы она не относилась к его потаканию Александре, василевс есть василевс.

Но все же на входе в «зал совещаний», под который отвели один из больших кабинетов, Клинок дала волю любопытству и спросила у Валентина:

— Ты знаешь что-то об этой «внутренней политике»?

— Инициатива Лианы. С которой согласился Совет, по крайней мере та его часть, которая принимает решения. «Для взаимного усиления» некоторые из Цепей перешли к Книжникам и наоборот.

Агата не поверила своим ушам.

— Они же терпеть друг друга не могут и наверняка считают новичков шпионами.

— Насколько я понял, их разногласия скорее в идеалах и направленности использования некромантии… Но — да, считают. И обоснованно.

— И как тогда они согласились? Совет при мне вообще ни до чего не мог договориться.

— Я так понял, Лиана общалась с Сольтаром и Картэ лично, — немного извиняющимся голосом отозвался Валентин. — Видимо, нашла, чем их заинтересовать. Думаю, они оба хотят иметь возможность координации между орденами. Вот сейчас Варнэ главный в группе, и это логично — мы все-таки не на прогулку приехали, а на войну. Но есть Асатэ, и Книжники без знаний не останутся, но и он может помочь Варнэ и нам. И также среди тех, кто отправился в пески, есть маги из Цепей. При этом такие вот перешедшие все-таки не чужие люди, а хоть немного проверенные. Да и переводили только тех, чьи кандидатуры согласовали.

Агата тряхнула головой.

— Непросто.

— А то. В Некросе, как мне кажется, вообще все непросто. Я понимаю, почему наставница предпочитает воплощение и пребывание вдалеке от дома. — Валентин помялся, но закончил: — кажется, несменяемость власти личей сказывается на некоторых вещах не в лучшую сторону.

Клинок кивнула. Она уже успела ощутить это на своей шкуре. Участники Безмолвного Совета заседали там столетиями, и Агата чувствовала, что существует большой пласт всего, на что она, даже будучи фахашмой, просто не может повлиять: на пути встретится какой-нибудь лич, который, разумеется, не будет роптать… Но заговорит до смерти или приведет множество аргументов против новой идеи, или найдет другого лича, и они будут спорить до скончания веков. Да, ей, как Избраннице Иврейн, подчинялись, но во многом потому, что часть личей сами хотели действовать. Кто-то жаждал перемен, кто-то — реванша. Королева-чужеземка казалась символом изменений…

Которые, быть может, произойдут и в Рутении. Скоро.

За массивным столом в кабинете, походившим на тот, в котором они еще в Юграде обсуждали план атаки на воинство Михаила, собралось немало народу. Владимир, Василий, Светлана, Александра, Елена… и тот самый изобретатель, уже без маски. Свободным остались еще два стула.

— Я угадал, — довольно заметил Владимир и указал на стоявшие на столе напитки и простые закуски. — Садитесь.

Сам василевс так и лучился радушием.