Юрий, которому ее мысли переводил один из хольдов, бледнел, краснел, лопотал что-то на рутенском… Но в итоге глянул на мрачную Агату, на Варнэ, на Ингвара — и затравленно кивнул.

— Думаешь, йохры справятся? — уточнил Варнэ у Агаты на языке Некроса, пока Даниэль через все того же переводчика пытался объяснить, как им добраться до нужного места. — Все-таки они — чужаки, воин только один…

— Йохры? Я собираюсь позаимствовать наряд Халеда. Я буду тем телохранителем.

— Огромный риск. Если этот их Розцев связан с церковью, то, если вас поймают, появится прелат, и…

— Будем верить, что не поймают. Или что Инкитэ успеет помочь, — как можно беззаботнее отозвалась Агата. Видя, что не убедила, призналась: — риск. Но лучше плана нет. Я настояла, и мы сюда ворвались, а теперь Розцев почти наверняка попробует повлиять на Владимира через Светлану, а то и убьет и скажет, что мы во всем виноваты. Надо исправлять сделанное. Если отступим — замуруют вход и начнут готовить город к обороне, а то и соберут бойцов, чтобы ударить самим, пока наши у стен Оршака, в голом поле. И эти… твари. Их не должно быть.

Варнэ сжал челюсти.

— Не должно. Но и рисковать не нужно.

Агата чуть пожала плечами.

— Жизнь — рисковая штука. — И, повысив голос, продолжила на фроантийском: — ваша задача — не дать никому проникнуть сюда. И потому, что тут проход дальше в шахты, и, что важнее, потому, что эти твари и место, где их делали, не должно исчезнуть. Если местные узнают, что тут происходило, то наверняка обозлятся на нынешнюю власть.

— Они и так злы, — заметил Даниэль. — После того, как Розцев сделал весь Совет Магнатов своими марионетками, его люди творят тут что хотят, а неугодных бросают в тюрьму, а то и сюда приводят. Многие недовольные уже ушли под город.

— Сможешь их найти?

— Попробую.

— Хорошо. Тогда возьми кого-то в помощь — и ищите этих недовольных, они нам пригодятся. Остальные — обороняйте это место и отходите в шахты, если станет жарко. Будет возможность нежитью задержать нападавших?

Варнэ кивнул.

— Вот и отлично. А мы пока прогуляемся. — Агата перешла на йохрский: — Халед, одолжишь свои одежды и доспех? Обещаю вернуть целыми.

Никогда еще Клинок так не радовалось любви пустынников к сокрытию лиц.

— Ты что, хочешь ворваться к Розцеву и, захватив его, захватить город? — с восхищением и ужасом спросил Даниэль.

Агата кивнула. На островах помогло. Если все удастся, то война закончится без новой пролитой крови… Если.

Они впятером — Даниэль, взявший себе в помощники одного из парней Ингвара, показывал дорогу — успели выбраться из лабораторий до того, как к местным стремительно ретировавшимся охранникам подошло подкрепление. Агата могла лишь радоваться тому, что, по словам Даниэля, Розцев и товарищи по Гильдии Изобретателей старались скрывать использование своих старых помещений, потому охраны тут почти не держали.

Стоило Даниэлю вывести их из подземелий — люк, ведущий наружу, Агата сдвинула с трудом, — как они оказались в каком-то темном, смрадном проулке. Вдали что-то грохотало, ухало и гудело. Вокруг высились здоровенные здания из почерневшего кирпича, где-то заброшенные, где-то изрыгающие клубы темного дыма. Этот дым висел столь плотной пеленой, что Агата толком не понимала, ночь сейчас или день. Пахло чем-то тяжелым и алхимическим.

Даниэль вел их проулками. И не просто так — на глазах Агаты параллельным курсом, по центральной местной «улице», покрытой выбоинами и трещинами, пробежали три десятка солдат в уже виденных бронях и серых коттах.

— Бойцы инженеров, — хмыкнул Даниэль, рассматривая их из-за стены дома, — гильдейские. Вот и чудненько. Не хотят пока поднимать городских стражей — нам же лучше. Поняли, куда вам?

Агата кивнула. По описанию выходило, что надо выбраться с этого района, сесть на самодвижущуюся тележку и ехать «до верха», а там уже искать «белые ворота с серым вензелем, кучу девушек в сером и самый шикарный особняк с големами у входа». Так себе описание, но выбора не было. Ладно хоть с согласия Юрия Махти согласился читать его мысли и передавать нужное, так, чтобы они могли понимать друг друга. Агата магии менталиста не чувствовала, но, возможно, лишь пока.

— Держи, — она протянула Даниэлю клинок наставницы.

— Ты для этого его с собой тащила⁈ Не могла оставить мужу?

— Он теперь твой, — просто проговорила Агата, — хорошая сталь. Надеюсь, не понадобится, но…

Хольд тряхнул головой.

— С меня уже не одна песня, а две.

Клинок кивнула. Помогла другу открыть люк, ведущий, как считал Даниэль, в ту часть подземных проходов под Руттой, где обосновались «недовольные» и, пожелав удачи, направилась вперед. Стоило поторопиться.

Рутта оказалась странным местом. В переплетениях закопченных зданий то тут, то там попадались группы уставших мужчин и женщин с темными пятнами по всему телу, в драных одеждах и с потухшими взглядами. Небо тонуло в дыму, словно город окутали сумерки, и лица жителей казались неестественно бледными.

Агата несколько раз свернула не туда, и они насилу выбрались из казавшегося бесконечным лабиринта закопченных цехов, стен и каких-то узких бараков, от которых несло смрадом людских тел. Она остановилась на небольшой площади, где толпились местные рабочие, спускавшиеся под землю и поднимавшиеся из-под земли. На другой стороне площади, за потоками пешеходов, всадников и обычных груженных телег, виднелись две самодвижущиеся повозки. На глазах Агаты к одному из двух возниц, скучавших около них, подошел один из местных. Протянул монету, что-то проговорил… И вот лавки, установленные в повозке, уже заняты десятком человек. Возница тронулся, а Юрий без всяких подсказок поспешил ко второму, пока свободному, извозчику.

Диалог рутенов оказался коротким, но все равно Агата, старавшаяся прятать подальше и свою тьму, и ту, которая жила в руке, балансировала на грани боевой медитации. Мало ли что… Но все удалось уладить — вместо денег Юрий отдал несколько своих бутыльков.

Повозка тронулась. Агата очень старалась оставаться невозмутимой, но это было непросто: мало того, что вокруг незнакомый город и на нее с Махти едва пальцем не показывали, так еще и извозчик завязал с Юрием неторопливый разговор. Судя по переданному Махти — о погоде, последних изменениях в налогах и о восставших на юге, которых «быстро урезонят». От алхимика при этих словах потянуло страхом, и Агата могла лишь восхищаться тем, что рутен еще не выпрыгнул на ходу.

Они катились по ровной, покрытой чем-то серым, улице. Рядом сновали другие повозки, всадники и люди на каких-то странных артефактах, напоминавших палку с седлом почти как у лошади и колесами вместо ног. Головы не было, держались ездоки за находившиеся на ее месте «уши», а двигалась вся конструкция когда седок крутил ногами рычаги внизу «лошади». Нелепая штука…

Странные средства передвижения удивляли Агату даже больше, чем планировка города, одни здания которого находились «на дне» гигантского кратера, а другие располагались на насыпях. Дома, дома… Высокие, все в четыре-пять этажей, массивные, и теснились друг к дружке. Никакой зелени, между строениями — только дороги с совсем небольшими тротуарами. В центре перекрестков встречались тумбы, на которых стояли махавшие руками люди в серых робах. Видела Агата и големов — большие двигались по дорогам, другие, поменьше, странной формы — по тротуарам, порой расталкивая прохожих.

Где-то что-то грохало, кричали возницы, ржали лошади, гомонили прохожие… Когда повозка наконец поехала вверх, вокруг чего-то, напоминавшего большой насыпной холм прямо в центре города, дома вокруг стали уменьшаться в высоте и приобретать небольшие участки земли и заборы вокруг, Агата вздохнула с облегчением. Тут было больше големов, больше стражи, Юрий заволновался сильнее… Но они приближались к цели. Да и дым остался внизу и над головой появилось небо.

Возница доставил их к действительно массивным воротам. Ажурные, с серыми вензелями… За ними — зелень травы и десяток высоких красивых домов, видневшихся за небольшим парком.