Но когда они вернулись в Весёловский дом, то, к их большому удивлению, застали в рабочей гостиной Хлои Пантелеймона Ураганова. Причем Андрей, кажется, больше удивился самому Пантелеймону, а вот Тильда — тому, что Хлоя пустила его в свою рабочую гостиную. До сих пор ей казалось, что сюда вхожи только члены семьи и те, кто подолгу гостит в доме и помогает с домашними же обязанностями — вроде нее, Айны и дочек Айны.

Или Пантелеймон просто прошел, не спрашивая?

Так или иначе, отец Кирилла Ураганова совершенно спокойно сидел себе в Хлоином кресле, читая что-то со своего телефона. Рядом на диване лежала большая коробка из хорошего белого картона, но без лейблов, и два пакета. Пантелеймон чему-то одобрительно хмыкал и явно пребывал в хорошем настроении.

— Вы! — он вскинул глаза на молодоженов. — Почти не опоздали, молодцы. Я как раз успел дошить.

— Что очень любезно с нашей стороны, учитывая, что мы понятия не имели о том, что ты что-то шьешь Тильде, — любезно сказал Андрей. — Это по какому поводу?

— Не Тильде — тебе. Ей-то легко, а вот с твоим повозиться пришлось. По поводу того, что вы в Сети вируситесь! На, смотри!

Он сунул Андрею в руки телефон.

Тильда тоже заглянула. Там, оказывается, был выложен ролик, на котором Андрей давал Тильде пулемет, а потом она сшибала с ним мишени. Тильда ощутила легкий стыд: выглядела она… хм, скажем так, не лучшим образом. Бабушка ее точно выпорола бы за такое публичное появление! А мама — наверное, посадила бы на месяц на хлеб и воду. Волосы растрепались, лицо вспотело, одна прядь прилипла к щеке, и Тильда в какой-то момент совершенно неженственно ее сдула… Ух, еще и разрез на юбке перекосился, а каблуки утопают в дерн!

«Но стреляла-то я неплохо, — тут же с иронией сказал ее собственный внутренний голос. — А все остальное не так важно».

— Честно говоря, сразу хочется позвонить знакомым хакерам и удалить этот ролик из Сети, — задумчиво проговорил Андрей.

— А можно? — обрадовалась Тильда.

— Не думаю, — сказал Пантелеймон. — Там куча реакций блогеров уже появилась. Да я ж говорю, вируситесь вы. Но зачем удалять? Хорошо же вышло.

— Хорошо⁈ — возмутилась Тильда.

— Чтобы на мою жену все пялились⁈ — так же возмутился Андрей.

— На нее и так все трибуны пялились, — безжалостно сказал Пантелеймон. — И завидовали тебе, небось, по-страшному. Кроме меня. У меня лучше.

Андрей усмехнулся.

— Не поспоришь.

Тильда почувствовала, что краснеет. Это что, привлекательно получилось?

Уже другой внутренний голос, на сей раз отчетливо как у свекрови, сказал: «Дорогая, там женщина с сиськами и с оружием. Мужчинам больше не нужно, они не смотрят, ровно ли сидит платье и есть ли пот на лице! Даже лучше, если есть — взывает к инстинктам».

— Так вот, — сказал Пантелеймон. — Раз у вас новый имидж — надо соответствовать. Вы не заказывали, я сам придумал. Проснулся среди ночи — бам! Пошел конструировать. Не благодарите. Хотя нет, благодарите. Но потом. Пока — не поймете.

С этими словами он раскрыл коробку, вытащил оттуда сверток мягкой плотной ткани темно-охристого цвета, завернутый в оберточную бумагу. Бережно развернул. В свертке оказалось длинное пальто, которое Пантелеймон всучил ошарашенному Андрею, и сверху на него положил один из пакетов.

— Это, конечно, не настоящая вещь, — сказал Пантелеймон с сожалением. — Так, профанация. Настоящую, как сыну, я буду месяца два шить. Но это — чтобы вы поняли идею. А вам, радость моя, вот это, — он протянул Тильде второй пакет. — Идите, меряйте! И не думайте всяких глупостей, я уже знаю, что у вас голова чушью набита, но вам пойдет — мое слово. Ни один нормальный мужчина, увидев вас в этом, дня два спокойно не заснет, это я гарантирую.

Внутренне посмеиваясь — что это еще Пантелеймону пришло в голову? — Тильда послушно удалилась.

Через десять минут, разглядывая себя в ростовом зеркале, она уже не смеялась. Если она правильно все поняла и не перепутала чулки с накладными рукавами, то…

Пантелеймон приготовил для нее короткие шорты с высокой талией, высокие чулки из какой-то плотной непрозрачной ткани выше колен, тяжелые ботинки, в которых даже ее щиколотки выглядели тонкими, облегающий топ с относительно скромным декольте и короткий пиджачок с декоративными эполетами, того же темно-охристого цвета, что пальто Андрея. Топ и чулки были темно-красными, шорты — бронзовыми. Цвета Школы Дуба.

И результат, как ни странно, ей шел!

Нет, она не выглядела как дешевая шлюха. Она выглядела… как… хм. Как женщина-мастер очень специфической бойцовской Школы, которая настолько крута, что не стесняется это показать — и ей абсолютно похрен, что и кто про нее подумает?..

Тильда никогда бы по доброй воле так не оделась. Но… но она себе нравилась, вот что самое страшное!

В дверь постучали.

— Тильда? — спросил осторожный голос Андрея. — Ты там как?

— Да уже наверняка оделась, — сказал Пантелеймон. — Небось, в себя прийти не может от того, как круто получилось.

«А он, как ни странно, прав!» — ошарашенно поняла Тильда.

— Можно, мы войдем? — спросил Андрей.

Тильда их впустила.

И повторно потеряла дар речи.

Андрей выглядел… стильно — нет, не то слово. Опасно!

Коричневое пальто оказалось длинным, почти до пола, с каким-то специфическим мундирным покроем верхней части. В голове Тильды всплыло словечко «френч», но она не доверяла своему словарному запасу в таких малоиспользуемых областях! Плотная бронзовая жилетка на темно-красную рубашку под ним и чуть более темного оттенка брюки тоже шли Андрею, но главное — покрой пальто, с каким-то специфическим разлетом, превращал ее сильного и умного мужа в какого-то… пафосного героя романа, пожалуй!

На несколько секунд Тильда просто залипла, глядя на мужа. А он также смотрел на нее. Ей даже показалось, что он сейчас шагнет в комнату и закроет дверь, оставив Пантелеймона за порогом, но тут портной подал голос:

— Вот! — воскликнул он. — Самый тот образ для директора самой опасной ЧВК и его боевой подруги!

— Я не боевая подруга, а жена! — слегка возмутилась Тильда.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся Пантелеймон. — Взять хоть этого вашего Лиса и его невероятной красоты супругу — ах, какая модель! Кстати, они мне кого-то очень сильно напоминают, все не могу понять, кого… Вроде тела, пропорции другие, а манеры…

— А еще он хочет, чтобы я курил сигару! — перебил Андрей эти размышления. — А я не курю!

— Не обязательно курил! — тут же отвлекся Пантелеймон. — Я тебе ее принес как реквизит! Тут только сигары в зубы не хватает!

— Пантелеймон, я бы посоветовал тебе самому взять в зубы фаллический символ, но что-то мне кажется, что ты не поймешь намек!

— Что такое сигара? — спросила Тильда. — И если это фаллический символ, не должна ли его держать в зубах женщина?

Оба посмотрели на нее с опаской. После секундной паузы Андрей расхохотался, а Пантелеймон закатил глаза.

Мужчины!

Разрывы снарядов грохотали один за другим, наполняя зимний морозный воздух гарью и пылью от разбитых зданий. Последний раз противник такое себе позволял только летом, во время своего неудачного наступления. Нынче враги выстрелы старались экономить… Михаил точно знал, что здесь его не достанет, разум всё равно пытался заставить тело вжаться в пол, слиться с бетоном разбитой пятиэтажки. И это в тылу, на второй линии наступления, а каково пацанам на первой линии? Похоже, вражеский командующий укрепрайона решил — пан или пропал. И почти сразу по внутренней связи их штурмовой роты послышался голос командира с позывным Старый, хотя и было ему, как и Михаилу — всего сорок семь. Но если Михаил тут оказался по мобилизации, то Старый в составе ополчения пытался отбить город ещё в четырнадцатом. Тогда не удалось, поэтому сейчас он и упросил перевести его в штурмовики.