О том, что в подземельях еще кипит жизнь, Клинок узнала лишь после короткого привала. Еще один «питательный батончик», несколько глотков воды — и лич заставил свернуть в какой-то узкий коридор. Никаких рельс, только запертая дверь, которую Ингвар, на мгновение обернувшись в магическом зрении серебром, высадил со скрипом и грохотом. Проход, явно предназначенный для людей без всяких тележек, вел к каменной лестнице. Выше, выше и выше… А потом прямо, ниже, и… И сквозь камень начали пробиваться голоса.

Инкитэ двигался вперед, и Агата не стала ничего спрашивать, тем более что шли они к источнику звука. Голоса перемежались резким стуком и гулом, то появлявшимся, то исчезавшим. По дороге Ингвар выбил плечом еще одну дверь, ладно хоть та не упала, да и гул и стук перекрыли треск дерева. Хольд прошел первым — и с удивлением ругнулся.

Агата, сделав несколько шагов за ним, замерла, поняв, что внизу горит свет. Яркий и постоянный. Они стояли на чем-то вроде обрыва, с которого спускалась узкая лестница. Клинок могла достать рукой до свода пещеры, но свет шел снизу…

Внизу, в десятке человеческих ростов от ее ног, сновали люди. По дну большой пещеры «рельсы» проложили в двух разных местах, а еще зачем-то перебросили над ними мостки, по которым двигались рутены.

Раздался стук, и на глазах Агаты из темноты тоннеля за пещерой выкатилась самодвижущаяся тележка, установленная на рельсы. Пустая, только с оградой по периметру да отдельным местом для возницы. Тележка остановилась — и люди, до того стоящие рядом с рельсами, отомкнули ограждение и принялись заходить, становясь на тележку как на платформу. Зашел последний, запер ограждение — и тележка с гулким перестуком направилась в другой конец пещеры и покатилась по тоннелю куда-то дальше. Перестук удалялся и удалялся.

— Это что вообще такое? — шепотом уточнил Варнэ.

— Умение делать деньги, — хмыкнул Ингвар. — Ярл говорил, что в старых шахтах Рутты за монету людей возят, как породу, но я и не думал, что это правда…

— Зато удобно, — бесстрастно отозвался Инкитэ. — Не нам… Но и нам тоже. Возвращаемся. Есть иной путь, тут мы привлечём к себе слишком много внимания.

Агата усмехнулась, еще раз посмотрев вниз. Ну да — тут-то все в обычной одежде, разве что гильдийцы в черном. А у них доспехи, оружие, наряд Инкитэ чего стоит. Хотя сметливости рутенов можно было подивиться — продавать право ездить по старым шахтам…

— А какой смысл в таком? — уточнила она у Ингвара, когда они вернулись на предыдущую развилку и Инкитэ, ругаясь под нос, повел их всех ниже.

Хольд поскреб в затылке.

— Он точно знает, — Ингвар указал на Юрия, — но, вроде, ярл говорил, что в этом странном городе можно под землю пешком спуститься, и, если не хочешь толкаться на улице со всякими тележками и прочим, а надо далеко, то можно и по шахтам вот так проехать, а потом в другом месте подняться на поверхность. Странные они, эти рутены — добровольно лезть под землю…

Агата кивнула. Костяные лошади намного лучше.

Новый путь по подземельям казался еще более выматывающим. И потому, что мысли Агаты регулярно возвращались к тому, что кто-то мог их увидеть или услышать, и, может быть, уже доложил обо всем врагам, и потому, что в этот раз Инкитэ часто сомневался на тех или иных развилках. Да и в тесных подземных коридорах, пришедших на смену старым шахтам, в целом было не очень приятно находиться. Стены давили, словно грозясь вот-вот сомкнуться и замуровать их под землей до скончания веков.

В какой-то момент они свернули в рукав шахты, обогнули пару замерших на рельсах тележек — и уперлись в здоровенные металлические ворота, из-за которых доносились человеческие голоса. Отдаленные, но Агата их слышала, и видела пробивающуюся снизу ворот полоску света.

— Там кто-то есть, — заметила она.

— Разумеется, — недовольно прошелестел Инкитэ, — там держат узников. Сейчас, — лич обратился к Юрию на местном наречии.

Тот вновь едва не сбежал, но все же ответил и направился к двери, попутно доставая из походного рюкзака одну из тех бутылок, которые прихватил с собой.

Агата с любопытством следила за тем, как алхимик раскупоривает емкость из темного стекла и обильно поливает ее содержимым замок. Оставалось радоваться тому, что местные ворота все же предполагали использование ключа, а не здоровенный брус с той стороны.

Юрий проделал то же самое с петлями и достал другой бутылек. Смазал те же места — и подземелье наполнилось густым, отвратительным запахом чего-то разом жженого, медного и прогорклого. Повалил дым… Юрий что-то проговорил резко и быстро.

Инкитэ повернулся к Агате:

— Дверь можно выбивать. Войдете — и я отправлюсь к схронам, как минимум один не тронули и его содержимое нам пригодится для захвата нужного района. А Книжники еще считали, что схроны — напрасные траты ресурсов, что нам совершенно незачем держать годные для поднятия тела под каждым пригодным для этого местом… Ну-ну.

Клинок не знала, что на это ответить. Ингвар, понявший просьбу алхимика, принялся организовывать своих людей на то, чтобы выбить двери.

Агата повернулась к Махти:

— Если нас обнаружат, начнется заварушка и вот это все — сумеешь громко сказать, так, чтобы все слышали, то же, что и перед Оршаком? Насчет сдачи?

Йохр пожал плечами.

— Это несложное влияние. Если нужно.

— Нужно.

— Эн, то, тре! — рявкнул Ингвар.

Его ребята навалились плечами на ворота. Створки с громким треском поддались, падая наружу. В глаза Клинку ударил яркий свет.

Громкий механический голос завопил что-то на рутенском.

— Что ж, тихо пройти у вас не получилось, — констатировал Инкитэ. — Удачи! — и лич поплыл прочь по тоннелю.

Агата, проморгавшись, поняла, что светит направленная прямо на них яркая лампа, размещенная сразу за воротами. Пещеру за ними переоборудовали не то в склад, не то в цех — какие-то тоже кубы, ящики, коробки, лабораторные столы… И все это вовсе не казалось брошенным. От дальнего стола отбегали двое в серой форме.

Ингвар что-то рявкнул на хольдском — и его бойцы, обнажив оружие, рванулись вперед.

Металлический голос говорил и говорил, где-то слышался топот… Агата понимала: стоит поторопиться. Нужно добраться до узников быстрее, чем до них доберется охрана.

Она дернула из ножен саблю, подхватила в руку щит — и устремилась вперед, попросив йохров:

— Прикройте алхимика!

Топот приближался. Стоило Ингвару и его людям добраться до другого конца пещеры, как в зал ввалились двое, в такой же серой форме, как и сбежавшие. В руках они держали странные, вытянутые дубинки, чьи концы напоминали двузубые вилки. Прибежавшие увидели «гостей» — и один с воплем бросился прочь, а второй поднял свое оружие.

Махти выкинул руку — и просьба сдаться громовым ревом наполнила пещеру, отражаясь от сводов. Но охранник не то не услышал, не то не захотел слушать. Размахнулся, двигаясь быстро, быстрее человека — и резко воткнул «вилку» в живот не успевшего среагировать хольда. В первый момент Агате показалось, что это было глупостью — толку от вилки против человека в броне? Но тут раздался треск, в магическом спектре вспыхнуло серебро, а в реальном мире зажглась крошечная молния. Хольд изогнулся и рухнул на пол, трясясь и вопя.

Второй выпад охраннику сделать не дали — разрубили на куски. Ингвар понесся вперед — и за ним последовали его люди. Агата побежала за ними.

Ярость вела вперед. Ярость — и страх. Что это за оружие такое⁈

Что-то разбилось. Там, дальше. Разбилось, лопнуло, зашипело. Лязгнуло — и шедший первый Ингвар закричал от ужаса. Крик отразился от каменных стен…

Агата, забежав следом, едва не сдержала собственный рвущийся из груди вопль. В новом подземном зале в странных цилиндрических колпаках, теперь по большей части разбившихся, держали… Существ. Ближайшие были совсем рядом, и оттого казались еще более мерзкими и отвратительными. Люди, искаженные, изуродованные чьей-то прихотью. У ближайшего вместо рук и ног — отвратительные, гротескные удлиненные металлические конечности, а голое тело покрыто тонкими стальными змеями, идущим к голове. У его соседа там, где должны быть ноги — колеса, а вместо ладоней — клинки. И таких тут — десятки. У того маска вместо лица и вилки с грозой внутри вместо рук, другой полностью покрыт металлом, все, кроме ничтожно маленькой, детской головы…