— Господи! Да что такого нужно делать? Можно конкретней?

— Нужно держать в узде слуг и других работников, следить за сохранностью имущества, проверять отчёты управляющих землями, вести учёт деньгам. Это самое малое, что ложится на плечи княгини. Если она будет глупой и ленивой или такой несведущей, как ты, то казна скоро опустеет и меня начнут беспокоить соседи, желающие расшириться за счёт моих данников. Со временем войны меня окончательно разорят, ведь это всё большие деньги. Какой отсюда вывод? Моя жена должна быть моей верной соратницей и во всём меня поддерживать. Да, чуть не забыл, она должна родить мне детей и обязательно несколько мальчиков, иначе кто продолжит мой род и примет управление княжеством? — Клермон легонько щёлкнул девушку по носу. — Это тебе понятно? Жена, по сути, моё благополучие. Ведь я здесь чужак, у меня нет крепкого семейного тыла. Как думаешь, где здесь место любви?

— Оно здесь, — Татьяна отступила на шаг и раскрыла объятия. — Ну, чего ты ждёшь? Снова меня отвергаешь? Тогда говори прямо, и я уйду, чтобы не мешать твоим поискам ломовой лошади, которую, по какому-то недоразумению, ты называешь княгиней.

— Ну, уж нет. Хватит с меня сегодняшнего представления, — Клермон шагнул в её объятья и поцеловал в висок. — Ты неправильно поняла. Я хотел сказать, если ты умрёшь, я женюсь на другой. Тихо-тихо, дай мне договорить! Но моё сердце будет разбито.

— Вот с этого нужно было и начинать. Не беспокойся, я буду тебе хорошей женой. По миру мы точно не пойдём. Уж что другое, а деньги я умею не только считать, но и преумножать, поверь мне. Это же моя профессия. Просто дай мне время изучить специфику местного рынка, чтобы не попасть впросак.

— Правда?

— Святая! — Татьяна ухмыльнулась и дёрнула его за ухо. — Дорогой мой, ты поймал в свои сети золотую рыбку и при этом кочевряжишься брать её или не брать? Спорим, что… — она призадумалась, — через пять лет Североводское княжество будет иметь такую казну, что мы сможем вернуть приданое княгине Савике, и у нас останется не меньше.

— По рукам, — согласился Клермон, чтобы не нарушить хрупкий мир между ними. — Сдержишь слово и проси, что хочешь. За исключением развода.

— Вот нафига ты это сказал? — расстроилась Татьяна. — Я же знаю, что в княжеских семьях развод только через подушку.

— Какую подушку? — Клермон непонимающе посмотрел на неё.

— Которая на голову, естественно.

— Нет, я точно выгоню эту скверную старуху, чтобы она не мутила воду в моём доме! — рассердился он.

Клермон не стал говорить, что приданое Савики Родомир спасло предыдущую княжескую династию от разорения. Оно было настолько большим, что семья пошла на уступки и разрешила княжичу Зарену взять её в жёны. Вот только его женитьба на простолюдинке вызвала в обществе грандиозный скандал. Это привело к тому, что знатные семьи, блюдущие традиции, больше не захотели иметь с ними дела. Правда, деньги и влияние семьи Родомиров со временем всё же ввели Савику в общество, но это случилось далеко не сразу. Да и звали её в гости не часто, а лишь по необходимости, чтобы не ссориться с влиятельной купеческой семьёй.

«С той поры утекло немало воды. Поговаривают, что сейчас такой неравный брак уже не особо шокирует княжеские семьи; при условии, что приданое невесты позволяет закрыть глаза на её происхождение. Надеюсь, что времена действительно изменились. Впрочем, не стоит на это особо рассчитывать. С купеческой родословной Тессы и отсутствием у неё приданого надменные княжеские роды не примут её ни при каких обстоятельствах. Ну и хлуд с ними! Как-нибудь переживём», — решил Клермон, слушая вполуха болтовню девушки, рассуждающей о непонятных ему вещах.

Маржа, дивиденды, купоны, опционы и прочие незнакомые термины ничего ему не говорили, и он переключился на обдумывание кампании против тумбинов. На его взгляд, план был безупречен и продуман до мелочей. «Думаю, учтено всё, что можно учесть в таком походе. Осталась сущая безделица, где-то раздобыть денег», — вздохнул он и проанализировал утреннее собрание на предмет увеличения дани.

Увы, земли, находящиеся под его рукой, действительно были в сложном положении, и данники жаловались не зря. Виной тому было ослабление княжеской власти. С той поры, как князь Локс слёг, и бразды правления перешли к его жене, положение дел в княжестве резко ухудшилось. Княгиня была женщиной, и её не воспринимали всерьёз, когда дело касалось управления княжеством и войском.

С помощью интриг Мирелла склонила на свою сторону глав земель и городов, а также командный состав княжеской армии, но от этого ничего не изменилось. Ей кланялись и поддакивали, но при этом делали, что хотели, игнорируя её распоряжения.

Поэтому сейчас Клермону приходилось с помощью жёстких мер выпалывать расплодившиеся сорняки, расцветшие буйным цветом во всех княжеских структурах. Тем не менее он постепенно формировал управленческое ядро из тех, кто показал себя способным и надёжным помощником, причём не считаясь с происхождением, что вызывало возмущение у тех, кто привык к родовым привилегиям. Упирая на его молодость, влиятельные данники попытались поставить под сомнение разумность его перестановок, но не тут-то было. Князь оказался далеко не новичком по части политических игр и под различными предлогами удалил смутьянов от своего двора: кого-то отправил в отставку с щедрым вознаграждением, кого-то на плаху за измену и сговор с врагами.

«Постепенно всё налаживается и всё же дел невпроворот. Куда ни посмотри — везде одни проблемы», — подосадовал Клермон и непонимающе посмотрел на девушку, стоящую перед ним.

— В чём дело?

— Вот и я спрашиваю, в чём дело? Ты совершенно меня не слушаешь, — Татьяна обняла его. — Ладно, не отвечай, сама вижу, что тебе не до меня. Просто знай, что я на твоей стороне и готова помочь. Поэтому не замыкайся в себе, когда мы вместе, хорошо? Конечно, я ничего не обещаю, но вдруг? Если не смогу дать дельный совет, то хотя бы поддержу.

— Спасибо, — Клермон обнял её в ответ и, не размыкая объятий, добавил: — Не спеши, давай постоим ещё немного, только я и ты. Кто знает, когда нам удастся побыть вдвоём.

«Верно. Минуты счастья столь недолговечны, что мы не всегда их замечаем», — подумала Татьяна, глядя поверх его плеча на видимую часть моря, сливающуюся на горизонте с режущей глаза пронзительной синевой южного неба.

Солнце уже поднялось высоко, но душный зной полдня, пропитанный ароматами цветущей земли, разгонял ветер, несущий с собой свежесть моря и его прохладу. «Это ветер перемен», — с волнением подумала девушка. Выскользнув из объятий Клермона, она раскинула руки и закружилась со счастливой улыбкой на лице. «Господи! Как же хорошо! В такую минуту не жаль умереть», — с тихой радостью подумала она.

— Перестань, а то упадёшь, — сказал Клермон, подступая к ней.

— Не упаду, — и она, кружась, ушла в сторону.

— Ты уже чуть не упала, когда запуталась в платье.

— Ну и что?

— Я беспокоюсь.

Клермон подхватил девушку на руки. Он кружил её до тех пор, пока не появился запыхавшийся Римас с сообщением, что его все ищут. Оказалось, что наконец объявился старший внук княгини Савики. Североводский княжич ждал его в зале для собраний, куда уже стекался народ, привлечённый многообещающей новостью.

Татьяна было заартачилась, она хотела пойти вместе с Клермоном, но птица счастья уже успела улететь, и она отступила под его предупреждающим взглядом.

— Хорошо, я ухожу, если ты не нуждаешься в моей поддержке. Удачи тебе, — сказала она и, развернувшись, зашагала по дороге, ведущей к парку.

Некоторое время Клермон смотрел ей вслед, но девушка ни разу не обернулась, и на него вновь навалились сомнения относительно правильности сделанного выбора. «Она так легко переходит от слёз к радости. А ещё с её уст слишком легко слетают слова о любви. Стоит ли ей верить? Такое ощущение, что они ей привычны. Может статься, что так оно и есть. Чтобы защититься от демона-лиса, думаю, она часто их произносила», — мелькнула у него обескураживающая мысль.