— Орис не захочет метаться в агонии, — сказала Тильда. Она все еще стояла, и все еще говорила совершенно спокойно. — Мы уже обсуждали это. Он захочет уйти… более достойно. У него почти столько же энергии, сколько у Великого мастера. Если несколько сильных бойцов помогут ему, возможно, он сумеет Вознестись.

«Нет!» — чуть было не заорал я.

Но что я мог возразить реально?

Боней грустно склонила голову.

— Что ж, такой человек, как он, конечно, захочет уйти именно так… — пробормотала она. Затем вновь подняла глаза на Тильду. — Моя внутренняя энергия тоже почти на грани с Великим мастером. Если он примет мою помощь, для меня честь предложить ее.

— Это говорите с Орисом, — сказала Тильда, вновь присаживаясь. — Я в этом ничего не понимаю.

Насколько тяжело Орису дались ранним утром следующего дня последние несколько шагов до площадки перед алтарем бога Подземного Царства — я не знаю. Но шел он почти ровно и прямо, как и тогда, на турнире. Перед тем, как отправиться в этот буквально последний путь, положил руку мне на плечо.

— Школа теперь твоя, Лис. Я знаю, ты справишься.

И поглядел мне глаза в глаза. Белки у него были совсем желтые, зрачки метались. Кожа — очень горячая на ощупь. Я даже обнять его не мог, чтобы не сделать больнее, поэтому просто сжал руку у себя на плече.

— Все сделаю для этого, папа.

Потом он обернулся к племяннику.

— Поддерживай Лиса, Герт.

— Конечно, дядя, — двоюродный брат чуть не плакал, но держался.

Тильда тоже его не обнимала и не целовала — ее вообще здесь не было. Орис запретил ей приходить, и Боней его поддержала. Кажется, старая Цапля была чем-то обеспокоена в состоянии матери, но вслух она ничего не говорила, наоборот, всячески успокаивала ее, что с ребенком все хорошо. Я тоже не спрашивал: сделать-то все равно ничего не мог.

Вот Орис занял место рядом с алтарем, где уже ждали Фиен, мастер Кеверт, мастер Он, мастер Гарт и мастер Фидер — все мастера Школы. И Сорафия Боней, которая довольно странно смотрелась рядом с этими мускулистыми молодыми мужчинами. Лела Он тоже предложила свою помощь, но Орис отказал: для первого ранга это опасно.

Они встали в круг, словно на детском утреннике. Сцена выглядела бы смешной, если бы я не видел, как Ориса била дрожь. По сомкнутым рукам хлынул поток внутренней энергии.

Я сцепил зубы. Если у Ориса не получится довести дело до самосожжения, он просто ускорит агонию и будет мучиться еще несколько часов — и что тогда? Перерезать ему горло? Или смотреть?

Но у Ориса получилось. Всего две-три минуты, кажется, меньше, чем это заняло у Великого мастера Олера, — и он оттолкнул руки Боней и Фиена, стоявших вплотную.

Только черный жирный пепел осыпался на траву.

«Надо было сказать ему, что я его люблю, — подумал я. — Почему не сказал? Ему было бы приятно».

Но вслух произнес другое, обращаясь к Герту:

— Пойдем. Скоро начнется тренировка. А потом у нас очень много дел.

Прошу у тебя, Господи, милости для моего второго отца, Ориса Коннаха. Он совершил грех против воли Твоей, которого нет страшнее, но совершил его от незнания, от невозможности услышать Твою проповедь и слова Твоих пророков. Прошу милосердия для тех, кто помогал ему. И прошу милосердия для себя, потому что мог проповедовать перед ним — но не сказал ни слова из трусости и гордыни. Прошу Тебя, милосердия.

Милосердия.

Милосердия.

У меня нет оправдания. Я должен был. И не захотел вступать с ним в спор, который заранее посчитал пустым.

Мне этот грех не искупить. Но он! Он виноват меньше, Ты ведь видишь это. Прошу Тебя, помоги его душе спастись из внешней тьмы. Если есть хоть что-то, что я могу сделать для этого — укажи мне путь.

Прошу тебя, Господи.

— Вы хотите от меня — что? — пораженно переспросила Сорафия Боней.

— Сельских лекарей, — сказал я. — Точнее, хотим, чтобы ваши ученики поработали целителями в наших деревнях. Оплата помесячно, вне зависимости от количества больных. Охрану гарантирую. Да и вряд ли кто-то будет на них тут нападать. А взамен можете присылать сюда две группы ваших старших адептов — наши наставники возьмут их в оборот.

— Ну, я бы не стал говорить так конкретно… — пробормотал Фиен. — Для начала мне нужно самому взглянуть на их уровень. Кеверт говорил, что у ваших ребят вполне достойная база, однако… — он сделал паузу, подбирая слова.

— В общем, решим в процессе, — вклинился я.

И бросил на своего заместителя короткий взгляд: мол, не порть мне дипломатию, это уже технические детали пошли. Фиен приподнял бровь — но замолчал.

— Зачем вам лекари в деревнях? — спросила Боней таким тоном, как будто подозревала меня в чем-то нехорошем.

— Чтобы увеличить численность населения, разумеется, — удивленно сказал я. — Причем заметьте, я не прошу вас прислать высококлассных мастеров, способных работать с внутренними органами человека… Как, кстати, называется это искусство?

— Хирургия, — сухо проговорила Боней.

Ага, вот я и узнал это слово в местном языке!

— Спасибо, буду знать. Так вот, я не прошу отправить хирургов. Но у крестьян гигантская убыль при родах и в результате плохой обработки ран, которые они получают во время полевых работ. Плюс последствия обморожений зимой. Люди, способные спасти хотя бы часть обреченных, дадут мне и моим наследникам на горизонте десяти-двадцати лет, может быть, две-три сотни человек трудоспособного населения.

Скорее всего, даже больше, учитывая общую численность податных крестьян у Коннахов в две с половиной тысячи. Но возьмем максимально консервативную оценку.

Сорафия расхохоталась своим профессиональным серебристым смехом (представляю, как в свое время она сдавала по нему зачет какой-нибудь суровой наставнице).

— Далеко загадываете, Лис! Одна группа лекарей… нет, скорее полторы — у вас же двенадцать деревень! Две группы бойцов… А старших учеников у меня в принципе сейчас не так много, это не секрет. Может, проще вовсе объединить наши Школы?

— Ну, я намеревался поднять эту тему несколько позже, — невозмутимо проговорил я, — но можем условиться о помолвке сейчас. Либо с вами, либо с кем-то из ваших внучек, на ваш выбор. Свадьбу, конечно, придется отложить — пока я еще несколько молод.

Сорафия фыркнула, Фиен каменно молчал рядом, но я прямо чувствовал, каких усилий ему стоило сохранять невозмутимость.

— Вот именно, — заметила Боней с той же веселостью. — Молоды вы еще — так сразу брать меня в оборот!

— А вы сами подумайте, — сказал я. — После смерти моего отца мы оказались в уязвимом положении. Вы — тоже уже год как танцуете на углях… а то и дольше, если я верно понимаю ситуацию. Объединить усилия в данной ситуации очень разумно и логично. Мне нужна продовольственная безопасность и зачистка ближайшей провинции от угроз вроде Воронов и точек напряжения, вроде непонятной ситуации с Флитлином и Уорином, а также разрешить конфликт со Школой Тростника. Вам — нужна надежная защита против Гильдии Медиков. Я вижу, что вы, лично вы — надежный человек, уважающий свои договоренности. Вы, возможно, тоже уже сделали такой вывод обо мне… впрочем, если не сделали, готов подождать и доказать вам.

Сорафия чуть покачала головой, сардонически улыбнулась уголком рта. Я снова отчетливо увидел, насколько красива она была в молодости — лучше той же Ясы. Точнее, не так: женская красота — не универсальная штука, у нее нет единой линейки. Яса Керн была мне особенно мила из-за ее поверхностного сходства с Алёной, но у Сорафии в молодости явно присутствовала та изысканность черт, которая делает обычное женское лицо произведением искусства. Особенно если его правильно подать, а я был абсолютно уверен, что Боней это умела.

— Вот что, молодой человек, — сказала она. — Я вернусь в Тверн, приму текущие экзамены у моего молодняка — и посмотрю, скольких я смогу выделить. И да, идея обменяться группами старших учеников мне нравится. Но тут нужно говорить предметно, едва ли не поименно. Сейчас я не готова представить вам список. Опять же, финансовая составляющая…