Слабый ветерок, до того лишь немного трепавший волосы, усиливался. Стрелы проходили мимо, крики разносились совсем близко, по стенам тоннеля…

Джамаил залез в центральную лодку. Туда, ближе к Таре — чтобы говорить, куда им нужно. Агата быстро заняла место в последнем «судне», вновь жалея, что не стала брать арбалет. Несмотря на ветер, некоторые из «опасных» стреляли в тоннель, кто-то кидал камни…

Ветер усиливался. Кое-как поставленный парус надувался и надувался, заскрипела мачта… Первая стрела продырявила ткань за мгновение до того, как последний из йохров вскочил на борт и их лодка тяжело тронулась с места следом за остальными. Вновь засвистели стрелы. Поднявшийся песок уже не просто стелился внизу, а проникал повсюду, всполошенный ветром…

Даже не ветром, а бурей. Ураганом, через который прорывались лишь отдельные стрелы и крики. Очень скоро даже зрение Агаты стало бесполезным — в темноте она видела, а вот в пелене песка различала лишь силуэты. Лодка двигалась, и даже дырка от стрелы не мешала раздуваться их парусу.

Это не было похоже на плаванье. Никакой качки, никакой воды. Но и на лошади все иначе, чувствуется, как напрягаются мышцы. Иначе все и в повозке — она подпрыгивает, раскачивается… А тут же они скользили. Иного слова Агата, замершая ближе к корме, подобрать не могла.

В глаза забивался песок. Оказавшиеся с ней в лодке мужчины прятали лица кто в платках, кто в сгибах рук. Уставшие, изнеможенные, многие — со следами болезни на лицах, они, тем не менее, улыбались. И Агата понимала почему — крики за спиной затихли, а стрелы перестали прорываться через пелену песка. Пусть они едва-едва видели парус сбоку и паруса впереди, все же позади никого уже не было.

Они сбежали. Безумный план сработал. Может быть у этих мухасибов хватит наглости обвинить наследника или посла, но не прольется крови, да и в буре некромантов обвинить сложно: они маги смерти, а не воздуха. Никаких зацепок, кроме двоих ушедших на разведку, но этого мало для обоснованного обвинения, а злиться люди Визиря могут сколько угодно. Некрос выбрал сторону… Или она, Агата, выбрала сторону за всех. И теперь остается лишь дать ветру подхватить себя и нести вперед.

Песок забивался повсюду. Агата подумала, что манера многих местных закрывать лица — скорее спасение от него, чем дань богу. Ну или и то, и то сразу. Они двигались и двигались, но сказать куда Клинок не могла — в пелене бури виднелись лишь паруса по соседству.

Агата сначала присела на дно лодки, потом и вовсе прикрыла глаза на мгновение, просто чтобы песок не мешал, не вынуждал часто-часто моргать… И забылась тревожным сном. В неясных образах то постоялый двор горел, то казнили всех некромантов, то уничтожали всех людей наследника и его самого, а некромантов заковывали в цепи; то неведомый убийца добирался до Валентина, когда Гретта отворачивалась, то мухасиб в белых одеждах требовал выдать Доминику…

Проснулась Клинок от холода и не сразу поняла, что лодка больше не двигалась. Буря закончилась, над головой сияли мириады звезд.

Агата рывком поднялась, игнорируя протест затекших мышц. Они остановились. В пустыне. В низине около какого-то песчаного холма-бархана.

Вокруг, насколько хватало глаз, был лишь песок, барханы, и вновь песок. Как море — только из песка. Молчаливое, неподвижное — и холодное, на удивление холодное для начала осени. Пусть измененному телу не был страшен мороз, Агата все равно повела плечами. Йохры переговаривались между собой, Тара с явным трудом вылезала из «своей» лодки…

— Устала? — поняла по бледности рыжей Агата.

— Да, — выдохнула алавитка, утирая сочащуюся из носа кровь, — это куда сложнее, чем с морем… Демоны и некроманты, это сложнее чем все, что я делала раньше. Нужно отдохнуть…

Она пошатнулась, и Клинок подхватила ее за плечо.

— Пройдет. Сможем идти, но мне нужно поспать, — не слишком внятно проговорила алавитка, — длинный день…

— Привал, — негромко объявила Агата Джамаилу.

Тот на удивление покладисто кивнул.

— Понимаю. Силы небезграничные. Я разведу концентратор.

— У меня есть, — подала голос Тара, — а вот от одеяла бы не отказалась.

— Найдем. Нам всем стоит отдохнуть. И спать лучше рядом, в пустыне ночью холодно.

Эту нехитрую истину Агата понимала и сама.

Вновь началась возня, теперь уже усталая. Надо было свернуть паруса, достать хоть какую-то теплую одежду, найти перекус и воду кому нужно, обработать рану — одному из «опасных» стрела все-таки попала в руку.

Агата, споив Таре одно из зелий, которое Валентин вручил еще перед отправкой из Некроса, оставила уставшую алавитку под несколькими слоями сменной одежды, рядом с еще несколькими женщинами, гревшими друг друга, и подошла к мрачному Оману. Старик сидел на корме последней остановившейся лодки и вглядывался в даль.

— Что-то не так? — поинтересовалась Клинок, зная, что фроантийским Оман владел.

— Далеко ушли — хорошо. Эловсиялу в пути, защитит. Но за нами след… Найдут. Плохо.

— Пусть попробуют, — хмыкнула Агата.

Старик покачал головой.

— Даалис. Даалис у предателя. Убьют. Всех.

— Лучше было остаться?

Оман покачал головой и неожиданно улыбнулся.

— Если есть надежда — надо идти за надеждой.

Клинок улыбнулась в ответ. Ей такой подход нравился.

Ночь в пустыне удивительным образом напоминала ночь на корабле. Так же до горизонта никакой обитаемой земли, никаких деревьев, никого живого… Только небо, звезды и песок. Агата предпочла не спать, отправив сознание в медитацию и поглядывая на пустыню вокруг. Здесь, прямо как в море, видно было очень и очень неплохо.

Но глаза не помогли ей различить преследователей. Тревогу забил Ганиб, так и не ложившийся, бегавший туда-сюда и всматривавшийся в горизонт, порой отбегая куда-то к соседним барханам.

— Идут, — Джамаил проснулся быстро, — за нами идут. Под тенями, иллюзиями.

Клинок глубоко вздохнула.

— Сможете расчистить от наваждений все вокруг? Трудно сражаться с теми, кого не видно.

— Попробуем, — в этот раз Оман не стал делать вид, что ее не понимает. Сказал — и принялся отдавать приказы.

Бег, суета… Даже с предупреждением они не успели — на глазах Агаты невидимое существо набросилось на одного из немногих вооруженных мужчин-йохров. Миг — и тот лишился головы. Миг — и упал второй…

И тут Джамаил и еще две женщины наконец напитали энергией символы на песке, и воздух вокруг лодок замерцал, являя противников. Одна тварь — совсем рядом с Агатой и еще три — чуть поодаль. А за ними, в десятке шагов — трое всадников в белых халатах.

— Стреляйте по всадникам! — рыкнула Клинок, ныряя в глубины боевой медитации в надежде убить мерзких уродливых измененных гиен до того, как они уничтожат тут всех.

Тьма окутала мир, тьма омыла тело — и Агата вызвала костяной клинок, не думая и не сомневаясь. Рванулась вперед под треск мешавшего йохрского наряда и атаковала ближайшую тварь, собиравшуюся прикончить еще одного бойца.

Ярость придала сил и скорости. Тварь двигалась быстро, но Агата была быстрее. Клинок предугадала движение и широким ударом врубилась клинком в шею твари. Почувствовала сопротивление — и плеснула своей, внутренней чернотой в лезвие, подпитывая его и усиливая нажим. Миг — и голова твари повисла на лоскутах, а она сама завалилась на песок.

Следующая даалис прыгнула прямо на Клинка. Зря — Агата уклонилась, краем глаза подмечая, что границу «поля без иллюзий» пересели еще две даалис. Какой тварью надо быть, чтобы выпустить этих монстров против обычных людей⁈ Да хоть и против магов?

Гиена развернулась на месте, едва не попала по ноге, но Клинок увернулась и ударила мечом, окутанным энергией. Вновь миг сопротивления — и тварь лишилась куска мяса в боку. Еще одна приблизилась — и пришлось уходить с линии атаки. Агата поймала свободной рукой за обрубок хвоста третью даалис, устремившуюся к людям за ее спиной. Схватила странную на ощупь шерсть, потянула — и гиена крутанулась, пытаясь цапнуть за руку. Щелкнули челюсти. Клинок готовилась к движению и убрала ладонь, сама доставая гиену клинком по морде. Успела уйти от еще одних челюстей, едва не впившихся в бедро, шагнула в бок и вонзила меч в основание черепа напавшей твари. Выдирать пришлось с усилием — и Клинок не успела убрать руку с пути чужой пасти. Зубы вырвали кусок кожи, разорвали одежу, но в ответ Агата отрубила еще одну голову.