Словно в ответ на эти мысли где-то вдалеке раздались голоса. Приглушенный спор.

— Надо уходить, — странный свистящий шепот. Незнакомый. Совершенно незнакомый. — Нам надо убираться отсюда, скоро появятся прелаты и все зачистят! Все — и всех.

— Я ее не оставлю! — Валентин.

— Ребенок, — голос Лианы превратился в тихий, мягкий шелест, — я понимаю, терять тяжело. Но ты сам все видишь.

— Она не примет тьму, — вновь шепот. — Милосердная Богиня, ты пытаешься инициировать на присоединение к потокам долбанного Клинка! Да их учат ненавидеть нас с самого младенчества!

— Но без своей Печати она — одна из нас, — вновь Валентин, — и инициация сможет исцелить, сможет сбалансировать энергии…

— Ты — идиот! — вновь шепот.

— Ну, Гретта, не ругайся. Все же девочка спасла нас всех, без ее участия я бы не одолела Захарию. Силен стал, ой, силен… Но, Вэл, и правда — времени мало. Даже если все удастся, нужно будет еще уйти отсюда, иначе вас прикончат. Ладно ты, но она-то себя не скроет, ее вынюхают в два счета…

Разговор отдалился.

— Мне страшно! — Доминика. — Агата, возвращайся, мне без тебя страшно! Здесь темно, Лианы нет…

Клинок хотела возразить. Как это нет? Только же говорила… Но голос девочки затих. Осталась темнота. Темнота — и тихий шепот молодого мага:

— Агата, надеюсь, ты слышишь… Времени мало. Пожалуйста. Если хочешь жить… Я прошу, вернись! Тьма, плевать на меня… Помоги Доми, она совсем мала. Она не заслужила костра. Возвращайся. Без тебя мы не выберемся. Прими, прими энергию, тьму! Прими ее. Иного пути нет. Пожалуйста.

Почему он просит?

Агата, в разуме которой творился полный кавардак, пыталась понять хоть что-то. Почему Валентин говорил так, словно она что-то значила? Почему он просил вернуться? Просил ради Доминики…

Почему девочка командовала тем белым псом? Что за дух был рядом с Валентином? И почему тьма вокруг кажется такой… притягательной?

Нет света. Ни единого лучика. Свет ушел, свет оставил, бросил ее. Выгорел… Нет, скорее потух. Осталась лишь тьма.

Но осталась и Агата. И она хотела жить. Хотела вновь вдохнуть, хотела вновь ощутить тепло, хотела, наконец, узнать ответы. Почему Лиана назвала ту, с кем говорила, Греттой? Так ведь звали ту погибшую от когтей нежити женщину… Совпадение? Но тогда почему эта Гретта знает их? Почему она, Агата, «одна из нас» для этой троицы? Как она может помочь Доминике?

Вопросы, вопросы… И желание жить. Безумное желание вновь вернуться в мир, вновь ходить, вновь говорить, усиливавшееся и усиливавшееся.

Тьма, близкая, манящая…

Она, Агата, никогда не была хорошим Клинком. В ней всегда жил изъян. Недостаточно веры, недостаточно старательности, любви к Свету. В ней ведь всегда жила тьма. С того самого мига, когда Настоятельница лишь отвернулась в ответ на ее просьбу остановить изменения, спасти названую сестру. Или тьма жила в ней раньше и побудила задать этот вопрос, поставить под сомнение правильность действий Настоятельницы, той, кто намного ближе к Богине, чем она сама?

Агата не знала. Понятия не имела. Но точно знала — она хочет жить. И она — Клинок с изъяном.

Стоило это понять, и прикосновение к тьме стало чем-то совершенно естественным, невозможно-правильным. Прикосновение к тьме, к ненавистной тьме…

Которая окутала разум ровно так же, как и свет. Окутала, пробираясь в тело так, словно давным-давно жила там, а теперь лишь возвращалась домой.

«Наконец-то. Думала, мы не встретимся» — мелькнула странная, непонятно кому принадлежавшая мысль. Мелькнула — и исчезла.

Агата ждала боли, такой же, как в миг, когда ее схватил всадник, но боль так и не пришла. Вместо этого тьма окутала и медленно-медленно заполняла тело.

Ее тело. Ощутимое, реальное. Тяжелое, лежащее на чем-то холодном и жестком, и, кажется, обнаженное… Последняя мысль царапнула сознание — и Агата открыла глаза.

Темное помещение. Подземное, утопающее не только в той темноте, что появляется при недостатке света, но и в иной, такой же, как и та тьма, которая двигалась внутри. Двигалась, с каждым вдохом пробираясь куда-то в глубины тела, окутывая раны, боль от которых Клинок лишь сейчас начала ощущать.

Она моргнула — и поняла, что в поле зрения появился Валентин. За ним маячила какая-то призрачная фигура незнакомой женщины средних лет. Несколько ударов сердца Клинок изучала бледного молодого мага, странно двигавшего руками. Потом он ощутил ее взгляд, вздрогнул, сбился…

Боль в бедре, спине, плече и особенно в животе, там, где ее пробил клинок некроманта-всадника, вспыхнула, забирая мир.

Второе пробуждение оказалось чуть менее странным. По крайней мере она лежала уже не на камне, а на самом обычном топчане, кажется, даже на какой-то шкуре. Под спиной не ощущалось большой жесткости, да и неприятный сквозняк по голой коже не гулял. Ее одели и укрыли. Проснулась Агата в одиночестве и почти полной темноте. Единственная свечка, горевшая поодаль, освещала центр вовсе не жилья, а какой-то странной комнаты. Странной и…

Знакомой. Она уже видела похожую. В такой же прикончила троих «поджигателей». Рисунки на полу, на стенах… Еще один топчан в углу, сейчас пустой. И разлитая повсюду темнота.

Темнота, в которой что-то двигалось. Под ладонью не нашлось привычного меча. Только топор в углу, рядом с которым стоял пробитый щит… Но до них еще надо было добраться.

Клинок попыталась сесть, но тело на попытку принять вертикальное положение отозвалось приступом жуткой слабости, не позволившей двинуться.

— Пока не нужно, — прошелестел из дальнего темного угла знакомый голос. — С присоединением к естественным потокам Вэл плюс минус выправил состояние и закрыл все раны, но никакая энергия не поставит на ноги за несколько дней. Лежи.

— Кто ты? — вышло у Агаты не так громко, как хотелось бы. — Покажись!

— Ты и так уже все знаешь, — тьма усмехнулась. — Все знаешь и все поняла.

— Покажись! — напряглась Клинок, вновь пытаясь подняться.

— Прекрати. Вэл и так жизненные силы, остолоп, влил в тебя, и немало, чтобы на этом свете удержать. Хоть его жертвы уважай. Покажусь, если охота, только не дергайся и не ори.

Миг — и на границе освещенной свечой части зала появилось уже виденное Агатой существо. То самое, которое парило над телом Лианы, силуэт из чистой тьмы. Существо не походило на то, которое Клинок видела около Валентина. Вовсе нет. Сейчас рядом с ней стояла сотканная из тьмы пожилая женщина. Лицом она не походила на Лиану, но что-то знакомое все же имелось. Редкие длинные волосы, убранные в хвост, просторная мантия с широкими рукавами, тонкие человеческие пальцы… Обычная пожилая магесса в традиционной одежде, вот только из-под мантии не видно ног, а руки, лицо и волосы женщины отличались от остального тела лишь тем, что состояли из чуть более светлой, чуть более прозрачной черноты.

Агата пялилась на это странное создание во все глаза. Она не чувствовала неприятного, гнилостного запаха, но понимала, что может, как с тем всадником, просто потянуть за клочья тьмы внутри этого… существа, и оно, рано или поздно, навсегда утратит форму. Она попробовала, прикоснулась разумом…

— Но-но! Во-первых, себя убьешь, во-вторых — так себе благодарность за починенное плечо и спасенную жизнь. Чистую энергию держала я, Вэл слабоват пока для этого.

Агата послушно отпустила захваченный волей кусок тьмы.

— Что… что это?

— Вопрос хороший. У меня есть пара мыслей, но их надо проверить, тебе надо окрепнуть, а вам с Вэлом и Доми — убраться отсюда, не попасться прелатам и добраться до Картаена.

Агата моргнула.

Существо не исчезло. Кажется, оно действительно это сказало.

— Кар… Картаен? Столица Некроса? И… кто вы вообще?

— Столица Некроса, — согласилась существо. — Город, из которого родом, кстати, твои предки. Ну и мои, разумеется. Можешь звать меня Лианой, мне нравится это имя. Лиасдес — звучит хуже, и тут я согласна со всеми, кто так утверждает. Увы, родителей не выбирают, а у моих была так себе фантазия.