— Но они узнают то, что мы расскажем. Только это, — поддержал алхимик. Его товарищ кивнул.

Агата не сдержала усмешки. Вышло, как ей казалось, грустно и устало. Что ж, не за кого прятаться. Она — королева, должна взвешивать свои слова. Каждое слово.

— Некрос пока не имеет никакой позиции по данному вопросу, — осторожно проговорила Клинок, чувствуя, словно двигается под градом стрел: один неверный шаг, и какая-нибудь да воткнется в тело. — Мы слишком мало знаем.

Повисла неуютная тишина. Агата понимала, что, в общем-то, не обязана ничего добавлять. Она и не хотела развивать эту тему, но высказанное звучало как попытка отвязаться, отгородиться. Попытка, от которой веет пренебрежением и недоверием.

— Если же говорить то, что думаю лично я, — стрелы на воображаемом поле брани стали еще гуще, — то нет доказательств того, что загорцы замыслили нападение. Я не уверена, что кто-то мог бы жить там, в темноте, что в таком месте, где не найти фуража, можно перебрасывать армию. Вполне возможно, что это правда какая-то древняя оградительная линия, оставшаяся еще с противостояния Древних и духов или что-то еще более старое. Возможно, они столетиями двигались там, занимая подземные залы в понятном только им порядке или и вовсе ведут какие-то собственные войны. Но… Но то, что веками наше соседство было мирным, не означает, что не наступит момента, когда это изменится.

Рутены еще раз переглянулись. Начавший разговор алхимик уточнил:

— То есть вы считаете, что агрессия возможна?

— Я считаю, что не стоит делать вид, словно этого никогда не случится. Может быть Алексей и его люди будут годами идти за жилами — и ничего не произойдет. Может через день, год, десять или сотню лет какие-то из этих статуй сойдут со своих мест и ворвутся в шахты. — Агата понимала, что выходит путанно. Она не хотела признаваться в своих страхах, не хотела поднимать ненужную панику, но не могла игнорировать угрозу. — Мир вокруг меня менялся слишком часто и я не верю, что что-то может вечность оставаться незыблемым.

Рутены вновь переглянулись. Не знай Агата того, чем они занимаются, решила бы, что с ней послали менталистов, в чьих жилах текла йохрская кровь.

— Спасибо за честность, — поблагодарил начавший разговор алхимик. И уточнил: — вы намерены продолжать исследования конструктов? Я понимаю, что один из ваших образцов поврежден, но два других ведь показали неплохие результаты.

Агата оглянулась на Асатэ. Тот встряхнулся и подошел ближе.

— У нас есть несколько направлений для корректировки проекта. Первый — это соответствие законодательству, то есть внешнее управление. Второй — адаптация к условиям среды. Третий…

Клинок аккуратно отступила. Допила воду и залезла в тележку, стараясь не касаться ничего руками. Доминика села рядом, подумала и спросила:

— Ты переживаешь из-за этих духов, да? Или из-за Тча?

Агата мягко улыбнулась.

— Я знаю, что все образуется. Но иногда не знаю как именно, — она надеялась, что это прозвучало искренне.

Встревоженная девочка просветлела лицом и принялась рассказывать о том, как она с Тча забавлялась на корабле по пути в Рутению, как она гонялась за дракончиком и искала его в трюме. Потом заговорила о море, об огромном мире за пределами родной деревни…

И уснула, едва они вновь отправились в путь. Занявший место напротив Варнэ негромко объяснял масштаб договоренностей: совместный с рутенами проект и правда мог принести хорошую прибыль. Агата кивала, больше делая вид, что слушает. Мимо проплывали горы, деревеньки и вновь горы. Появились звезды, ярко засияла взошедшая луна — и разговоры стихли. Некроманты заснули, но к Клинку сон не шел — слишком много было мыслей в голове.

Не все войны можно выиграть.

Быть может, все не образуется. Быть может, новая армия просто уничтожит все на своем пути — и Срединный Мир вновь станет вотчиной духов и тех, кто умеет с ними договаривается. Если уж Некрос воспрял от векового сна, почему бы не пробудиться Загорью? Да, оно спало дольше, но все же…

Рутта после бессонной ночи казалась еще более отвратительной, чем обычно. Возницы лавировали по улицам, забитым другими самоходными тележками, обычными телегами, всадниками и големами, продвигаясь к центральному холму со скоростью черепахи. Агата впервые за долгое время пожалела, что в прошлой еще жизни Лиана согласилась на нее в качестве Клинка. Могла бы служить кому-нибудь другому и горя не знать…

Высокий холм в этот раз казался домом отвратительного лицемерия: красивые чистенькие особнячки, узоры из кирпича на стенах, изысканные оводы, почти пустые улицы. Все для богатеев, пока остальные вдыхают дым цехов и ютятся внизу карьера, каждый день спускаясь под землю чтобы добраться до места работы.

Валентин ждал в холле особняка Розцева. Не бросился на шею, но широко улыбнулся.

— Думала, ты будешь в больнице.

— Успеется. Соглядатай передал Инкитэ, что вы вернетесь с утра.

Клинок не сдержала усмешки. Она даже не поняла, в какой момент их телеги заметила одна из костяных птиц.

— Нигде от него не скрыться.

— Иногда это и к лучшему. Как все прошло?

Агата скосила глаза. Двое выделенных некромантам помощников-рутенов уже тащили ящик с Тча и остальными конструктами в подвал к Инкитэ. Варнэ с Асатэ шли следом, гильдейцы отстали еще по дороге: алхимики отправились в один из своих из цехов, изобретатель растворился на просторах Рутты, просто сойдя на перекрестке…

— Мы видели духа и Агата сожгла руки, — влезла Доминика, успевшая поздороваться с половиной местных и слонявшейся по холлу Еленой.

Глаза Валентина округлились.

— Что⁈

— Может, будете громче орать? Чтобы все точно услышали, — Агата выпустила свое раздражение.

Валентин что-то шепнул, и Клинок уловила движение магии. Взгляд мужа стал мрачным и тревожным.

— Агата, куда ты…

— Если ты решил прочитать лекцию, — говорившая тихо Агата перешла на язык некромантов, — то лучше перенеси ее на пару-тройку часов. Я хочу прийти в себя, и уже потом выслушивать про то, как я рвусь искать себе проблемы и жить без них не могу.

— Ничего такого…

— Разумеется, — Клинок обошла застывшего мужа и направилась к лестнице.

А то она не знала это лицо вида «опять ты лезешь в неприятности». Словно у нее был огромный выбор вариантов. Словно она знала, что прикосновение к духу приведет к потере контроля над энергией.

Стоило добраться до комнаты, как к ней заглянула слуга, решившая узнать, чего желает госпожа. Клинок процедила: «Позову потом» и сопроводила слова таким грозным взглядом, что девушка ретировалась без всяких дополнительных инструкций.

Агата попыталась снять перчатку — и едва не задохнулась от боли. Искалеченная плоть пристала к коже, на которую была наклепана кость. Но делать было нечего. Она вдохнула, выдохнула — и, сжав зубы, вновь подхватила кончиками пальцев перчатку, принявшись стягивать ее с ладони. Ладно хоть поддавалась… И никто не видел ее лица.

Впервые за очень долгое время Агата чувствовала себя уязвимой и жалкой. Зачем она вообще на все это согласилась? Ради чего? Зачем отправилась сюда, на чужую землю, зачем поперлась в горы? Она получила что хотела, получила помощь алхимиков — все, дальше пускай Инкитэ справляется без нее. Или Владимир вообще сам все заканчивает. Если для него нормально нападение на союзника прямо за столом, пусть и трижды бабушки и главы Гильдии Алхимиков, то пускай сам тут все расхлебывает. Зачем она здесь? Играется в королеву, но не может сказать ничего толкового, если рядом нет кого-то с головой на плечах? Проливает чужую кровь? Воюет потому что понятия не имеет как править?

Нависшая над Рутенией, а может и над всем миром, тень армии духов, «многих светящихся змей», всколыхнула вроде бы давным-давно запертые в самый дальний сундук страхи. Великий Прелат был прав. Церковь была права. А она, Агата, предала церковь…

Дверь распахнулась.

— Стучать не учили? — рыкнула Клинок, разворачиваясь.