— Почему же? — с тенью интереса спросила магесса. — А если я тебя отпущу? Отдам кольцо и освобожу от службы.

Агата покачала головой.

— Кольцо нельзя снять. Об этом не говорят, но… Это может сделать только Настоятельница, если вы решите вернуть меня в Цитадель. Или оно само спадет — когда я умру. А если… в общем, если я провалю свою службу, то в Цитадели об этом тут же узнают, и я должна буду вернуться и сама принести кольцо. Если я затяну с этим, то последствия будут очень суровыми.

— Допустим. Но я могу просто отпустить тебя, разве нет? И не пользоваться кольцом.

Агата уставилась на Лиану. Разве она плохо служила? Вот не нужно было препираться в Криожоне и раньше… Клинок медленно, стараясь не выдавать своего волнения, проговорила:

— Я что-то сделала не так? Если вы скажете что, то я…

— Успокойся, нет. Я лишь хочу понять тебя. Ну и всю систему в целом, прости уж мое любопытство. Много лет живу, но детали все равно ускользают: слишком много недомолвок, да и в каждой Цитадели свои порядки. Насколько я могу судить, Клинки ведь не привязаны к магам. Нет никаких магических поводков, никакой необходимости оставаться рядом. Да, тебя учили, что нужно поступать именно так, но ведь все это — лишь выбор. А ты говоришь, что иного пути нет.

Агата усмехнулась. Смешок вышел грустноватым.

— А мои предшественницы не рассказывали?

Может, так говорить и неправильно, но этот разговор казался неправильным с самого начала.

— Я хочу узнать, как видишь мир ты.

Клинок повела плечом. Старый Альфонсо иногда беседовал с ней, как беседовал и с остальными слугами, стараясь быть в курсе их проблем и забот. Спрашивал, умеет ли Агата готовить, знает ли что-то о химии… Но никогда не интересовался чем-то подобным. Гюстав и вовсе ни о чем не спрашивал, только приказывал.

Агата чувствовала себя неуютно. С самого начала ее новой службы жизнь преподносила сюрпризы. Ее еще до встречи с первым Владельцем предупреждали, что нужно время притереться, понять друг друга… Но в этот раз все постоянно вставало с ног на голову.

— Я не буду тебя заставлять, если ты не хочешь говорить об этом, — как ни в чем не бывало продолжила Лиана. — Да, мне интересно, но я не хочу превращать наш разговор в допрос.

Агата уставилась на Владелицу, борясь с порывом ущипнуть себя за руку. Говорила магесса так, словно действительно собиралась принять молчание.

— Простите, просто задумалась. Если вы меня отпустите, то на меня, как на Клинка без хозяина, рано или поздно обратит внимание кто-то из встреченных магов, прелатов или священников. Да и простые люди могут задавать вопросы, но из них очень, очень мало кто знает, как все устроено. Но могут заметить, подойти к магу или священнику… Думаю, понятно. Ну или кто-то из священников, Клинков или магов обратит внимание на вас, на мага без Клинка. Попробует узнать, в чем дело, особенно если увидит кольцо, и, когда поймет, что мы порознь, то передаст информацию об этом в церковь. Священники пошлют весть в нашу Цитадель, попросят выяснить, в чем дело. А у Настоятельницы есть возможность отследить перемещения и кольца на вашей руке, и моей Печати. И если она узнает, что мы долго находились порознь, то… На этом все и закончится.

Халатность в службе и оставление Владельца без защиты карались смертной казнью. Никому не нужно сломанное оружие, никому не нужна сестра, которая не хочет исполнять свой долг. И казнили при всех, в центре двора Алебастровой Цитадели. Чтобы каждая сестра понимала, что бывает, если оставить службу. Агата видела одну такую казнь еще до своего Изменения, и этого более чем хватило, чтобы никогда не думать о ненужном.

Но и для Владельцев имелись свои ограничения. Если узнают, что маг сам отдал приказ и отослал слугу, то, значит — задумал что-то, что не должно видеть Свету. И после такого казнили уже обоих. Владелица наверняка об этом знала, но зачем-то решила выяснить ее, Агаты, мнение.

— И тебя не спрашивали, с кем ты готова работать? — продолжала задавать вопросы Лиана.

— Нет. Владелец выбирает себя Клинка, а не наоборот. — Агата помолчала и добавила: — Настоятельница знает, кто примерно подойдет пришедшему в Цитадель магу или магессе. Иногда Владельцу предлагают с десяток сестер, иногда трех или двух на выбор, иногда лишь одну. Нас выбирают — мы служим.

Лиана не ответила. Агате показалось, что Владелица вновь заснула… Но спустя пару сотен шагов магесса спросила:

— Ты никогда не думала, что делала бы, не довлей над тобой долг?

— Простите?

— Долг. Я, как и полагает мой Орден, путешествую и помогаю нуждающимся. Но когда я была моложе, то много раз хотела отправиться в путь просто так. Выехать из земель Союза, отправиться в Рутению, в Султанат, может, стать одной из тех, кто преодолеет Граничные Горы… Мечтала делать что-то великое, значительное, а не жить в крестьянских домах и заниматься артритами, плоскостопием, опущением матки и воспалением легких. А ты чего хотела, если бы не подчинялась правилам своего Ордена? Вернуться к семье?

— Я выросла в Цитадели, г… магесса. Даже если бы у меня и была семья, я уже давно не ее часть.

— Тогда чего?

Агата вздохнула. Вопросы неприятно царапали разум. А следующим что спросит? Как она относится к Богине? Не думала ли о том, чтобы отвернуться от Света? Опасно это все…

Но разговор зашел слишком далеко, чтобы просто так его прерывать, и Клинок медленно, подбирая слова, проговорила:

— Мне хотелось сделать что-то стоящее.

— Что, например? Написать книгу?

Агата против воли улыбнулась. Где она — а где книга?

— Победить рутенов. Или йохров. Или хольдов. Как древние Клинки, сражаться с вражескими магами или чудовищами… Но когда я об этом мечтала, мне не исполнилось и семи, — не сдержала усмешки Клинок. — Мы с сестрой воображали себя великими воительницами.

— У тебя есть сестра?

— Это… просто именование другого Клинка, — как можно ровнее проговорила Агата.

Все они — сестры. Это слово вытерлось, давным-давно перестало иметь хоть какой-то иной смысл. Хотя в детстве они с подругой и правда называли себя разлученными детьми одних родителей, которых Богиня привела в Цитадель… Не слишком в это верили, видя в отражениях разные лица, но детской фантазии это не мешало.

— Мне жаль, — мягко отозвалась Лиана.

— Мне тоже, — Агата сама не знала, говорила ли магесса о незнакомой ей маленькой девочке или о женщине, чей прах покоился в неглубокой, кое-как вырытой могиле в лесной чаще.

До деревни они шли в молчании: каждая думала о своем. К тому же ветер затих, и пришлось торопиться, чтобы успеть добраться под крышу до дождя. Первые капли упали на землю, когда Агата поднялась на крыльцо.

Шедшая за ней Лиана задумчиво проговорила, закрывая дверь:

— Завтра с утра сходим в церковь и отправимся в путь.

— Ура! — расположившийся у печи Даниэль тронул струны лютни. — Давно пора, а то засиделись мы тут.

— Ты засиделся, — меланхолично откликнулся Валентин, невесть откуда взявший кувшин и пять глиняных кружек, — потому что толку от тебя нет.

— Я чистил лошадей, — оскорбился сын рыцаря, — а теперь поднимаю боевой дух хорошей музыкой.

— Ты чистил свою лошадь, а еще заигрывал с девушками на речке. И насчет «хорошей» музыки я бы поспорил. Налить? — предложил Валентин. — С вами больше… никого?

Лиана покачала головой. Агата заметила, как в глазах Валентина промелькнул странный блеск. Казалось, его недовольство миром углубилось, словно бы склонив к земле… Но — лишь на мгновение. Промельк эмоций — и молодой маг, как ни в чем не бывало, принялся разливать по кружкам содержимое кувшина.

— Вы хоть ели? Ребенка кормили?

— Обижаете! — Даниэль указал на большой горшок, стоявший на низеньком столе у печки. — Ели, кормили и вам оставили. Хлеба только нет.

— Потому что ты не уследил за псиной! Нечего было ее вообще в дом пускать!

— Серый — хороший! — подала голос Доминика, обнимавшая собаку.