Чтобы понять, смогу ли я справиться с этим паразитом, к сожалению нужно было пробовать — другого пути не было, потому что времени было мало, некоторых пациентов серая пелена уже почти полностью скрывала.

Прямо передо мной лежал уже действительно отчаявшийся пациент. Если бы его не погрузили в магическую кому, боюсь, я бы его уже не застала в живых.

Я влила буквально каплю магии, чтобы посмотреть, как то, что находится у него в мозге, среагирует на мой дар. Сначала ничего не происходило. Потом мужчина резко выгнулся, вызвав удивление со стороны подошедших Сорина и Руфина.

— Это невозможно! Он под магической комой!

— Простите, господа, не предупредила: я влила ему немного магии, чтобы посмотреть, смогу ли я сразу вытащить это.

Но вытаскивать ничего не пришлось. Я взглянула на голову пациента, который пока не приходил в себя, но тело его дёргалось, глаза под закрытыми веками тоже бегали. Белёсая личинка в голове пациента сжималась, будто бы растворяясь, но при этом продолжала испускать свечение, которое с каждой новой пульсацией становилось всё менее интенсивным.

— Он погибает! — вскричал Руфин, который держал пациента за руку.

А я вдруг поняла, что забыла привлечь целителей, и, словно я находилась в своей операционной, приказала:

— Чистите его, паразит погибает и выкидывает массу токсинов, надо очистить кровь.

Это была как раз задача, подвластная целителям. Я увидела, как магия двигается по организму, растворяя неприятные, мутные бело-жёлтые хлопья, оставшиеся после гибели листерии.

Но нам понадобилось ещё около двадцати минут, пока угроза жизни для пациента миновала. Это стало понятно, когда он перестал дёргаться, словно кукла на верёвочках, и спокойно, глубоко задышал.

Мы трое практически повалились и уселись прямо на пол.

Я же, оглядев количество коек, поняла, что мы умрём от истощения и усталости прежде, чем вылечим всех здесь находящихся.

— Что будем делать? — спросила я.

И то, что я услышала в ответ, мне не понравилось.

— Есть вариант, — сказал Руфин.

— Какой? — спросила я, уже чувствуя, что мне не понравится то, что я услышу.

— Я точно не знаю, сработает ли он или нет, — замялся целитель. — На целительскую магию, конечно, такое не работает, но ваша магия — она другая. Вы всё-таки обладаете магией жизни. Она сродни... сродни магии стихий, тому, из чего состоит дракон.

И мне стало не по себе, потому что Руфин снова взял паузу, прежде чем продолжить.

— И что? — стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросила я.

— Если вы будете пропускать потоки магии сквозь дракона, то, по идее, он должен сработать как усилитель. И в этом случае ваши магические потоки, смешавшись с его, станут более мощными, и таким образом при одинаковых затратах энергии вы сможете сделать в десятки раз больше.

Целитель смутился, видимо поняв, что всё, что он сказал, относилось только ко мне, будто бы я всё должна сделать одна, и добавил:

— И мы тогда сможем воздействовать на большее количество пациентов. И теперь, когда мы знаем, что надо делать... Мы будем видеть, как только паразит начнёт погибать, и сразу запустим процесс очистки. В этом случае не получится такого отравления, как с нашим первым пациентом.

Я посмотрела на Сорина, который всё это время молчал.

— А вы что молчите, целитель Сорин? — спросила я.

— Я никогда не сталкивался с такой магией, как у вас. Но почему бы не попробовать, если есть шанс, что это сработает?

И в этом я, кстати, была согласна с целителями. Почему бы не попробовать, если есть шанс?

Вот только вряд ли генерал разрешит пропускать мою магию через любого другого дракона. А это значит, что пропускать магию я буду только через него.

Чем может закончиться, было совершенно непонятно, но другого выхода не было.

Но, прежде чем приступить к лечению, требовалось выяснить одну вещь, и я спросила целителей:

— А вы сами думали о том, откуда зараза проникла?

Но ответил мне генерал, который как раз распахнул дверь и, увидев нас, валяющихся на полу, моментально подскочил ко мне и поднял на руки.

— Господин генерал, поставьте меня, — возмутилась я.

— Нет. Я вас поставлю, а вы снова упадёте на пол, — почему-то с уверенностью в этом сообщил генерал и добавил: — Сейчас найду, куда вас посадить.

Руфин, кряхтя, поднялся и притащил откуда-то стул. Туда-то меня генерал и пристроил.

— Господин генерал, вы нашли причину?

Лицо генерала помрачнело. И я вдруг поняла, что не хочу слышать, что он сейчас скажет, и воскликнула:

— Не рассказывайте! Скажите только одно, это... продолжится?

— Уже нет, — глухим голосом ответил генерал.

Руфин и Сорин переглянулись.

А я вдруг поняла, что не всегда гуманизм может быть уместен... И если генерал что-то сделал с теми, кто травил почву и воду специально, намеренно, зная, что люди будут умирать в мучениях, то, значит, они сами дали ему на это право.

Хотя насилие порождает насилие. И это аксиома. А значит, что ничего ещё не закончилось.

— А как у вас успехи? — спросил генерал.

Ответил ему Руфин:

— Из хорошего: мы знаем, как избавиться от паразита. А из плохого: нас слишком мало, чтобы успеть справиться со всеми.

Генерал внимательно взглянул на меня, потом перевёл взгляд на Руфина.

— Почему у меня такое впечатление, что вы мне что-то недоговариваете?

— Потому что мы недоговорили, — сказала я и услышала, как стоявший позади меня Руфин сглотнул.

«Ну да, — подумала я, — с этим страшным генералом никто так не разговаривает, кроме меня».

— В общем, господин генерал, нам нужна ваша помощь, — всё же решилась я произнести.

И я попросила Руфина объяснить, что должно происходить.

Я внимательно отслеживала реакцию генерала, почему-то мне казалось, что он откажется. Но всё вышло с точностью наоборот, и генерал согласился.

— Это может быть больно, — предупредил Руфин.

Генерал взглянул на него так, что, глядя на лицо генерала, можно было прочитать: «Не смешите мои тапки».

Прошло ещё несколько минут, прежде чем мы решились попробовать.

Тут дело было даже не в том, получится ли у меня пропустить магию через генерала, а в том, будут ли успевать Руфин и Сорин проводить очищающую терапию тем, в ком паразит начнёт погибать.

Я встала позади генерала и хотела взять его ладони в свои. Ну и сама не заметила, как оказалась прижата к нему спиной. Мои руки лежали внутри его крупных ладоней, а его подбородок опять упирался мне в макушку. Я спиной ощущала, как при каждом вдохе вздымается мощная грудь. И это мешало мне сосредоточиться.

Поэтому несколько секунд я просто стояла, пытаясь собраться с мыслями.

Вдруг генерал сказал, и голос его был будто простуженный, звучал глухо и с лёгкой хрипотцой:

— Начинайте, Дария.

Я представила себе, как у меня из рук выходит зелёная энергия и впитывается в ладони генерала. Сначала маленькая капля, потом всё больше и больше.

Я прикрыла глаза и представила себя этаким родником, в который сливаются все вешние воды. И поэтому сначала он давал воду по капельке, но напор, который появился откуда ни возьмись, вдруг начал прибывать. И из капелек это превратилось в тонкую струйку, а потом пошло сплошным потоком.

И вот когда я увидела этот сплошной светящийся поток, я услышала стон. И вдруг поняла, что это мой стон. А потом я услышала ещё один, и это был стон генерала. А потом даже сквозь прикрытые глаза я увидела, что от нас распространяется бело-зелёное свечение.

И как только это свечение коснулось пациентов, у них начинались судороги.

Лазарет весь наполнился криками. Сорин и Руфин носились между койками, рисуя какие-то плетения над каждым, у кого гибли паразиты.

И в какой-то момент мне показалось, что радиус воздействия достиг противоположной стены. И я представила, что закрываю заслонки на своих ладонях.