— Ну, куда вас доставить? Есть пожелания? — озабоченно спросил Кат Ворон, не подозревающий, что его ждёт. Пока его беспокоило лишь одно, а именно, как давно здесь обретается Делия, и знает ли она о появлении создателя «Звёздного моста».

Татьяна оглянулась на Клермона, но он молчал, будто не видел её вопрошающего взгляда. Задетая его равнодушием, она хотела сказать, что останется в поместье у Даджи, но верх взяло благоразумие.

— Пожалуйста, перемести меня к Владычице ночи, — попросила она.

Голос девушки дрогнул от обиды, и она сделала вид, что закашлялась, понадеявшись, что этого хватит для маскировки.

— Ты пойдёшь со мной, — безапелляционно произнёс Клермон, и его пальцы стиснули её запястье так же сильно, как в то время, когда он спрашивал любит ли она Даджи.

— Перенеси нас в моё поместье, — сказал он.

Кат Ворон согласно кивнул. События развивались точно по его сценарию.

Татьяна запротестовала, но кто бы её слушал. Мгновение полной темноты, и они втроём, если не считать одного привидения, уже стояли в комнате, служащей Клермону спальней в североводском поместье.

Кат Ворон сразу же попрощался с ними. Стоило ему исчезнуть, и на Татьяну обрушилась такая беспросветная тоска, что она сорвалась с места и выскочила за дверь.

Обескураженный бегством девушки Клермон бросился было за ней, но передумал и вернулся к себе. Злости он не испытывал, лишь безмерную усталость и досаду на беглянку, не дающую ему покоя. Он позвонил в колокольчик и приказал запыхавшемуся Римасу, прибежавшему на его зов, чтобы он проследил за гостьей. Узнав, что это та самая красавица, которую он видел во время Священного праздника, мальчишка расплылся в понимающей улыбке, тем не менее внимательно выслушал хозяйские указания и лишь потом убежал.

Первым делом Римас помчался к караульным, чтобы при обходе они ни в коем случае не спускали с поводков сторожевых псов, а тех, что уже гуляют на свободе, срочно посадили на цепь, иначе князь с них самих спустит шкуру, если псы нападут на его гостью, которая сейчас шляется по поместью. А ещё они должны приглядывать за ней, но так, чтобы она не почувствовала, что за ней следят. И главное, никого к ней не подпускать, и если стража не уследит за этим, то может заранее попрощаться с головой.

С чувством выполненного долга слуга и хозяин занялись своими делами. Римас засел в будке для караульных, в ожидании вестей о девушке; чтобы скоротать время, он достал недочитанную книгу. Клермон после ухода мальчишки-оруженосца позвонил в колокольчик и распорядился приготовить ему ванну, приняв которую, переоделся в чистое бельё и упал на кровать. Стоило голове коснуться подушки, и он мгновенно провалился в сон без сновидений.

Тем временем Татьяна, поплутав по извилистым коридорам, толкнула очередную дверь и оказалась под открытым небом. Это был выход для слуг, и она, брезгливо морщась, побрела босыми ногами по дорожке, раскисшей от недавнего дождя. После бесцельного хождения среди хозяйственных построек она оказалась у стены, сложенной из камня, и вскоре нашла ворота, запертые на замок. Она подергала за ручку невысокую дверь, прорезанную в них, и та неожиданно открылась.

Памятуя об осторожности, она выглянула наружу и поняла, что вышла к ландшафтному парку, об этом говорили геометрически выверенные дорожки, цветники, фонтаны, павильоны, белеющие скульптуры и прочие садовые украшения на фоне аккуратно подстриженной зелени.

«Гляди-ка, прямо-таки настоящий Версаль. Ну или наш Петергоф, судя по близкому прибою. Кто бы мог подумать, что теперь он живёт в королевской роскоши. Выходит, Североводское княжество — очень богатое княжество. Что ж, я рада за него», — подумала Татьяна и зябко передёрнула плечами. Поднявшийся холодный ветер гулял не только по голым ногам. Куртка Клермона, которая оставалась её единственной одеждой, была свободного покроя и едва прикрывала ей зад и низ живота. Но дело было не только в холоде. До девушки наконец дошло, что ей придётся жить в обществе с феодальными устоями, причём всю оставшуюся жизнь.

Владычица ночи, явившаяся проведать её после падения в пятнадцатикилометровую дыру, принесла ворох новостей. Что-то её беспокоило, и она разговорилась. От неё Татьяна узнала, что прилипчивый карлик — это муж Тайры и что он сумел починить Двойное Сердце, поэтому планете больше ничего не угрожает. Весть об уходе хранителей с их бандой звёздных демонов оставила её равнодушной, чего не скажешь о том, что вместе с ними уйдёт Кат Ворон. По предположениям Владычицы ночи, ему каким-то образом удалось преодолеть недостатки энергетической формы, заставляющие его так или иначе возвращаться к первичной форме. Впрочем, Татьяна сама заметила, что Кат больше не перекидывается в того охотника за нечистью, каким он был в самом начале их знакомства. Потом Владычица ночи сказала, что, по всей видимости, она тоже покинет Трис, поскольку Ладмон не успокоится, пока не выяснит, куда делся Сирт, их родная планета, и всё её население, разбросанное по одиннадцатому континууму. Поняв, что она чего-то недоговаривает, Татьяна спросила, что будет с ней. Поколебавшись, Владычица ночи ответила, что, скорей всего, её оставят на Трисе — из-за неясности того, как ей удалось самостоятельно покинуть ячейку Хранилища, хотя ей кажется, что это дело рук Ладмона.

Во время встречи с ИЭФ Татьяна даже обрадовалась, что больше её не запихают в Хранилище, но теперь всё было иначе.

«Господи! Остаться одной на чужой планете, да ещё после ужасов, о которых рассказывал Клермон?» — подумала она, и в предчувствии нелёгких времён её начала бить нервная дрожь.

Борясь с подступающей паникой, она снова прислушалась, но никто её не искал: лишь шумело море, да слышались далёкие голоса. Они доносились из порта, где круглосуточно кипела жизнь. Одни корабли уходили, другие приходили, и матросы, спускающиеся на берег, радостно орали в предвкушении выпивки, нормальной еды и доступных женщин.

«Если я ему не нужна, то какого чёрта он притащил меня сюда?» — тоскливо подумала девушка и побрела в направлении прибоя.

Ободрав ноги в кровь, она вышла на высокое скалистое плато. Парковая зона осталась позади, и здесь ничего не росло, кроме двух старых сосен, покорёженных ветрами. Утёс огораживал низкий, но широкий парапет, и она, подойдя к нему, посмотрела на бескрайнюю даль волнующегося моря. «Утопиться, что ли?» — с безразличием подумала она и глянула вниз. Высокие волны обходили акульи зубы рифов, чтобы потом всей своей мощью обрушиться на скалистую стену утёса, изрезанную трещинами. Представив, как её тело измолотит прибой, Татьяна передумала расставаться с жизнью и, постелив куртку, уселась на парапете. Холодный ветер пробирал до костей и она, сжавшись, обняла колени руками.

Вид сиротливо сидящей девушки, беззащитной в своей наготе, вызвал у Клермона жалость и в то же время странное волнение, которое было ему внове. С летящими по ветру волосами, она была не просто прекрасна, она казалась недостижимой, как мечта. «Чужеземная птица, что заблудилась среди звёзд и теперь не знает, где её дом», — подумалось ему, и он, чтобы избавиться от пронзительных строчек древнего поэта о любви, быстрым шагом пересёк разделяющее их расстояние.

— Хватит бродить по поместью, пугая мне стражу, — он накинул на плечи девушки тёплую накидку и ворчливо добавил: — Вот чего тебе дома не сиделось? Сама не спишь и мне не даёшь.

Клермон подхватил её на руки, и она, не выдержав, заплакала.

— Ну, что теперь случилось? — спросил он, видя, что она никак не унимается.

Досадуя, Татьяна стукнула его по спине.

— Ты меня не любишь!

— С чего такие выводы?

— Бросил одну и ещё спрашивает! Надеялся, что я сбегу? Фиг тебе! Останусь и буду портить тебе жизнь. Понял?

— Разве я против? — миролюбиво вопросил Клермон и коснулся поцелуем её заледеневших губ. — Прости! Я так вымотался, что не выдержал и заснул. А потом меня растолкал оруженосец, с воплями, что ты хочешь спрыгнуть со Скалистого утёса.