— Потому что истинный у меня уже был, — сказала я и показала Марен, подняв руку, шрам. — Вот то, что осталось от моей метки. Он выжег её своим пламенем, раскалив родовой перстень своим пламенем.

Но Марен похоже мне не поверила

— Скажи мне, ты что-то чувствуешь к Даргону?

Я удивлённо взглянула на женщину: «Она меня что, уговаривать собралась?»

Марен, заметив смой взгляд пояснила:

— Пойми, Айрин, вид огня Дарга, который был для тебя безопасен, действительно может свидетельствовать о том, что он потенциально твой истинный, и, поверь, многие подумали то же, что и он.

— Нет, — покачала я головой. — Хотя сейчас, наверное, чувствую, что испугалась, когда он напал на меня.

— Где тебя воспитывали? — усмехнулась Марен. — Ты что, не знаешь, что драконы без пары нестабильны? Что их очень легко вывести из себя? А тем более, что сильнее Даргона здесь никого нет. И любое неповиновение его дракон воспринимает как посягательство на свою власть.

Я вздохнула.

— Ну, теперь уже ничего не изменишь.

— Да. — подтвердила Маре, — плохо, что он при всех признал тебя истинной. Боюсь, что тебе придётся войти в его дом.

— А как же правила? — возмутилась я, — он же сам сказал, «что тот, кто может сам себя обеспечить, не обязан ни под кого ложиться».

— Ты же знаешь, что правила пишут те, кто находится у власти.

— Ну уж нет, — сказала я. — Не согласна. И не собираюсь ни к кому входить в дом.

После разговора я всё же пошла вымылась и сбегала к Корну с Витором, отнесла им мяса из своей доли. Нам с Марен и так много, а им, скорее всего по местным 'справедливым правилам и того не достанется.

Витор обнял меня:

— Айрин, ты научишь меня охотиться?

— Конечно, ты же дракон, ты обязательно сможешь, — сказала я, подумав, что мальчику, наверное, здесь скучно, потому что детей в поселении не было.

А вечером в дверь хижины Марен постучали.

Пришла одна из женщин, которых я видела там, когда делили мясо. Я сидела, подшивала свою юбку-брюки, потому что на охоте порвала одну штанину.

Дверь открыла Марен, и я услышала:

— Уходи. Зачем пришла?

— Я пришла к Айрин.

— Что тебе от неё надо?

— Мне надо с ней поговорить.

— Марен, пусть она зайдёт! — крикнула я.

Марен поджала губы и впустила женщину. Молодая, красивая, мне даже стало любопытно, как она сюда попала. Зелёные глаза, светлая кожа, волосы тёмно-каштанового цвета, заплетены в толстую косу, она была не из тех, кто остался здесь из моего каравана, похоже, что из местных.

Движения у неё был плавные, и вся она была очень женственная, начиная с пышных форм, и заканчивая медленной тягучей речью.

Возможно поэтому, я начала её расспрашивать, немного раздражала такая медлительность.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ялая.

Ялая присела к столу и, обернувшись на Марне, попросила:

— Марен, ты можешь оставить нас?

— Ладно, — недовольно пробурчала Марен, — я выйду, но скоро вернусь.

— Говори, Ялая, зачем пришла? — спросила я женщину. Я примерно предполагала, зачем она явилась. Но мне было интересно, как она это скажет.

— Я пришла попросить. Когда ты войдёшь в дом Даргона, разреши мне приходить к нему.

Я пока не стала говорить, что я не собираюсь входить ни в какой дом никакого Даргона. Но, поскольку я не поняла, что она точно имела в виду, поэтому переспросила:

— В смысле «приходить»?

Я подумала, вдруг она ему готовит или убирается.

— Сейчас я иногда хожу к нему, и он даёт мне еду, ты не думай, — поспешно добавила она. — Он мне нравится, если бы он мне не нравился, я бы не ходила. Просто я не такая, как ты, я не смогу охотиться и не хочу идти в дом к мужчине, которого не люблю.

До меня дошло, но я на всякий случай переспросила:

— То есть ты спишь с Даргоном за еду?

И, видимо, у меня это не очень корректно прозвучало, потому что она вдруг вскочила, посмотрела снова на меня со злостью и произнесла:

— Ну, не все же такие талантливые, как ты! А жить-то надо! Как ты думаешь, здесь выжить, в Мёртвых землях, если у тебя нет ничего и выйти ты отсюда не можешь⁈

— Прости. — миролюбиво произнесла я, — я не хотела тебя обидеть, просто мне не нравится эта ситуация. Смотри, в лесу можно добывать много мяса, и, наверное, можно попробовать вырастить больше урожая. И всё это можно поделить между всеми. Но нельзя заставлять человека обменивать тепло тела на еду.

Но она встала, посмотрела на меня и сказала:

— Значит, ты не пустишь меня?

И я поняла, что мне не удалось до неё донести ту мысль, которую я хотела. Но я ещё больше уверилась в том, что ни в чей дом я входить не собираюсь.

Ялая ушла.

Марен вошла в дом. По её лицу я заметила, что она всё слышала.

— Это правда? — спросила я её.

— Да, — сказала Марен. — Это правда. И не она одна.

«Вот что скрывалось за фасадом красивых слов, что каждый должен работать, чтобы получить еду»…

— Ну уж нет, — сказала я. — Я так жить не буду.

— Он выгонит тебя, — сказала Марен. — Даргон не потерпит, если ты не станешь ему подчиняться.

— Значит, я уйду.

— Куда? Здесь можно жить только в этом месте.

Оказалось, что в Мёртвых землях есть вот такие оазисы, куда не заходят те, кто опасен для людей. Но мужчины, которые исследовали возможности расширить поселение, пока нашли только это место.

— Ну, может, ещё не выгонит, — сказала я. — В любом случае, я с ним поговорю, возможно мы найдём компромисс.

Компромисс с Даргом мы не нашли: я не была готова переехать к нему в дом, а он искренне не понимал, почему.

Полудракон вбил себе в голову, что я его истинная, и дал мне три дня на то, чтобы принять это. Никто всерьёз не мог подумать о том, что я могу уйти, и, никто даже не предложил мне этого.

Пророчество Марен, что меня выгонят не оправдались, потому что женщин не выгоняли. Эти мужланы считали, что женщина должна принять свою долю. Кстати, большинство женщин, живущих в поселении, завидовали мне. Я с ними почти не общалась, просто даже не успела со всеми познакомиться, это Марен приносила мне сплетни.

Дарг просто поставил меня перед фактом, что поскольку его огонь не причинил мне вреда, то я буду жить с ним, хочу я этого или нет. Я попыталась поговорить с Кейланом, он казался мне наиболее адекватным, но Кейлан не стал меня слушать.

Марен мне потом объяснила, что магия здесь не работает, и только Дарг обладает ей в силу принадлежности к драконьему роду. Потому что драконы и есть магия, именно поэтому его огонь здесь подчиняется ему, а все остальные, даже, если и обладали какой-то магией вне Мёртвых земель утратили эту способность.

— Поэтому никто не пойдёт против Дарга, —сказала Марен, — по крайней мере из мужчин.

И я приняла решение уйти в лес. Я не ощущала от леса опасности, наоборот, мне понравилось, как мы с ним общались, и я надеялась с его помощью найти ещё такое же место, где можно будет жить. А ещё мне хотелось разобраться с тем, что со мной происходило.

Магия стрел, ощущение причастности к этому месту, всё это было не просто так. И я надеялась, что в лесу я получу ответы на эти вопросы.

До того, как уйти я зашла к Корну и Витору, пообещала им, что как только смогу, я заберу их. Попыталась им объяснить, почему я ухожу, и попросила ничего не предпринимать.

Я ушла в последний вечер третьего дня, обозначенного Даргом, взяла с собой вяленого мяса и немного сухарей. Привычного хлеба здесь не было, потому что не было ни ржи, ни пшеницы, сухари делали из гороховой муки. Больше местные жители ничего не придумали.

А когда я уже подходила к кромке леса, то увидела, что за мной бежит Дарг. Я испугалась, но лес был рядом, и я вдруг почувствовала, что это моё место, и здесь Дарг не сможет мне ничего сделать.

И шагнула за кромку леса.

— Айрин, стой! — в отчаянье крикнул Дарг, и с разбега попытался заскочить в лес, но его отбросило.