Я была в своей подводе, которую попросила Римуса поставить поближе к внутреннему кругу, чтобы быть ближе к центру, а не стоять с краю. Поэтому, когда услышала голоса, выглянула из повозки и увидела верхового. И мне показалось, что он спросил: «Есть ли целитель?»

Я подумала: «Надеюсь, у Римуса хватит ума сказать, что целителя нет, а есть только лекарка. И пусть верховой едет дальше».

Но то ли вопрос был серьёзный, то ли аргументы у верхового были железные, а только спустя несколько минут пришёл Римус. Лицо его было настороженное, и он сказал:

— Прости, Дария, похоже, тебе всё же придётся применить свою целительскую магию.

— Зачем? — спросила я.

— Да там что-то случилось то ли с лордом, то ли с его хозяином. Я сказал, что есть у нас лекарка. Но ты смотри: если что, я не говорил, что ты целительница... Если для лекарки это будет сложный случай, так и скажи сразу, не бойся. Потому что, знаешь, со сложными лучше не связываться: не дай бог не получится, эти разбираться не станут.

Что «эти» будут делать, Римус не сказал, но и так было понятно, что от аристократов надо бы держаться подальше, особенно когда ты в дороге.

Я попросила Римуса найти мне кого-нибудь, кто мог бы посидеть с ребёнком, и направилась в сторону верхового.

Он так и сидел на лошади, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Я заметила, что мужчина не похож на тех, кого я видела в деревне. Он как будто был более высокий, более мощный... Красивый.

— Доброй ночи, — сказала я. — Вы искали лекарку?

Выражение лица у мужчины было надменным. Он смерил меня взглядом.

— Ты лекарка? — переспросил он.

Я подумала, что мужик умом не отличается или глуховат.

— Да, я лекарка, — решила я не нервничать и повторить.

— Поехали со мной, — заявил он.

Я сделала шаг назад.

— Я никуда не поеду.

— Не спорь, — угрожающе сказал мужчина.

Я в растерянности оглянулась. Римус подошёл, поклонился. Мне не понравилось, что в его голосе звучали подобострастные нотки.

— Господин, вы не могли бы привезти того, кому нужна помощь, сюда?

— Помощь нужна срочно, — сказал мужчина. — И я не могу себе позволить везти его сюда.

И мужчина как-то хитро развернулся. Конь его сделал пару шагов, и неожиданно верховой схватил меня и закинул к себе на седло, прямо перекинул меня поперёк седла, на живот. Я даже не успела ничего сказать.

— Я верну её скоро, — сказал мужчина, и мы ускакали в ночь.

К счастью, ехали мы недолго. Но когда он меня снял с коня, у меня болели рёбра, и меня стошнило. Я выпрямилась, пытаясь восстановить дыхание.

— Что с тобой? Ты больна? — спросил он.

— Это вы больны, — сказала я. — Неужели нельзя было объяснить по-человечески?

— Я не умею по-человечески, — усмехнулся… дракон.

Я только сейчас заметила, что глаза его слегка светятся, черты лица несколько хищные.

— Где больной? — резко, еле сдерживаясь, чтобы не послать красавчика, спросила я, не имея никакого желания никого лечить.

В нескольких шагах от того места, где он меня ссадил, стояла большая богатая карета. Возле неё стоял пожилой, высокий, мощный мужчина, но выглядел он гораздо старше первого.

— Фэйд, ты нашёл целителя? — спросил он.

— Впереди был только один обоз, там была лекарка. Я её привёз.

Мужчина посмотрел на меня:

— Ты лекарка?

Я не стала язвить, просто ответила:

— Да, это я. Где больной?

Мужчина обречённо вздохнул и сказал:

— Боюсь, что лекарке здесь не справиться.

— Дайте мне свет, — сказала я тем тоном, которым обычно командовала на операции.

И, как ни странно, это сработало. И свет мне дали, хороший, такой обычно получался, когда использовали артефакты.

Карета была сделана как большая кровать, то есть там были разложены лавки, и внутри, в этом пространстве, лежал ребёнок, мальчик. Лицо у него было измученное и заплаканное.

— Привет, — сказала я, понимая, что вся моя злость куда-то улетучилась. — У тебя что-то болит?

— Ноги, — раздался из-за спины голос пожилого мужчины.

— Можно я посмотрю? — спросила я у мальчика, не оборачиваясь на мужчину.

Он открыл и закрыл глаза, как будто не в силах говорить.

Мальчику на вид было лет восемь, может быть, десять. Я сняла с ног мальчика какие-то влажные тряпки, пахнущие травой. Пахло сабельником и полынью. За то недолгое время, что я жила в деревне, я научилась отличать разные виды лекарственных настоев. Один снимал мышечную боль, другой был противовоспалительным.

Ноги у ребёнка были несоразмерно худые, такое впечатление, что мышцы на них были атрофированы. Вдохнула и посмотрела целительским зрением. Серая дымка была не в ногах, она окружала мальчика так, как будто у него болезнь находилась по центру тела, дымка опоясывала словно широкий серый пояс.

— Вы можете его перевернуть? — попросила я, обратившись к мужчине, который так и стоял у меня за спиной. Я боялась сама поднимать ребёнка: вдруг у меня не хватит сил, а я пока не знаю, что за хворь такая.

Мужчина не стал спорить и, выйдя у меня из-за спины, быстро и ловко перевернул ребёнка. И стало видно, я чуть было не ахнула: серая дымка проходила вдоль позвоночника и плотно скапливалась на пояснице.

— Он не ходит. — сказала я, не спрашивая.

— Да, — ответил мужчина и удивлённо спросил: — Как вы узнали? Фэйд вам сказал?

Вдруг откуда-то послышалось возмущённое:

— Я никому и ничего не говорил!

Я повернулась к мужчине, но не стала ни отвечать, ни комментировать, просто спросила:

— Вы не против, если я сниму боль, используя целительскую магию?

— А почему я должен быть против? Если у тебя получится и ему станет легче, то я тебя награжу.

— У меня нет документа на применение целительской магии, — честно призналась я.

— Не объясняй, — махнул рукой мужчина. — Делай, потом разберёмся.

Вылечить мальчика сразу я не могла, но я видела, что ему можно помочь. Только одной магией его не спасти, это так же, как со сложными ранами: нужно было использовать комбинацию хирургических изменений и целительского заживления, но боль ему снять я могла.

И я направила руки сначала на его позвоночник, потом на ножки. Потом попросила перевернуть и в целом слегка воздействовала на все внутренние органы, потому что он был очень истощён. Видимо, боль длилась не один час, а может быть, даже и не один день. И у малыша пошёл застой в лимфе, и начиналась инфекция в мочевом пузыре.

Видимо, он долго сдерживался, не ходил в туалет и мало пил. К тому же была крапивница, что указывало на аллергическую реакцию, возможно, на какую-то настойку из трав, или ему что-то ещё давали.

Когда я закончила, силы у меня ещё оставались, потратила их не так много. Но вот это чёткое микроскопическое дозирование магии с одновременным сканированием — это меня вымотало до чёрных мушек перед глазами.

И когда я вышла из кареты, а измученный малыш уснул, я очень удивилась, подняв глаза и увидев светлеющее небо и бледнеющие звёзды на нём. Ничего себе, а я даже не заметила, что ночь прошла.

Неподалёку от кареты на земле, на подстилке, сидели грубиян, который увёз меня от обоза, и пожилой мужчина.

Пожилой мужчина сразу встал и подошёл к карете. Спустя некоторое время он вернулся.

— Спасибо тебе, госпожа целительница. Сколько я должен?

Я пожала плечами.

— Я не знаю расценок.

Он достал кошель, на вид кошель был тяжёлый. Я подумала, что там, должно быть, монет двадцать, не меньше.

— Вот, возьми.

Он протянул мне этот кошель, а я обратила внимание, что после того, как мужчина увидел, что я применяю целительскую магию, он начал обращаться ко мне «госпожа». И вспомнила, что то же самое происходило и в деревне: и Лира, и поначалу староста, и кузнец.

Неожиданно мужчина словно задумался, и кошель из рук не выпустил, а я уже руку протянула. Он взглянул на мою руку, потом на меня и сказал: