Тониец словно и не замечал шедшего дождя. Стоял и смотрел куда-то вперед, думая о своем.

Агата отправилась на нос, стараясь не поскользнуться на мокрой от крови и воды палубе. То тут, то там лежали неубранные тела, и из-за ограниченности пространства казалось, словно смерть постаралась вовсю, взмахивая своей косой… Впрочем, у той смерти, которую знала Избранница Иврейн, не было косы, одно лишь равнодушие.

Магическое зрение добавляло в мир красок. Агата видела и клубящуюся в воздухе черноту некроэнергии, и окутывающую тела серую сталь местной магии изменений, и соседствующую с ними глубокую синеву воды за бортом.

Стоило приблизиться, и тониец повернулся. Клинку на мгновение показалось, что его глаза залиты синевой, но — лишь на мгновение. Потом чернокожий моргнул — и иллюзия исчезла.

— Агата Повелительница Тьмы, — пробасил он, с явным трудом говоря на фроантийском. — Ты ниже, чем я думал.

— Ты — сын Доро, так? — Клинок помнила разговоры об исключительном таланте сына нынешнего главы Хартии к магии воды.

— Да. Мото, — кивнул тониец и протянул руку. — Надеюсь, рукопожатие не оскорбительно. Я — не король, но равный.

— Избранник Райтана, — кивнула своей же догадке Агата, пожимая массивную ладонь, — поэтому ты провел свой корабль сквозь бурю.

— Я не хотел спешить, хотел ждать. Но понял, что к вам идут «разрезающие воду» и перестал медлить.

— «Разрезающие воду»?

Тониец неопределенно пожал плечами.

— Корабли без парусов. Они движутся на магии, но не так, как правильно.

Агата кивнула. Потом спросит у Василия, как именно плавают эти странные корабли. Деспот, похоже, даже обрадовался происшествию. Он запретил отцеплять «соседей», только приказал связать оставшихся на них.

— Многие мертвы, — продолжил Мото. — Служившие Райтану. Неправильно.

— У нас не было выбора.

— Понимаю. Но все равно неправильно. Хорошо, если тела вернут ему.

Агата неопределенно пожала плечами.

— Но у вас иные планы, — Мото кивнул на подошедшее совсем близко умертвие, которое подхватило чье-то обезглавленное тело и потащило в трюм.

— Враги могут послужить нашему делу. Если на нас вновь нападут.

Агата понимала, что лукавит. Замороженные тела не заставит двигаться никакая магия, и придется ждать, пока оттают, так что пригодятся помещенные в «дополнительную холодовую» только когда они доберутся до рутенских берегов.

— Вас прикроют, — махнул рукой тониец.

Агата проследила за его движением. Далеко на западе виднелись два желтых паруса. Йохры, решившие не идти в шторм.

— Они — помощники и посланники, а не воины, а нам придется сражаться. И в море, и на суше.

— Понимаю, — в голосе Мото сквозило сожаление, — это ваше право.

Клинок склонила голову. Порезанное бедро саднило, она устала и телом, и разумом, пусть приятный вкус победы, завершения хорошо сделанного дела, и подстегивал мысли.

— Доро прислал тебя?

Мото лишь покачал головой.

— Отец занят. Его думы сосредоточены на Островах, он звал меня на Гаот.

— Но ты тут.

— Мои мысли текут иным путем. Я зарабатывал золото, сражаясь на море с кораблями под серыми парусами, и могу помочь.

Клинок нахмурилась.

— Весть о восстании Владимира дошла до Островов?

Тониец хмыкнул.

— Рутены и алавиты считают своими Красные Острова, и там много беженцев, которые часто плывут дальше, на Хребты, и рассказывают от том, что происходит в мире. Раньше бежали от Союза, теперь бегут от своих собратьев. В прошлой войне победил Союз и Союз же поддержал новых правителей Рутении. Но потом началось восстание, и недавно я узнал, что корабль рутенов прошел мимо Красных Островов. Я следил и узнал, что он поплыл к южным берегам, к Некросу. Я понял, что на этом корабле кто-то из восставших, подождал, когда он вернется, и теперь я здесь.

— Вовремя, — признала Агата. — Хотя, думаю, мы смогли бы справиться, хотя рутенов и потрепали бы. Но зачем ты тут? Хочешь золота?

— Золота, — кивнул Мото. — Победители платят тем, кто был с ними. Отец думает об Островах, я — о будущем.

Клинок склонила голову.

— То есть ты хочешь присоединиться к восстанию потому, что в случае его победы получишь деньги, а Острова — союзника?

Мото кивнул.

— Я разное слышал о сыне свергнутого короля рутенов, о том, кто хочет вернуть себе власть. Но все говорят, что он и его предки всегда платили по счетам.

— Союз тоже неплохо относится к своим друзьям, — Агата пока не сильно доверяла внезапно появившемся тонийцу. Если бы он сказал, что его прислал Доро, то картина бы прояснилась — старик любил выгоду, потом выторговал бы себе что-нибудь. А так… — И ты сражался за них против рутенов. Против кораблей с серыми парусами.

Мото скривился.

— Союз — мерзкие предатели. Они ударили в спину тем, кто проливал за них кровь! Райтан не успокоится, пока все их суда, все до одного, не окажутся на дне!

Синева магии разлетелась во все стороны и море вдруг резко вспенилось, корабль качнуло… Тониец мотнул головой, и, успокоившись, продолжил:

— Мы работали с ними. С церковниками. У них мало флота — и те, кто хотел золота, шли к ним. Подписывали бумаги. Они брали и корабли, и капитанов, и Говорящих с Водой. К последним, по своим законам, приставляли дев с клинками. А потом погнали всех Говорящих за каменные стены, и выжгли их, отрезали от Райтана, а остальных, кого не смогли, убили!

«Взгляд» вновь ощутимо качнулся. Тониец покачал головой.

— Я пришел сражаться с Союзом и его друзьями. За золото и ради справедливости!

— Это можно устроить, — прихрамывающий Василий шел к ним по палубе, — нам будет что обсудить. Благодарю за помощь. Вас обоих. Ублюдки… — он подошел ближе, и Агата заметила охватывающую ногу деспота повязку, пропитавшуюся кровью. Василий перехватил ее взгляд и отмахнулся: — Ерунда, на мне все быстро заживает. Из хороших новостей — у нас теперь есть два великолепных корабля. Правда, их придется еще зарядить, но все же это прекрасно. И у нас хватит уцелевших моряков чтобы добраться до берега, благо тут недалеко. Легко отделались.

— Что это такое? — тониец указал на корабль рядом. — Без парусов, магией разрезает воду.

— Проще показать. Идем, — Василий повернулся и дал знак следовать за собой.

Деспот привел в трюм. Там, глубоко под палубой, за массивной дверью, врезанной в одну из перегородок, обнаружилось помещение, заставленное какими-то колбами, странными побулькивающими трубками и кубами. В дальней части небольшой комнатушки, у самой кормы, находился большой металлический квадратный короб, дурнопахнущий и источавший ощутимую Агате магию. Серо-стальная энергия изменений пронизывала короб и расходилась от него волнами, повисая в воздухе тонкой пеленой.

— И что это? — Мото нахмурился. — Ваша алхимия не дает разрезать воду.

— Это — не алхимия. Я понимаю, что вы, уважаемый, привыкли напрямую обращаться к стихии воды, — Клинок только сейчас сообразила, что, похоже, Василий видел магию. — Ваш народ повелевает ей непосредственно, как алавитам, скажем, подвластен воздух, а детям Некроса — смерть. Но когда силы применяющего ваше Искусство закончатся, то закончатся и его возможности, да и стихии капризны. Мы долго искали способ сделать что-то более… совершенное.

— Мир совершенен, король. Его не сделать лучше.

— Деспот, — поправил Василий, — я не правитель и не унаследую титул. Может, мир совершенен, но то, что делают люди, можно улучшить. И мы искали способ улучшить корабли. Разные способы. Приручить ветер и воду? Это нам недоступно. Но мы можем мыслить и обращаться к матери, менять ее, придавая новую форму, как учила Каэль. Не уничтожать, а созидать.

— Много слов, — усмехнулась Агата, — мы уже поняли, что Рутения — впереди всего мира.

— Да, — серьезно подтвердили Василий, — нам, чтобы идти куда нужно, не нужны маги и их усилия. Не нужны паруса и мачты.

— И как это работает? — поинтересовалась Клинок. — И почему в трюме, словно секрет?