Двойной фланговый обход. Чудо, как вовремя. Табун вражеской конелюдницы уже не сокращался — он, натурально, таял: от сотни с лишним осталась едва половина. Наконец, кто-то из хтонических тварей то ли скомандовал отступление, то ли просто подал пример всем прочим.

Конетвары выходили из боя: по одному, по три, вот наутек бросились сразу пятеро — у одного из человеческой головы торчал трогательный стальной совочек, вбитый по рукоять чьей-то сильной рукой.

— Почти Канны, — шепотом сообщило умертвие, видевшее все то же, что и я. — Десять лет школьникам рассказывал… «В результате двустороннего охвата…» Только кавалерии у нас нет.

А та возьми, и явись.

Я понял откуда-то: там, наверху, уже знают, что у железнодорожного переезда сошлись сейчас не кони и люди, а одни монстры с другими — и непонятно еще, которые хуже.

Предвидел: если что-то не сделать прямо сейчас, какие-нибудь местные колдуны — видящие или еще кто похуже — найдут ниточку, отследят направление и явятся прямиком сюда, ко мне! Не факт, что после этого мнение капитана егерей будет иметь что смысл, что место.

Отключил контроль: сейчас глаза и уши нужнее были здесь.

— Сколько ниточке ни виться, — бормотал я про себя простую мнемоническую схему, — все равно…

Ниточка свивалась в кольцо, и на то я нанизывал, будто бусины: веру, верность, доблесть, прощение, признание, принятие, разрешение, свободу, покой… Все эти аспекты возникали в моей ментальной сфере как бы сами собой: нужного вида и в подобающем порядке. Мне оставалось только собирать их, один за другим.

— Мастер, — без всегдашней своей фронды, очень серьезно, обратился ко мне мертвый старик Зайнуллин. — У вас осталось примерно две минуты.

— Знаю, — спокойно ответил я. — Ничего, успеваю. — Лети, лети, лепесток…

Нитка-с-бусинами действительно стала больше похожа на небывалой яркости и сложности соцветие. Я подбросил получившийся морок вверх.

— Молодцы, мужики, — прошептал я будто самому себе. — Спите спокойно. Отпускаю.

— Отпускаааю! Куда тебя я отпускаю! — вдруг заорали оба неспящих снага. Ни слуха, ни голоса, не в лад, невпопад… Кажется, кто-то переборщил с локальной привязкой. Интересно, кто бы это мог быть?

Появилось ощущение какой-то страшной, невероятной, потери — такой, после которой не стоит даже и жить.

Умом я понимал, что это просто сам собой оборвался прямой канал сути — после того, как я перегнал по тому мало не весь свой, довольно серьезный, запас эфирных сил.

Душой же ничего понять не смог — да и, говорят, нет души у таких, как я.

[Расшифровка полетного контроля, часть четвертая.]

— КАПО, здесь Черный-лидер! Зомби… Умирают!

— Умирают?

— Ну, деактивируются, отключаются… Не знаю, как правильно.

— Что табун?

— Табун уничтожен! Расход боеприпасов в пределах нормы! Потерь не имею!

— Черный-лидер, на базу!

— Зомби?

— Если там кто и остался, разберутся наземные службы!

— Здесь дежурная смена третьего блока. Черный-лидер, сбросьте на месте маяк, если можно.

— Мы лучше Кацмана сбросим… С ним и работайте!

— Отставить треп в эфире, Черный-лидер!

— Здесь тэ-эс-сто двадцать. Полетное задание выполнено, возвращаюсь.

[От героя, нормальное время.]

— Так вот, Ваня, скажи мне, дорогой ты мой помощник, — нехорошо прищурился капитан егерей, — как так вышло, что ни один из мертвецов не прошел через твой огород?

— Мне, господин капитан, скрывать нечего, — я сделал вид, что вовсе даже и не напрягся. — Знаете же, где я тружусь…

— Ну да, сам же звонил, — согласился егерь, прищура с лица отнюдь не убрав.

— И специальность. И я шаман еще, — продолжил. — Уж шесть-то соток накрыть не проблема.

— Чем накрыть? — почти расслабился капитан.

— Полог отрицания, — я будто читал с листа по учебнику: благо, в этом мире такая техника есть, и даже называется — вот интересно — точно так же, как и в мире мне привычном. — Не то, чтобы я мог отогнать такую толпу мертвецов, да еще мотивированных образом неизвестным… Но сделать вид, что тут нет ничего интересного и быть — для них — не может, вполне!

— Гора с плеч, — обрадовался егерь. — Мне же теперь отчет писать, а за действия официального помощника начальство спросит. Очень сильно может спросить, если что.

— Так и напишите, — посоветовал я. — Или, давайте, я напишу, за себя.

— Без сопливых скользко, — возразил капитан.

Хлопнула дверь. Мы остались одни — все семеро, плюс ставший на время невидимым дух.

— Ну, ты понял, Гвоздь, — начал я с некоторой угрозой в голосе.

— В натуре, Индеец! — сжался тот. — Что я, враг себе, что ли?

— Как ты сказал? Индеец? — удивился я.

— Ну да. Пацаны так говорят, уже дня три. Ну, прическа, нос.

— А чего нос? — удивился я. — Сами-то!

— Мохавк у тебя лихой, — снага явно обрадовался смене темы. — На голове. Круто же!

— Ладно, пусть, — милостиво согласился я. — Так вот, по поводу всего этого…

— Мы ничо! Правда же, Таран?

— Могила, — серьезно кивнул тот.

Я им поверил: не потому, что реально был готов довериться пресловутому слову пацана. Сами знаете, пацан — слову своему хозяин, вот — дал, вот — взял обратно…

Однако, те самые ниточки — которые бечевки, помните? — превратились уже во что-то наподобие реп-шнуров, прочных, длинных, почти не растяжимых. Проще говоря, зародыши ментальных сфер обоих бандитов я контролировал уже вполне успешно.

— Ладно, идите тогда. Прибраться надо, — почти попрощался я.

— Ща, только пацанов обратно перетаскаем, — обрадовался Гвоздь. — Таскание спящего снага. Национальный спорт, нах! Только это… — по лицу мелкого бандита было видно, что мучает его один вопрос.

— Спрашивай, — милостиво разрешил я.

— Марик стопудов спросит, под кем ты ща ходишь… Очень все серьезно, в натуре! Чо сказать?

— Правду, конечно, — я пожал плечами.

Требовалось немного потянуть время — чтобы, как минимум, прикинуть, кто из серьезных разумных мог бы меня поддерживать. Чтобы и внушало, и проверить было — никак.

— Так и скажи, Индеец — тролль при серьезных делах, ну и ходит под авторитетами. Знаешь, есть такой — Гил-Гэлад?

«Агуш да дардиин, агуш да хенна!»

Горбун из Нокграфтона

[От героя. Сервитут, день восьмой — воскресенье.]

Вчера была суббота.

В день этот, отведенный для отдыха, удивительным образом уместилась целая прорва событий. Расскажи мне о таком кто другой, я бы подумал — вот фабула остросюжетного романа, а не реальная жизнь! И ничего ведь не предвещало.

Впрочем, судите сами.

Сначала я отправился в болотный замок, за спиртом — то ли искать, где он есть, то ли алхимическим способом гнать новый.

Потом встретился с заказчиками — даже немного с теми подрался, чудом никого не убив. Ладно, отпустил почти с миром — отдав заказ и получив за него оплату: ценную, округлую, звонкую.

Потом укрывал все тех же заказчиков у себя в дому: снага чудом сумели избежать встречи с хтоническими тварями, оседлавшими единственную дорогу, по которой можно было доехать до сервитута и разумно вернулись прятаться под мое лысое крыло.

Да, кстати! Твари — и выхлоп, что привел к появлению последних!

Еще я поднял толпу мертвецов и принял участие в битве — ладно, что не шел в бой сам, но ведь командовать — тоже считается!

Лихо отмазался от обвинения в черном колдовстве — причем еще до того, как-то прозвучало.

Приобрел устойчивое прозвище, или, как говорят мои новые друзья, погоняло.

А, теперь еще и новые друзья!

В общем и целом я очень, очень надеялся на то, что наступающее воскресенье будет хотя бы чуть-чуть менее насыщенным, и получится, наконец, отдохнуть.

Ночевать я остался на болоте: тем вечером Зая Зая доехать до меня не смог — нашел работу или еще какое важное дело.