Что-то подсказывало Агате, что «почти так же» он, скорее, ценил ее. Впрочем, эта нежить, по крайней мере, пока не угрожала союзникам расправой.

— Я с тобой! — по-йохрски завопил Ганим.

— Нет, — Агата уняла дрожь в еще не отошедшем от воздушных кульбитов теле и под прикрытием костяного крыла подхватила в одну руку щит, а в другую — саблю. — Ты остаешься здесь.

— Но я могу помочь! У них есть арбалеты, из них легко стрелять, а я из лука умею, и из пращи, и…

— Останься, — мягче попросила Агата, — если Роме или Джамаилу нужна будет помощь, то попросишь Тча и слетаете с ним.

— Попросить? Как? Он же не понимает по-нашему!

Клинок ругнулась и быстро перевела дракону самые простые йохрские слова, вроде «нужно помочь», «вверх», «вправо» и «влево».

«Да я и так выучил почти все, ты ж его возгласы дублировала, — усмехнулся дракон. — Ладно, если прижмет, то помогу, только вылетать под эти башни — так себе план».

«Пусть думает, что занят важным делом», — приоткрыла карты Агата. И бросила вслух:

— Я пошла!

Дракон понятливо убрал крыло, и Клинок бегом устремилась вперед. В глубине боевой медитации время замедлилось, и она без труда приняла на щит выстрел успевшего перезарядиться арбалетчика. Агата в несколько шагов добралась до стрелка и без затей рубанула саблей по горлу. Бросилась к его товарищу, успевшему обнажить меч, приняла лезвие на щит и резким движением кисти разрубила державшие рукоять пальцы. Под полный боли вопль ударила кромкой щита в висок — и рванула дальше. Да, теперь незачем взрывать полости под храмом — сам храм превратился в пыль. Но кто-то наверняка сообразит, где она и чего она хочет добиться. Не стоило терять времени.

В прошлый раз по этим подземельям они с Валентином и Доми пробирались с другой стороны, и теперь Агата, путь которой освещал йохрский светильник со странными грибами внутри, с трудом нашла нужный поворот. Спасло лишь ощущение звавшей к себе концентрированной, густой черноты. Благо, церковники не горели желанием охранять подземелья, видимо надеясь на то, что к скрытой гавани противников не подпустят корабли, а проход сверху они как-нибудь защитят. Храм-то отстроили, только паломников, как говорил Ой-Тере, туда пускать перестали.

В подземной тюрьме, где держали души умерших, ничего не изменилось. Те же камеры, те же скелеты, та же чернота внутри них, запертая, словно в клетке. Чернота, которую Агата в этот раз ощущала еще ярче, еще сильнее.

Кислота упала на храм вместе с «черной смертью». Впрочем, у Клинка был запасной план. Даже, скорее, основной, — она не была уверена, что если удастся растворить кандалы, то это тут же отпустит душу заключенного в них.

Агата замерла, прислушиваясь к звукам подземелья. Где-то капала вода, но на мгновение ей показалось, словно кто-то двигался рядом. Она сильнее сосредоточилась, вновь погружаясь в боевую медитацию. Подняла поставленный на пол йохрский фонарь, надеясь, что так он даст больше света…

Нет, ничего. Никаких движений, никаких посторонних звуков. Показалось. Несовершенный разум придумал то, чего не было, наполнил страхами холодную темноту посмертной темницы.

Агата вернула фонарь на место и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на черноте внутри себя. Она — Избранница Иврейн. Должен же быть от этого хоть какой-то толк⁈

«Помоги им», — просила она сама не зная кого.

Нет ответа.

«Помоги мне помочь им. Они сражались за тебя, жили ради тебя! Помоги!»

«Ради чего?» — послышался в разуме уже знакомый женский голос.

Агата оторопела. Ради чего⁈

«Они должны переродиться! Должны пойти дальше!»

«Все умирают. Слабые — быстрее, сильные — позже. Совсем слабые попадают в ловушки и лишаются посмертия».

«Они сражались за свою покровительницу!»

«Они, как и все живые, сражались за себя. Я дала им силу, и они распорядились ей так, как захотели. И остались здесь».

Агата глубоко вдохнула. Она еще несколько мгновений назад не могла и подумать о том, чтобы спорить с богиней, но теперь разум переполняло возмущение и непонимание. Это же некроманты! Все как один, Клинок это чувствовала. Те, кто использовал, вроде как, цвет, сутью которого была Иврейн! И она…

«Я дала смертным силу. Они распоряжаются ей так, как хотят».

Агата скрипнула зубами.

«Тогда дай силу мне! Я хочу проводить их дальше!»

«За все нужно платить, смертная».

«И что тебе нужно? Мало пролитой крови?»

«Ко мне приходят все смертные, и не имеет значения когда».

«Тогда чего ты хочешь?»

«Услугу, как и всегда».

«В прошлый раз ты подставила тысячи людей!»

«Не зарывайся, — Агату скрутило от появившееся в теле боли, — я лишь забрала дарованное. Решай, смертная, зря ли ты меня потревожила».

Клинок бросила взгляд на тела с запертыми внутри душами, обреченными страдать без возможности уйти дальше.

«Не зря. Я согласна».

«Тогда делай, что задумала».

Миг — и боль отступила из тела. Чернота внутри разрослась, словно бы концентрируясь, и Агата почувствовала, какой ничтожной стала преграда из заклятого металла. Достаточно лишь пропустить достаточно энергии — и тот сам расплавиться, стечет прочь, позволяя вытянуть черноту души и отправить ее дальше.

Она вытянула руку — и черная сила повиновалась. Металл в кандалах крайнего узника начал наливаться холодным красным светом, словно оказался в кузне. Новый вдох — и кандалы и правда оплыли, теряя форму и позволяя черноте магии Агаты подхватить черноту чужой души и направить ее дальше. Туда, где она и должна была пребывать.

Благодарность.

Клинок протянула руку — и кандалы на следующем узнике засветились. Теперь все прошло еще быстрее.

Признательность.

Новый узник — и оставленное им спокойствие. Еще один — усталость от мучений. Еще один — свобода. И еще, и еще…

Последний. Прошлый фажехма, тот самый, у которого Агата забрала костяной клинок. Казалось, что его кандалы крепче всех иных — или дарованные Иврейн силы просто закончились? Но спустя долгие вдохи и выдохи воля Клинка победила — и металл расплавился. Душа освободилась, начала двигаться, уходя прочь, дальше…

Берегись!!!

Близкое ощущение опасности, оставленное ушедшим, оказалось столь ярким и сильным, что Агата дернулась — и чудом разминулась с прошедшим около шеи клинком. Отшатнулась, вскидывая руку с саблей — и локоть обожгло болью. Чужой меч подрезал сухожилия — и рука повисла плетью.

Агата не успела испугаться, с огромным трудом отбив новый удар щитом. Тот, созданный из звездной стали, гулко зазвенел, высекая искры. Нападавшая, а в свете отлетевшего в сторону фонаря Агата видела удивительно знакомый силуэт, двигалась проворно, даром что имела всего одну руку. Ее меч двигался с такой скоростью, что Клинок только успевала отступать, закрываясь щитом. О том, чтобы ударить чернотой, нечего было и думать — все ушло на кандалы и чужие души.

Удар, еще удар, и еще — и на очередном шаге Агата уперлась спиной в стену. Она сумела отразить три атаки, но на четвертой наставница разгадала движение, обошла защиту и вонзила меч в грудь, пробивая небесной сталью кости брони. Агата, не задумываясь, ударила щитом. Противница отскочила, вырывая засевшее в теле лезвие.

Еще несколько ударов — и Агата вновь не успела с защитой. Чужой меч пробил левое плечо. В этот раз наставница вынимала меч издевательски медленно. Агата попыталась атаковать саблей, но правая рука толком не слушалась, и вышел лишь нелепый взмах.

— Стоило ли предавать все, тварь, если ты даже клинок держать не научилась? — Слышавшая Битву, еще два года назад говорившая, что видит в Агате свою преемницу, плюнула в лицо. Ударила по ноге — и Агата едва успела извернуться так, чтобы упасть на колено, а не услышать хруст собственной кости. — Ошибка должна быть исправлена. Во имя Света!

Чужой меч взметнулся. Клинок вскинула щит, уже понимая, что не успевает, что лезвие пробьет ее череп…

Миг — и шею Слышавшей Битву прошил арбалетный болт. Она нелепо дернулась и начала заваливаться на пол. Меч выпал из ее руки с глухим звоном.