— Отойди, — предупредил призрак. — Сейчас полезет.

Помните, егерь говорил, что у китяры трубы — щупальца? Врал: не все, или Водокач их сбрасывает, ну, частично.

Короче, вылез такой тушкой из песка, отряхнулся, потянулся, пополз на чистую воду. На волнах качался: довольный — чисто килька в томате, только кит и в Казанке.

— Теперь слушай внимательно, Зая Зая, — ого, этот дохлый даже имя мое запомнил. — Мне с тобой дальше хода нет — сам видишь, текучая вода! Так что запоминай, подсказать по месту будет некому.

Я послушался: прямо лекция!

Хотя — все сходится, он же был препод, пока не подох, да и сейчас такой же.

— Там Зилант полез, Большой. Понимаешь, к чему я?

— Понял, не дурак, — ответил я. — Класс опасности такой, что вполне тянет на дракона! Это и будет твой подвиг?

— Да, но не только, — уточнил призрак. — Там еще нужна принцесса… Любая женщина подойдет, только помоложе. Если еще и невинная дева — будет идеально, но где такую найти, по нынешним-то временам?

Я согласно кивнул: сервитут!

— В общем, парень, дальше вот как. Водокач, — дух ткнул прозрачной рукой в сторону кита, пускающего сейчас фонтанчик высотой этажа в полтора, — отвезет тебя до места, прямо по воде. Речных тварей не бойся, Водокач поглавнее будет.

— Не боюсь, — я посмотрел на воду. — Только каждую падлу валить времени много займет, а надо же быстро.

— Вот и молодец. Спрыгнешь на берег, перелезешь дамбу, там — по обстоятельствам. Лучше всего — если дракон уже найдет принцессу, но не успеет ее убить и съесть! Чтобы даже не надкусил, иначе спасение тебе не засчитают… В общем, если что, подождешь новую жертву, там народу много живет, — ну точно, захихикал, трупанина!

— Как его валить-то? — поинтересовался я как бы напоследок. — А то мало ли, не хозяин хтони, но тварь сильная.

— Кого? А, Большого Зиланта… — типа, мертвец способен что-то забыть… Ладно, нравится ему казаться себе живым, и пусть. — Как получится, голову снеси, что ли? Только их там две!

— В курсе, — я читал и помнил. — А брюхо вспороть можно? Или в печень, там…

— У тебя молот, не сабля, — осадил меня труп. — Да, насчет «снести» я погорячился — разбей, если дотянешься… Хотя — все у тебя получится, главное — помни, что геройская сила дается как бы авансом, прямо перед подвигом, ненадолго — минут на пять, и надо успеть. Управишься?

— Насмерть забить дракона молотком, спасти прекрасную принцессу посреди казанских трущоб… Фигня делов! Ну, я пошел.

Думал, придется плыть: оказалось, не придется. Водокач подхватил меня щупалом — а ничего, теплое — и поставил себе на хребтину, рядом с тем местом, откуда фонтан. Я принял гордую позу — чисто капитан пиратского катера — и мы двинулись.

[От героя. Сервитут Казнь. 3 июля 1985 года, среда.]

Я посмотрел на Заю Заю серьезнее обычного: до сей поры литературного дарования за орком я не замечал. Хоть книжки пиши — про драконов и принцесс!

— Братан, — спросил я белого урука, отжав кнопку диктофона и остановив, тем самым, запись. — Ты точно хочешь того, чтобы твоя история звучала именно так?

«Что тут ни есть, но боюсь я данайцев, дары подносящих!»

Лаокоон, служитель культа

[От героя. Сервитут Казнь. 4 июля 1985 года, четверг.]

Битва была вчера: утро мирного дня мы встретили в моем болотном замке.

Четверг — день, так-то, рабочий, но не в этот раз: начальство успело обрадовать меня тремя днями отпуска. Видимо, в благодарность и ознаменование, или как-то так.

— Теперь давай так, чтоб по чесноку, — потребовал Зая Зая.

— Я горбатого не леплю, — воззрился на друга в недоумении, сам же попытался на ходу понять, о чем проболтался — или в чем белый урук разобрался сам.

— Я не о том, — покачал головой орк. — Я общем смысле. Ты ведь слышал мой рассказ, теперь твоя очередь — интересно же, блин!

Деваться мне было некуда. Вздохнул, кивнул, открыл рот. Рассказал все, как было — или почти так.

— Нормально, чего, — согласился Зая Зая, дослушав. — Не герой, но тоже.

— Герой у нас ты, — позавидовал я. — А я так, товарищ героя.

— А чего, товарищ Йотунин, — порадовался орк. — Звучит!

«Знал бы ты, — подумал я, — как оно звучит на самом деле…»

— Ну да, — что-то сказать было надо, и я сказал. — Заместитель героя. Так, на всякий случай, пока тот не оседлал волшебного кита… Кстати, как он там?

— Он там — кто где? — удивился белый урук.

Он был занят делом: подметал пол. Видели когда-нибудь, как это делает черный урук, пусть даже и белого цвета? Что вы, какой комизм, сплошное превозмогание!

Орк махал метлой остервенело, изо всех уручьих сил. На моих глазах рождался подвиг — или легенда о подвиге: пыль и мелкий сор, неведомо откуда взявшиеся в довольно чистой комнате, будто испарялись под ударами прутьев — ничего не поднималось, не клубилось, не стояло в воздухе.

— Твой кит, — шуршание метлы не мешало: я умею говорить намного громче. — Бурый кит.

В виду, конечно, имелся запрещенный Серый Волк. Транспорт героя, как раз сказочный! И да, о запрете я знал, потому и говорил иносказательно — мало ли, что.

— А, — понял орк. — Водокач! Ничего, он умный, сам доплыл. Или дошел?

— Корабли — ходят, — поделился я древней мудростью иного мира. — Или суда. Животные, вроде, плавают, даже хтонические.

— Хорошо, значит, доплыл, — покладисто согласился мой приятель. — Доплыл, закопался. Все равно буду знать, где он залег, если что: гнездо-то одно!

Урук закончил подметать. Стало чище, метла отправилась в ту же самую подсобку, из которой была извлечена.

— Хотя, — уточнил легендарный уборщик, — лучше бы никакого «если что» не случилось.

— Это уж как водится, — кивнул я.

Люблю кивать, когда согласен. Соглашаться — если по делу — люблю тоже.

— Надо было тебя тоже записать, — урук завершил уборку тем, с чего следовало начать: распахнул дверь и пару окон. — На машинку эту твою. Дорогая штука! Где взял, кстати?

— На работе, — я поднялся с дивана и покинул сцену — вышел на крыльцо.

— Уволок, или так? — сцена отказалась меня отпускать: Зая Зая вышел следом.

— Или так, — почти не соврал я, умолчав о том, что позаимствовал диктофон в совершенно иных целях. — И вообще, знаешь, зачем это все, машинка, запись?

— Я знаю, зачем оно! — обрадовался урук. — Для точности, чтобы ничего не забыть и не переврать.

Да, все верно. Мне нужно было знать о том, как все было, и как можно ближе к тексту.

Кстати, о тексте: звуковая запись позволила еще и не ломать глаза об недопольский письменный язык.

— Не будем, — решил я, — тянуть Водокача за хвостовой плавник. Займемся делом!

— Ура! Поработаем! — урук-хай потер руки.

Я вспомнил недавний разговор — тот, когда орк жаловался на безделье, пусть и мнимое. Да, пожалуй, «поработать» — самое то, что ему сейчас нужно, и мне — тоже.

— Трудиться будем не просто так, — мне надоело стоять на крыльце, и я двинулся по тропинке — меж больших яблонь к бревенчатому домику бани. — Надо создать тебе светлый образ!

— З-зачем? Ч-чего сразу с-светлый?

Приходилось ли вам видеть черного урука так, чтобы он заикался?

Вот и мне не приходилось и не пришлось: потому, что заикаться Зая Зая и начал, и закончил в момент, когда я на него не смотрел — он шел следом.

— Потому, что ты и сам белый, — я обернулся к другу и почти уткнулся в него нос к носу — орк даже шагнул назад. — К тому же, когда чудит черный урук…

— Получается обязательно опасная херня, — перехватил мысль тот, на кого она была обращена.

— Вот, ты и сам все понимаешь. Если этот урук — белый — как ты, то опасная херня предстает милым чудачеством.

— Цвет решает, — согласился черно-белый орк.

Если честно, я забыл, зачем мы сюда вообще пошли. Была же какая-то цель! Ухватил мысль за хвост — но меня прервали.