Поэтому я оставалась на работе до упора. Переговорила с Милошем, с Гарри Фафелем. И что интересно — оба, несмотря на то что Гарри был местным, а Милош попаданцем, искренне радовались тому, что генерал невиновен.

Это только я одна знала, кто на самом деле украл венец.

Почему? Потому что генерал никогда не обманывает.

И я не поехала в гостиницу. Я поехала к нему.

Когда я вошла, консьерж кивнул мне как старой знакомой.

— Генерал у себя, госпожа.

Я поднялась на лифте, и, выйдя, испытала чувство дежавю. Фераро снова стоял напротив лифта, в домашних штанах и футболке. Мокрые, видимо, после душа волосы были небрежно зачёсаны назад, открывая лицо. Тёмные глаза смотрели пристально, и в то же время в них была нежность.

Мне показалось, что он осунулся. Но ему шло, и в полумраке холла он будто выглядел моложе.

Я сделала шаг, собираясь сказать ему что-нибудь гадкое, но в этот же самый момент он тоже шагнул мне навстречу.

И мы, соприкоснувшись, уже не смогли друг от друга оторваться.

Не было ни слов, ни понимания, где мы. Мы были одним целым, одни в огромной вселенной. Вселенной любви, страсти и всех тех чувств, которые делают окружающий мир огромным и ярким.

А после охватившего нас безумия, мы снова лежали на его широкой кровати.

Я смотрела в окно. Ночь сменилась розовым рассветом, и я отметила, что раньше рассветное время казалось мне серым. Реки я не видела, но знала, что стоит подойти ближе — и я снова её увижу.

— Ведь это ты украл венец? — спросила я.

— Я, — сказал он.

— А что бы с тобой сделали, если бы узнали, что ты и есть вор?

Фераро усмехнулся:

— Они бы сделали всё, чтобы не допустить меня к ритуалу.

— А наказание? Роше говорил, что тебя могут лишить неба.

— Он лгал, Аврора. Роше всегда лжёт. Запомни это.

Не знаю, зачем я задала следующий вопрос. Но, наверное, так устроен человек: он не может долго находиться в состоянии абсолютного счастья, иначе перестаёт быть человеком.

— Скажи, ты собирался принести в жертву меня?

Это, наверное, был первый вопрос, на который он мне не ответил.

Какое-то время Фераро молчал. Я даже затаила дыхание, ожидая страшного признания.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я сделаю всё, чтобы ты жила.

И, чёрт побери, он снова говорил правду.

Сердце моё застучало неровно, но я сделала вид, что не заметила признания.

— А как же жертва? Ведь ритуал не может пройти без жертвы?

— Никто не пострадает, — ответил он, и в этом ответе мне почудилось, что он не договорил: «кроме меня».

— А зачем ты растоптал Роше? Он что-то сделал тебе в прошлом? Это твоя личная месть?

— Так надо, Аврора, Роше получил то, что заслужил, — Фераро прижал меня к себе крепче. — И хватит уже о Роше. — и поцеловал меня.

И на какое-то время я снова забыла и про Венец, и про Роше.

Фераро был не из тех, кто открывает душу настежь, и больше мы к этому разговору не возвращались.

Утром он ушёл до того, как я проснулась, и я поняла, что это связано с ритуалом и супремами.

На столе стоял кофейник, полный горячего, крепко сваренного кофе.

Запах кофе. Запах счастья. Запах, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с Фераро.

Я налила себе чашку и включила портативный проигрыватель. Сняла серёжку с уха, и вытащила оттуда крохотный записывающий артефакт.

Оттуда раздался сначала мой голос.

«Это ты украл Венец?

— Я.»

Запись была чёткая, голоса узнаваемые.

Я сомневалась, делать это или нет. Лёгкое движение пальцами, и я уничтожу это свидетельство. Но тогда я уничтожу возможность спасти его.

И я отвезла эту запись в гостиницу. Пошла в номер Роше. Он открыл дверь уже полностью собранный.

— Ты куда? — спросила я.

— Уезжаю. На утреннем поезде в столицу. Желаю тебе успешной карьеры и счастливой жизни. И прости, если что-то было не так.

— Держи, — сказала я и протянула ему конверт с кристаллом, на котором было записано признание Фераро. — Надеюсь, это тебе поможет. Не благодари.

И ушла к себе, собираться на работу. С ощущением того, что я Иуда, что я совершила непоправимую глупость.

Через некоторое время в дверь постучали.

Я так и знала, что Арман не сможет просто так пойти и отдать свидетельство супремам. Он захочет убедиться, что его никто не подставляет. Но единственная подстава с моей стороны была в том, что я хотела сделать этого чужими руками.

— Да?

— Аврора! Ты спасла мою карьеру, — сказал Роше, — но почему?

—Я сделала это не для тебя, Арман, я сделала это для него.

На его лице появилось удивление.

— Он не должен погибнуть. Он должен жить.

В этот день я не пошла на службу. Но и уехать не смогла.

Я не знала, что там происходит.

Я ждала.

Каждый раз мне казалось, что вот сейчас в окне покажется его лицо. Или он постучит в дверь.

Прошёл час, другой, третий. Никто не появлялся.

И когда я уже почти отчаялась, за окном была поздняя ночь, вдруг раздался стук в дверь.

Я, не спрашивая, распахнула её.

— Милош? — удивлённо спросила я. — Что-то случилось?

— Госпожа Аврора… Я подумал, что вам стоит знать. Генерал Фераро вошёл в храм.

Если бы мне плеснули в лицо кислоту, это не было бы так больно. Боль появилась где-то в груди и теперь разливалась волной, захватывая горло, живот и оседая тяжестью в ногах.

Но я нашла в себе силы спросить:

— В какой?

Милош назвал адрес.

Того самого храма, где я ещё недавно встречалась с отцом Ранделлом.

Значит, его не остановили. Значит, супремы так и не узнали, что это он украл Венец. Значит, запись до них не дошла… Или узнали слишком поздно. Или…

Роше не передал запись.

Перед глазами всё поплыло. Я пошатнулась.

— Госпожа Аврора? — Милош смотрел на меня встревоженно. — Вам плохо?

— Милош, — сказала я. — Ты можешь отвезти меня к храму? Прямо сейчас.

Милош кивнул.

И, натягивая куртку, застёгивая её непослушными пальцами, я вдруг поняла ещё одну вещь.

Генерал заранее знал, какой это будет храм.

Он всё рассчитал заранее.

Мне казалось, что Милош едет слишком медленно. Я чувствовала себя натянутой, словно струна. Это было опасно. Мне нельзя было срываться. Я ледяная звезда, у меня нет эмоций и чувств.

Мысли бились в голове, словно металлический пресс, штампуя одинаковые в своей тяжести детали.

«Он всё время лжёт, Аврора», — сказал Фераро.

И он снова, снова сказал мне правду, а я снова не услышала или не поверила в неё. Почему?!

Я отдала судьбу Альберта в руки Роше. Фераро был единственным в этом мире, кого я полюбила… Пусть он даже дракон. У каждого свои недостатки, чёрт побери.

И я отдала его жизнь в руки его врага. Сама.

Зачем?!

Я так и не узнала, что стоит между ними. Но вдруг очень чётко поняла, что генерал не мог просто так, из личных амбиций, из какой-то зависти или ненависти, затоптать Роше.

Скорее всего, Роше сделал что-то мерзкое и непростительное. Или собирался сделать.

А вдруг… вдруг Альберт защищал меня?

Роше же в последнее время постоянно грозился, что отправит меня в резервацию. А генерал сделал так, что Роше потерял власть.

А я…

А я дура!

Я рассмеялась.

Милош с опаской на меня посмотрел.

— Вы в порядке, подполковник?

— Милош…

Я хотела сказать, что я в полном порядке. Потом посмотрела на него. Он же… Он же попаданец, как и я.

— Милош, называй меня Аврора. И я ни черта не в порядке.

Я так и не смогла сказать Милошу, что своими руками убила Фераро.

— Держитесь, мэм, — вдруг сказал Милош.

— Спасибо, Милош, я буду держаться.

— Да, с этими драконами… Ой, простите, — сказал он, наверное, вспомнив, что генерал тоже дракон. — С ними надо держаться очень осторожно.

Я положила руку на ладонь Милоша.

— Прости за всё, Милош, похоже, что я слишком близко к сердцу приняла правила их игры.