Теор очень надеялся, что никак не выдал себя. Было видно, что и Ярга не в восторге ни от своего признания, ни от того, в чем призналась.

Менталист мало знал о Тимаре, главе всей этой летнешкольной инициативы. Он вроде как унаследовал Ивовое поместье, будучи простым учителем в магической школе, и, сожалея о том, что многие выпускники выбирают не подходящую им специализацию, предложил устроить что-то вроде «курсов с полным погружением». Идею он свою проталкивал всячески, Образовательный Совет ее одобрил — и вот уже почти десяток лет хотя бы один набор ребят, но приезжал в Ивовое поместье. Точнее, вроде как изначально планировалось больше смен, но потом финансирование сокращали, поток желающих уменьшился: не все понимали идее совместного проживания с простыми будущими магами, не все вообще понимали, зачем нужно прилагать отдельные усилия для понимая того, чем заниматься в будущем… Да и случалось в летней школе всякое, особенно с девушками-аристократками, за которыми не всегда удавалось приглядеть.

Но, так или иначе, пока инициатива более-менее функционировала. Хотя после прошлогодней истории, когда дочь самого Тимара начала вести себя странно, хотя по всем заключениям она просто «приревновала» отца, сам магистр-основатель вроде как в поместье почти не появлялся.

Видимо, задумчивость менталиста Ярга приняла за непонимание, потом скривилась и объяснила:

— Уж не знаю в каких они отношениях, хотя догадываюсь. Оз тут «присматривает» за всеми и чуть что, то сразу к нему обращается. Тимар, вообще-то, человек довольно добрый, да и у нас всегда, считай, начинающие воспитатели были, он спокойно относится к недоработкам. Но Оз сначала на собрании рассказывает всякое-разное, потом — ему, потом он мне излагает свои опасения насчет будущего проекта и того, что скандал с менталистикой отвратит окончательно всех аристократов и просто тех, кому по карману спонсорство…

Теор вздохнул, осматривая кипу документов, которыми был завален стол Ярги. Судя по тому, что часть таблиц осталась незаполненной, работы у замдиректора летней школы было выше крыши. И это при том, что вернувшиеся группы сейчас находились при воспитателях, и в целом никаких происшествий и потрясений… А иначе едва ли Ярга могла бы заниматься бумагами.

Мог ли Тимар быть источником проблем? Теор мало что про него знал. Мог ли он быть тем самым менталистом, мог ли состоять в «Сынах»? А сама Оз?

— Много работы? — решил сменить тему менталист.

— Да, — поморщилась Ярга, — после того, как Тимар отказался подписывать новый контракт с де Ферсеном и Окатой, приходится работать за троих. И плевать, что я в бухгалтерии смыслю примерно как ты в бытовой магии, а Рональд не готов еще и охранником работать.

Теор напрягся.

— Говоришь, уволили бухгалтера и охранника?

— Ну как уволили… В бюджет они не влезли. Можно было, конечно, убрать де Кайто, но он все же на площадке развлекает молодежь, да и как раз за охранника и работает, когда надо. Ну а со всеми этими платежками я стараюсь разобраться, правда времени на них много уходит.

— Неужели с финансами настолько много проблем, что за пару недель работы нечем заплатить?

Ярга тяжело вздохнула и подняла на него глаза. Взгляд этот был скорее лукавый, заговорщицкий.

— Вот ты любишь лезть повсюду… Но и язык за зубами держать умеешь, так что вот тебе маленькая тайна: де Ферсен — сестра жены Тимара, а Оката — ее любовник. И, как ты понимаешь, наш уважаемый директор не то чтобы счастлив в семейной жизни. Между нами — я понимаю, почему его дочь… Скажем так, почему она хотела внимания. Тимар, хотя и наследник поместья, сам из простых, известен стал благодаря школе, а его жена-то — из благородных. Видимо, ее родственники думали, что летняя школа принесет много денег, а Тимар закрепится в высшем свете, но не сложилось. Но и разводится не хотят пока. Жена, понятно, ищет себе подходящую партию. Говорят что есть и местные кандидаты, и заграничные… А он как был учителем, так и остался, всю прибыль в школу вкладывал, в поместье. Говорят, что связался не с теми людьми, что его покровители полетели со своих мест следом за прочими робинистами… Но это ладно, это я жаловаться начала, ты-то слушать умеешь… В общем — нет лично у меня к твоей девочке никаких претензий. Ну с красителем сорвалась, да, такой скандал был бы… И еще может случится, но все тихо пока. Если ты с ней поговоришь и попросишь быть аккуратнее, а лучше всего просто работать без потрясений — то вообще отлично будет.

Теор демонстративно взглянул на часы.

— Завтра. У меня еще есть планы до отбоя.

— Конечно, конечно! Сейчас все равно огоньки, потом все еще у себя в комнатах впечатлениями после экскурсии обмениваться будут, потом у нас совещание… А насчет завтра — разумеется, я тебе ничего запрещать не буду. Приходи. Шеф где-то нашел нужного человека, но ты, если хочешь, можешь дополнить или вообще свое рассказать, у тебя же есть опыт использования ментальной магии в сыске и в преподавании. Хочешь — поставлю тебе утреннюю лекцию? Или вечернее мероприятие? В дополнении к основным тезисам.

Теор кивнул.

— Почему бы и нет.

— Тогда приходи к одиннадцати, как раз будет лекционное занятие. И заодно поговоришь с протеже своей, если хочешь.

Менталист кивнул и после короткого колебания попрощался и покинул кабинет замдиректора летней школы. Хотя он и знал Яргу по старому делу, в целом она мало изменилась и наверняка поможет, если попросить. Но просить было пока не о чем.

Ретрансляция, которую сам Теор проделывал во время переговоров с Койт, предполагала создание пути в чужой разум через еще один разум. Технически таких «промежуточных» точек могло быть и несколько. Техника была запрещена еще до того, как ограничили менталистов, но не сама по себе, а в сочетании с любыми внушениями или контролем.

Собственно, достаточно подготовленный менталист мог ее использовать, но учили этому или Гончих, или военных, причем тех, кто работал в разведке или контрразведке. Проблем тут было множество, начиная с необходимости поддерживать всю цепочку рабочей и строить иерархию взаимодействия с чужими разумами, и заканчивая тем, что, собственное, естественные и артефактные ментальные защиты никуда не девались.

Теор вышел за ворота поместья. Развернулся, оглядывая защиту снаружи…

Прямое нападение едва ли было возможно. Едва ли.

Но любую защиту можно было обойти. Технически, если Миранда и правда была носителем чужого сознания, — хотя она вполне могла быть просто подстрекательницей, приревновавшей Альбу или и вовсе желающий получить что-то свое получить от скандала в школе, — то после того, как в защите поставили допуск на нее, а такой допуск был на всех сотрудников, сюда попал и связанный с ней разум.

Логично? Логично.

И…

И дальше были три одинаково плохих варианта.

Теор мог сейчас найти Миранду и поговорить с ней. Он думал об этом, дожидаясь Ярги и обходя поместье в компании Саманты. Увы, тут был очень велик шанс, что ничего хорошего из этого не выйдет. Если он был прав в своих предположениях, и Альбу пытались убрать из школы именно потому, что она могла испортить неизвестному менталисту его план, то появление рядом Теора совершенно точно или спугнет неизвестного, или вынудит его действовать. Вполне возможно, действовать разрушительно. Пять дней — лишь мелкие пакости, не более. И сейчас чье-либо резкое вмешательство может превратить поганую ситуацию в катастрофу. Теор слишком хорошо знал, что бывает, если кто-то, достаточно искусный в ментальной магии, чувствует себя загнанным в угол.

Второй вариант — рассказать все Ярге. Теор думал об этом… И отказался и от этой идеи. Проблемы тут были те же самые: если завладевший сознанием Оз сбежит, то доказательств его присутствия не останется, особенно если он перед уходом разрушит чужое сознание… И в итоге пострадает и Оз — Теор не был уверен в том, что в одиночку сможет ей помочь — и, вполне возможно, еще кто-то, а неизвестный менталист выйдет сухим из воды.