— Не хочу понимать! Я ещё не старуха.

— Мать-земля! У тебя есть хоть какие-то понятия о такте и приличиях?

— Естественно, нет, — отозвалась Татьяна и состроила скорбную мину, — но вы же меня научите? Только, чур, по голове больше не бить и клещевиной тоже не травить, договорились?

— Нахалка! Да как ты смеешь? — княгиня вознамерилась дать девушке пощёчину, исключительно в воспитательных целях, но передумала. — Идём, поможешь мне с похоронами.

— Не пойду. Терпеть не могу кладбищенские дела. Не сердитесь, от меня не будет толку. Всё равно я ничего не знаю и буду только мешаться. К тому же я не спала всю ночь и теперь засыпаю на ходу. Слава богу, уже бегут ваши служанки. Я пошла. Сейчас они начнут кудахтать как курицы, а у меня болит голова. Вы тоже сначала полежите и выпейте что-нибудь успокоительное, — Татьяна направилась было к лестнице, а затем обернулась. — Всё же подумайте. Плевать на условности, похороните его по-человечески.

— Иди уже, хватит меня поучать, — проворчала княгиня и почувствовала себя брошенной, когда девушка взбежала по лестнице и скрылась за дверью. «Такая бессердечная нынешняя молодёжь! Видит же, что мне плохо и я в горе, но всё равно ушла», — сердито подумала она и при этом даже не вспомнила, что совсем недавно чуть было не убила ту, с которой сейчас не хотела расставаться.

***

Утреннее заседание по обсуждению дел княжества подходило к концу. Вопреки обыкновению, оно проходило более чем бурно. Несмотря на установленный регламент, народ постоянно норовил выступить вне своей очереди или начинал обличать ораторов, что приводило к бурной полемике, переходящей в базарную перебранку, которая, в свою очередь, нередко переходила в драку, и тогда княжеская стража выставляла смутьянов за двери.

Ожидая, когда иссякнут просители по суду, Клермон был само спокойствие, его раздражение выдавало лишь постукивание пальцев по подлокотнику массивного кресла, причём не без причины. Богато изукрашенный символ княжеской власти имел величественный вид, но сидеть на нём было жёстко. Алая бархатная подушка, набитая конским волосом, казалась ему не мягче камня, тем не менее он старался не ёрзать, чтобы не выглядеть по-детски. «Мать-земля! — он неслышно вздохнул. — Такое чувство, будто я полдня провёл в седле. Интересно, как долго мне придётся препираться со старой княгиней, чтобы под моей задницей лежало что-нибудь помягче? Или она снова заведёт свою песню о том, что чужаки совсем не ценят доставшееся им добро? Ладно, пропади оно пропадом, я потерплю».

Тем не менее основное его недовольство происходило не от жёсткости кресла, а от того, что старшие военачальники, все как один, отвергли идею похода в степи, где стояли тумбины, ушедшие на зимний отдых. Аргумент у старых служак был один, но непробиваемый, как доспехи звёздных демонов. По сути, он сводился к высказыванию: «Не буди лихо, пока оно спит тихо». О том, что врага нужно добивать и желательно в его же логове, они соглашались, но тут же поднимали вопрос об оснащении войска. Жалованье, оружие, обмундирование, прокорм людей и коней, которых нужно было ещё докупить, чтобы заменить старых и павших, — всё это требовало денег, которых и так было не густо. С данниками тоже было всё не просто. Главы сельских поселений жаловались на недород, вызванный частыми нападениями разбойников. Главы городов стенали по поводу идиотанцев, которые, по их словам, в этом году лютовали как никогда, отчего доходы с морской торговли основательно упали, а вслед за этим захирели многие ремёсла, что кормились с них. Соответственно и те и другие просили снизить дань, которая и так еле покрывала расходы на содержание дорог, пограничных гарнизонов и прочих необходимых служб и заведений княжества.

Поскольку избытков с налогов не было, расходы поместья и содержание княжеской армии Клермону приходилось оплачивать из своего кармана. В этом его очень выручала Мирелла. Благодаря её усилиям, принадлежащие лично ему земли и торговый флот приносили постоянный доход — хороший, но не настолько, как ему хотелось. Чтобы решить проблему с пиратами, разоряющими Италийское побережье, большая часть которого находилась под его рукой, ему был нужен собственный военный флот, вот только заложить его постройку на верфях стоило целое состояние.

Наконец стража выставила последних просителей, и Клермон с облегчённым вздохом встал с кресла. От души потянувшись, он вытащил меч и сделал несколько выпадов, чтобы размять затекшие члены, затем он снова убрал его в ножны и спустился по ступеням пьедестала.

К нему тут же подбежал Римас. Поскольку мальчишка был в курсе всего, что происходило в поместье, первым делом он доложил, что после прогулки барышня вернулась домой и спит. В ворохе принесённых им новостей было и упоминание о том, что умер старый лакей, которого старая княгиня распорядилась похоронить рядом с князем Локсом.

«Простого слугу и рядом с сыном? Странно», — подумалось Клермону, но он не стал заострять на этом внимание. Если в том не было нужды, он не интересовался делами предыдущей княжеской династии. К тому же шуршание шёлка и изысканный запах духов сказали ему, что к нему пожаловала ещё одна гостья.

— Князь Клермон, у вас непостоянное сердце, — произнёс знакомый голос, и он с улыбкой обернулся.

— Милая Катейя, рад вас видеть. Пожалуйста, не ставьте меня в неловкое положение. Я намеревался предложить вам руку и сердце, да только меня убедили, что ваше сердце уже принадлежит другому.

Златовласая красавица с сокрушённым видом покачала головой.

— Увы, это правда. Там поселился демон-лис, и я ничего не могу с этим поделать. Вот только он, в отличие от вас, не хочет жениться на мне, чем немало уязвляет моё достоинство. Неужели я настолько ничтожна? — и она томно взмахнула ресницами, зная, что это ей к лицу.

— Глупости! Вы лучшая из женщин…

— Лучшая из женщин? А тебя не смущает, что она ведьма и убила множество людей? — гневно спросила Татьяна и горько усмехнулась. — Кажется, теперь я понимаю, что княгиня Савика имела в виду, говоря, что у княжеских выродков нет сердца. Ну да ладно, поскольку я здесь типа третий лишний, то я пойду…

— Постой! — Клермон схватил девушку за запястье. — Я не разрешал тебе уйти.

— Хватит мне приказывать! Уйти или остаться решаю только я сама!

— Извините, Катейя! Я вынужден вас покинуть… Тесса, прекрати лягаться! Катейя, прошу простить, что вам пришлось присутствовать при столь некрасивой сцене… Да, стой ты смирно! Я кому сказал? Хватит дёргаться!.. Ещё раз прошу прощения, но знайте, что вы всегда желанная гостья.

— Ничего страшного, князь! — Мирелла сочувственно улыбнулась. — Я знаю, что ваша гостья крайне грубая и невоспитанная девчонка. С ней и Даджи не всегда справлялся. Так что не извиняйтесь, я вас понимаю. Мой вам совет, крепче держите её в узде, иначе она совсем распустится и принесёт в ваш дом беду.

— Чья бы корова мычала! — возмутилась Татьяна и попыталась лягнуть соперницу, но та предугадала её намерение и ушла в сторону, чем вызвала у неё дополнительное раздражение. — Говоришь, я беду принесу? Ах ты, стерва! На себя посмотри! Это ты несёшь беду всем, кто имел глупость поддаться на твои лживые речи!

Татьяна хотела добавить, что Даджи правильно делает, что не женится на ней, но глянула на Клермона и вовремя прикусила язык.

Слова девушки уязвили Миреллу, что удивило её саму, но она не показала виду.

— Князь, не хочу смущать вас своим присутствием. С вашего разрешения, я ещё немного похозяйничаю у вас, хорошо? Хочу проверить, как работники выполнили мои поручения.

— Ну, конечно! Делайте всё, что считаете нужным.

— Тогда я поеду в гавань. Там должны были перестелить крышу на складе, а то старая уже основательно подтекала, что обернулось порчей ценных товаров. Хочу проверить, всё ли сделали как надо.

— Премного вам благодарен. Если возникнут проблемы, сразу же обращайтесь ко мне. И жду вас к обеду, хорошо?

— Спасибо за приглашение, я постараюсь не опаздывать.