— Вы любите рыбу? — спросила она.

— Смотря какую, — не стала я спешить с ответом.

— Красную рыбу, запечённую в сливочном соусе.

Даже если бы это не был мой любимый рецепт, я всё равно бы сказала «да».

— Люблю.

— Вот и отлично, — Кристин обрадовалась совершенно искренне, и улыбнувшись, добавила, — это любимое блюдо Альберта. Приходите вместе. Завтра сможете?

— Кристин, спасибо огромное за приглашение, — отказывать не хотелось, но и пообещать ей я не могла, — я не знаю, что будет у меня завтра.

Я впервые чувствовала неловкость в общении с гражданским лицом. Мне не хотелось, чтобы она расстроилась. Бывает такое, когда тебе всё равно, и ты можешь сказать «нет» или «да», и это ничего не изменит. Но Кристина была из тех людей, радость которых помогает другим сохранять свою.

— Я понимаю, — кивнула Кристин. — Вы человек подневольный, но если у вас получится — я буду очень рада.

Я вышла из домика, вдохнула воздух, насыщенный ароматами цветов. Тонкий запах фрезии переплетался с тяжёлым ароматом лиарнской розы, и это создавало совершенно новый, бесподобный аромат, от которого кружилась голова. Больше не делая попыток вдохнуть глубоко, я вышла за палисадник.

Машина, на которой я приехала, стояла чуть впереди. Я подумала, что, наверное, водитель отъехал, чтобы не мешать проезду, — хотя, на мой взгляд, дорога была широкая, и даже если бы он стоял ближе, это никак не повлияло бы на её ширину. Но мне не составило труда пройти чуть вперёд.

Я подошла к машине. И удивилась, что водитель не вышел и не открыл мне дверь. «Ладно, — подумала я, — мы люди негордые», — и открыла дверцу сама. Уселась на заднее сиденье. Машина тронулась.

— Спасибо, — через некоторое время прозвучал голос… Фераро.

Я вздрогнула и уставилась на человека за рулём, с удивлением узнавая в своём водителе главу инквизиции региона.

— Господин генерал? — удивлённо спросила я.

Я хотела задать вопрос, как он оказался за рулём автомобиля, но спросила совсем другое:

— Господин генерал, а почему вы не зашли? Почему вы не зашли в дом, если были рядом?

— Не хотел нарушать традицию, — ответил он.

И тогда я «ударила»:

— Это не традиция. Не прячьтесь за простым. Это неспособность отпустить прошлое.

Машина дёрнулась. И в какой-то момент пришло осознание, что я дёргаю снежного барса за усы. Хотя, наверное, дёргать дракона за усы ещё страшнее — но такого выражения не было ни в моём мире, ни в этом.

Прошла пара секунд, прежде чем он ответил, и снова раскрылся, не стал отражать удар:

— Вы тысячу раз правы, Аврора. Я слишком долго жил прошлым. Пора его отпустить.

Прозвучало надрывно, но искренне.

И меня охватило совершенно иррациональное чувство, когда ты понимаешь, что между вами не может быть общего будущего, но всё твоё естество погружается в надежду, что только с тобой это будущее возможно.

Я сглотнула, ставшую вдруг вязкой слюну, и сделала вид, что не услышала его последней фразы. Вместо этого спросила:

— Куда мы едем?

— Я намеревался отвезти вас к зданию инквизиции. Но, может быть, у вас другие планы?

— Нет-нет, — сказала я. — Едем туда. Скажите, Альберт, а вы встречались с полковником Роше?

— Да, Аврора, я встречался с полковником Роше, — ровно сказал генерал.

Я почувствовала на себе его взгляд. Посмотрела — и увидела в зеркале заднего вида отражение его глаз. Они улыбались.

— И чем дело закончилось? — спросила я.

— Мы договорились о сотрудничестве, — тоном, не допускающим даже мысли, что иначе и быть не могло, ответил генерал.

Я подумала: «Значит ли это, что мы будем действовать сообща?».

А генерал неожиданно добавил, как будто бы мог слышать мои мысли:

— Да, встречаемся с полковником Роше и идём тестировать Искатель.

«Идём тестировать Искатель», — повторила я про себя, и подумала: раз Арман уже рассказал генералу про Искатель — значит, они и вправду договорились.

Когда мы подъехали к зданию инквизиции, я увидела стоящего возле входа полковника Армана Роше. Уже по тому, как Арман мерил шагами площадку перед входом, было понятно, что он на пределе.

На этот раз генерал вышел и открыл дверцу мне сам.

— Простите, господин генерал — я кивнула, — вы не возражаете, если я подойду к своему непосредственному начальнику.

— Разрешаю, — ответил Фераро и сделал шаг назад, чтобы мне было удобнее пройти.

Я подошла к Арману. Взгляд его был тяжёлый, я бы даже сказала — мрачный.

— И где ты была? — спросил он.

— И тебе доброго дня, Арман, — сказала я и поджала губы. Мне стало неприятно, уж слишком обвиняющим был тон Армана, — Я ездила исключительно по делам.

— Мы же договорились, что ты будешь в архиве.

— Я и была там, — ответила я. — Но дело в том, что в архиве произошло ЧП.

Я говорила и внимательно отслеживала реакцию Армана.

— Какого рода ЧП? — переспросил он.

И я поняла, что он знает, но зачем-то лжёт.

И тогда я зачем-то сказала:

— Там произошёл пожар. Половина архива сгорела.

Арман взглянул на меня странно.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, — сказала я, продолжая пристально смотреть на него.

— А я слышал, что пожар удалось потушить.

— Ты хочешь сказать, что я тебя обманываю?

— Нет, я не хочу этого сказать, Аврора, но почему-то мне кажется, что ты там не была.

Я улыбнулась.

— А мне почему-то кажется, Арман, что ты знаешь об этом деле гораздо больше, чем говоришь мне.

Выражение лица Армана не изменилось, но глаза стали злыми, холодными — в них появилось что-то змеиное. И это было никак не связано с его драконьей сущностью.

— Ты знаешь ровно столько, сколько тебе положено, Аврора. И поверь, — голос его вдруг стал низким, вибрирующим, но ничего приятного в этой вибрации не было; наоборот, она звучала на таких частотах, от которых становилось не по себе, — этой информации достаточно, чтобы раскрыть преступление.

И мне вдруг стало предельно ясно: если я его не раскрою, то у меня уже ничего не будет.

Я сглотнула. Почему-то во рту стало горько. Но я улыбнулась.

«Я — ледяная звезда».

— Я поняла, полковник Роше.

И сразу вслед за этим добавила:

— Генерал сообщил мне, что вы с ним обо всём договорились.

Глаза Армана оставались злыми, но на лице заиграла улыбка.

— Ну, если генерал сообщил — значит, мы и вправду договорились. — Он кивнул и холодно, что означало, что он в бешенстве, произнёс: — Готова ехать? Иди в машину, я сейчас подойду.

Я развернулась — и увидела, что позади машины, возле которой стоял Фераро, остановился ещё один автомобиль, тоже принадлежавший инквизиции. Видимо, Арман хотел ехать на отдельной машине.

Из неё уже вышел водитель и приоткрыл дверь.

Я медленно спускалась по лестнице от входа в инквизицию, и мне вдруг стало понятно, что помимо того, что нам надо раскрыть преступление, меня сейчас, словно кость, разыгрывают две собаки. Вернее, два дракона. И что приказ Роше «садись в машину» относился именно к этой ситуации — и не подразумевал неповиновения.

Я подошла к генералу Фераро. Он улыбнулся и открыл дверцу.

— Господин генерал, я считаю нецелесообразным ехать на двух машинах, — сказала я.

Я ни на что не надеялась, но Фераро понял.

Он усадил меня на заднее сиденье и отдал приказ водителю машины, стоявшей позади. Тот уехал. А Фераро пошёл навстречу Арману Роше, который в этот момент спускался с лестницы.

Мелькнула странная мысль: он что, как водитель, повезёт нас с Роше?

Но плохо я знала генерала Фераро.

Когда машина тронулась, за рулём был водитель, один из сотрудников инквизиции. Роше сидел на переднем сиденье, а мы с генералом — на заднем. Оно было не очень широким, и моё бедро прижималось к его ноге. Я несколько раз попыталась отодвинуться, но всё равно постоянно оказывалась на том же самом месте.