— Боюсь, слушать советы воспитателя с вашими навыками тоже излишне, — магистр Ярга метнула на Альбу тяжеленный взгляд, — я взяла вас из уважения к вашему наставнику, но, очевидно, ошиблась.

Пришедшая сглотнула, стараясь оставаться спокойной хотя бы внешне. Сердце ухнуло в пятки, а в груди появился противная болезненная дыра.

— И он ошибся в вас, потому что ничего из этих рекомендаций не соответствует действительности. Сегодняшний день вы дорабатывайте, и…

— Альба ни при чем, — шагнул вперед Дикон, — это, вообще-то, моя идея. И я считал, что это безопасно, я так уже делал дома и решил повторить — меня и наказывайте. Я всех подбил, пообещав, что все будет в порядке. И Альба бы нам никак не помешала, если бы не стала читать мысли, а это этикой менталистов запрещено.

Пришедшая, несмотря на ситуацию, попробовала улыбнуться. Строго говоря — запрещены конкретные плетения, в конкретных случаях… Но, вообще-то, безоглядное чтение мыслей и правда не приветствовалось, да и другие маги это и почувствовать могли.

— Не стоит оправдывать дурное влияние…

Альба не выдержала:

— Не нужно клеветать на мой класс, эти ребята дурно влияют на окружающих не больше, чем я или вы.

Кажется, ей удалось поставить в тупик магистра Яргу. По крайней мере, та не нашла что ответить.

Но как иначе? Альба, все еще сохранявшая настройку, чувствовала, насколько большой болью отдавались в сознании «квотных» слова замдиректора. Не сами слова даже, а подход, в котором они были априори хуже, чем Дикон. Хуже, чем другие. Если так к ним относятся — то зачем кому-то что-то доказывать? Зачем стремиться стать лучше, зачем пытаться вырваться из простого и привычного?

Пока Ярга не опомнилась, Альба продолжила:

— У вас в гранте есть цель: интеграция в магическое сообщество выходцев из разных социальных слоев — так и следуйте за ней! Сова, Мыш и Хан ничем не заслужили высылку. Никто не заслужил. Да, мне не удалось донести до них, что не стоит использовать магию, в частности алхимию, для развлечения — вот меня и увольняйте.

— С таким подходом у нас бы не осталось преподавателей, — к ним неспешно приближалась магистр алхимии. Пожилая морщинистая старушка в очках добродушно оглядела Альбу, виновников переполоха в школе и замдиректора. — Если вам нужен виновник — то вот он собственной персоной. Озаботься я парой плетений — и простейшая левитация не помогла бы ничего умыкнуть этим юным экспериментаторам.

Магистр Ярга повернулась к пожилой преподавательнице.

— Без преступного намеренья не имело бы значения, какие там защиты! Это воровство, и потакать ему — значит растить потенциальных преступников, которые, получив магию, принесут одни только разрушения!

Алхимик мягко улыбнулась, но в улыбке была очевидная укоризна.

— Я понимаю ваше стремление обезопасить магическое сообщество, но, поверьте, и среди наших учеников куда старше подобные происшествия случаются, а уж куда менее масштабные розыгрыши с помощью зельий — постоянно. Пищевой краситель ван Ламака еще и в целом безопасен, а бывало и куда хуже.

— Сегодня — краситель, завтра — яд, — мрачно ответила замдиректора.

— Ну, это слишком уж категорично, — покачала головой алхимик, — тем более, судя по выражению лиц и общему настрою, молодые люди вряд ли когда-нибудь рискнут повторить что-то подобное.

— Выражение лиц — не показатель понимания.

— Ну почему же? К тому же — можем просто у них спросить. Шутники, расскажите, почему магистры вовсе не рады вашей выходке, а напуганы ей?

Дикон глубоко вздохнул.

— Потому что суп мог непредсказуемо прореагировать с красителем, и мы могли бы всех отравить. Или кто-то отравился бы из-за реакции. А из-за компонентов сложно было бы сказать, как лечить быстро, и… вот.

Альба отстраненно подумала, что, вроде бы, последние в образах не показывала. Вроде бы…

— Формулировки не совсем верные, но суть передана точно. Вот когда выучитесь алхимии — тогда и шутите сколько хотите. Ну а пока — ищите себя. И не бойтесь — никому из вас, если захотите, в приеме как минимум к нам не откажут. Но и ошибок своих повторять не стоит, одного раза хватит. Вы добавили работы и целителям, и начальству, и своей воспитательнице. Но все хорошо, что хорошо заканчивается, а я вам сейчас расскажу куда более мрачные случаи из собственной практики. Садитесь на места, в любом случае — послушайте, а потом уже — все остальное. Садитесь, садитесь. Тем более что, кажется, и так уже подтягиваются другие участники. И учительница пусть тоже остается, послушает.

Магистр Ярга вновь устремила на Альбу тяжелый, многотонный взгляд. Словно Пришедшая виновата в появлении алхимика и ее словах…

— Потом закончим разговор, — мрачно заключила замдиректора и быстро вышла из зала.

Магистр-алхимик лишь улыбнулась и направилась к импровизированной «сцене», где стоял стол с самыми разными алхимическими препаратами и ингредиентами, откуда и позаимствовали «краситель».

— М… Альба, — тихо проговорил Дикон, — мы правда не хотели, чтобы так вышло. Я попрошу отца поговорить с магистром, он все-таки один из спонсоров…

Пришедшая постаралась улыбнуться. Окружила их четверых отсекателем шума и произнесла:

— Как бы ни сложилось все в итоге, я уважаю то, что ты не побоялся взять вину на себя. Надеюсь, вы сделаете выводы. И, пожалуйста, помните, — Альба встретилась взглядом с Мышом, Ханом и Совой, — даже если кто-то недалекий считает, что от вас можно ждать какой-то подлости и пакости из-за вашего происхождения, или считает вас ни на что не способным баловнем судьбы, — теперь она посмотрела на Дикона, — помните, что это все — ложь, пустые слова недалекого человека. Не слушайте никого, кто думает, что может загнать вас в какие-то рамки. Только вы решаете, кем вам быть, и стремиться ли к звездам или плавать в болоте.

Альба глубоко вздохнула. Речь, в которую она вложила даже больше, чем хотелось бы, окончательно истончила остатки самоконтроля.

Пока все остальные только собирались и магистр-алхимик не начала свою речь, она извинилась, и, пообещав сходить за остальными, вышла.

Остальные, впрочем, уже подтягивались вместе с Амири.

«Видела злую Яргу», — бросила подруга. — «Она с вами говорила?»

Альба только кивнула.

Говорить, и уж тем более передавать что-то она не хотела. Ничего не хотела. И так едва сдерживаемые эмоции рвались, рвались в реальность…

«Все нормально?»

— Да, скоро приду, — Альба попыталась говорить ровно.

Благо, Амири задавать новых вопросов не стала.

Альба шла к себе. Дать волю эмоциям — минуту, другую…

Потом привести себя в порядок — и обратно.

Правда, и на сей раз без встреч добраться до нужного места не удалось — на пути попалась экзорцистка.

— Ты чего такая смурная? И глаза чего такие красные? Лихорадка?

Судя по вопросу, отдыхавшая днем жена Теоора пропустила все интересное…

Альба покачала головой.

— Все в порядке. Это мои добавили в суп краситель, стащенный у алхимика.

Саманта присвистнула.

— Неплохо, неплохо. Не ожившие куриные тушки в разгар ужина, но тоже неплохо. А с тобой-то что? Реакция? Что чувствуешь?

Альба неожиданно улыбнулась. Забота этой внешне жесткой женщины была приятна.

— Все нормально.

— Слушай, я не Тео, но и я «нормально» терпеть не могу. Я тебя зачем из смерти вытаскивала? Чтобы какой-нибудь из твоих стимуляторов прореагировал с красителем и они тебе печень с почками угробили? Давай говори в чем дело.

Альба прикусила губы. Она достаточно знала Саманту, чтобы понимать: экзорцистка ее просто так не отпустит.

— Это просто… Нервное. Магистр Ярга хочет выгнать тех шутников, которые по квоте, а они ведь хорошие ребята.

— Выгнать, говоришь… А тебе что — выговор тогда?

— Вроде того.

Экзорцистка осмотрела ее пристально.

— Врешь. Из-за детей ты бы не расстроилась, ты бы рвала и метала. Дело не только в них. Она и тебя выгнать хочет, так?