[Интерлюдия: Баал, Пакман и еще там один]

— Вызывали, Рикардо Алонсович?

Вообще-то Иватани Торуевич Пакман не одобрял имени хозяина института: считал то слишком вычурным для русского дворянина. Сложности своего собственного прозвания добрый завлаб как бы не замечал.

Однако одно дело не одобрять, и совсем другое — такое показывать. Поэтому Пакман, переступивший порог кабинета, лучился счастьем уважения.

— Заходите, Пакман, — ответил Баал. — Заходите и сразу садитесь — где найдете место. Мы почти договорили.

Сам аристократ занял хозяйское кресло — оно и логично, в собственном-то кабинете. Сидел вальяжно, почти развалившись, посматривал снисходительно, в руке вертел карандаш с серебряным грифелем. Значит, полный образ начальства, на докладе у которого лицо подчиненное: бесконечно отстоящее в рангах, но полезное.

Подчиненное лицо стояло навытяжку ровно напротив, через стол. Выглядело — ну, человек и человек. Прическа мужская, халат белый, брюки черные. Выбрит гладко — самая та внешность для сотрудника Морга, он же — Институт.

— Таким образом, Ваше Сиятельство, это не просто ящики.

— Твоя, Алимов, привычка делать паузы в самых неудобных местах изрядно меня раздражает. И не только меня!

— Виноват! Эти ящики — на самом деле, саркофаги!

— Однако, — чуть не присвистнул аристократ. — Господин Йотунин решил разбудить лича?

— Если мне будет позволено…

— Тебе, Алимов, и без того позволено непозволительно много, — изволил пошутить Баал. — К делу! Лучше всего — давай фотографии, выводы я сделаю как-нибудь сам.

Алимов выложил на стол большой бумажный конверт, кивнул и вышел вон —боком, почти пятясь.

— С кем приходится работать! — сакраментально возмутился Рикард Алонсович.

— Слишком велеречив? — уточнил Пакман.

— Сами же все видели, Иватани Торуевич! Правда, специалист он замечательный — что есть, того не отнять. Разведка, слежка, проникновение со взломом…

— Это компенсация, — сказал Пакман. — Своего рода, да. Мозгу надо переключаться и расслабляться — уж поверьте доктору.

— Доктору мертвых, — педантично уточнил Баал. — Наш разведчик пока еще жив.

— Мертвых, живых… Какая разница? — удивился Иватани Торуевич. — Устроены одинаково, чуть по-разному себя ведут, и всё.

Двое рассмеялись: начальству тоже нужно отвлекаться.

— Так, давайте посмотрим — что там наснимал Алимов, — предложил хозяин кабинета успокоившись. — Конверт, конечно, запечатан. Передайте нож, будьте любезны.

То был не просто нож — но нарочитый инструмент. Баал открывал письма только им… Или точно такими же, размещенными везде, где аристократа могла застигнуть почта.

— И правда — саркофаг, — решил Рикардо Алонсович, изучив несколько фотографий — качественных, больших, даже цветных. — И он не про смерть.

— В самом деле, — согласился завлаб. — Вот это — для принудительной вентиляции легких, здесь — катетеры для… Хм.

— Немного сбивает с толку окраска. Точнее, даже раскраска — что-то мертвецкое в ней есть.

На самой большой и самой цветной фотографии, той, где саркофаг оказался снят целиком, отчетливо проявились особые мотивы: орнамент, фигуры Осириса, Сета и Анубиса, иероглифы.

— И ведь это не просто рисунки, — заметил Пакман минуту спустя. — Фото простое, плоское, магический фон не сохранен, но в своем выводе я уверен.

— Соглашусь, пожалуй, — кивнул Баал. — Слишком тщательное исполнение. К тому же, ощущение какой-то, что ли, завершенности…

— Скажите, Рикардо Алонсович, — вдруг решил уточнить завлаб. — А зачем ваш специалист вообще полез… Куда он полез, кстати?

— На склад, — ответил аристократ. — Не простой, секретный. Ну, или как бы секретный, потому, что не вражеский.

— Йотунин?

— Кто же еще. Иван… Он необычно мыслит и нестандартно действует. Поверить в то, что Шереметьевых не ждет сюрприз? Увольте, не в нашем случае!

— И вы решили проверить?

— И я решил, — согласно кивнул Баал. — Кстати, Ваша давешняя оговорка — о личном участии. Что вы имели в виду?

Нет, сторонний наблюдатель не всегда знает все о том, что происходит. Что это была за оговорка, как и когда она прозвучала — осталось загадкой.

— Я хотел подготовиться лучше… Вызов пришел раньше, чем мы все надеялись. Вы-то сами, как, решились?

— Мой старший младший брат, — начал Баал, — и без того почти прописался в поселке. Вместе со всей своей звездой жизни, замечу. Вздумай я не пустить их в бой — так еще, чего доброго, сбегут! Отринут оммаж и фуа…

— Пиромант боевиков, — согласно кивнул Иватани Торуевич, — тоже… Она ведь жена вашему приемному родичу?

— Покамест, невеста. Но — куда он, туда и она.

— Две звезды магов. Уже неплохо. А еще?

Пакман хорошо знал хозяина Института: предположить, что в каждом из широких рукавов не спрятан туз, а то и не один, было бы решительно невозможно!

— Есть кое-что. Но сейчас мне интереснее услышать ответ, а не ответить самому.

— Это в подвале, — завлаб восстал из кресла с некоторым трудом. — Идемте, покажу.

В этот момент мертвый жучок, подсаженный рекомому Алимову, исчерпал ресурс и окончательно издох, рассыпавшись мелким пеплом. Дальнейший разговор между Колобком и местным аристократом остался для меня тайной.

— Вань, то есть, товарищ Глава, — Зая Зая сунулся в мой кабинет без стука. — Там к тебе пришли. Даже приехали.

— Кого там леший принес? — недовольно пробормотал я: вот только сядешь заниматься делами, как сразу кто-то примется мешать!

— Там весело, — посулил орк. — Айда смотреть!

Слушайте, а я что? Я взял и пошел. Что только люди — и тролли — не придумают, только бы не работать работу!

Фельдъегерей я видел далеко не в первый раз — но не могу сказать, чтобы слишком часто.

— Господин Йотунин? — уточнил бравый усач, похожий сразу на героя анекдотов об удалом гусаре, героя таких же анекдотов о смелом комдиве и полковника Кацмана.

— Это я, — ответил я куда-то в центр тяжелого бронежилета.

Нет, в самом деле: чего выделываться? Человек на службе! Так что я сказал, а сам еще такой подумал: ничего себе здоровяков набирают в государеву почтовую службу. Уверенных два с половиной метра высотой!

— Вам пакет. Читать станете?

Это такая фирменная шутка, чтобы вы себе понимали. Задача фельдъегеря — кроме доставки послания — убедиться в том, что адресат прочитал письмо и понял прочитанное. Если адресат упорствует — настоять!

— Разумеется, — кивнул я. — Опознание по простой квалифицированной подписи, два-семь, один-два-три, — пробормотал я, подав немного сырого эфира в сургучную печать. Та сразу рассыпалась.

Ну да, все верно — я же теперь элита общества, полный волшебник. Мне и письма шлют такие, какие положено.

Извлек из конверта письмо — простой бумажный лист чуть больше книжного формата и крайне непростого содержания.

— Линейная жандармская экспедиция по сервитуту Казнь, — прочел я вслух, чтобы все слышали — приглашает Йотунина Ивана Сергеевича, полного мага смерти, полного шамана, Главу…

Так, здесь неинтересно: сам знаю, кто я есть. Про ротмистра, кстати, не нашлось ни слова — то ли так показала себя конкуренция служб, то ли я и не знаю.

— Для консультации по вопросам…

Ну ничего себе! Список из десяти пунктов!

— Ответ просим отправить с тем же егерем, бляха номер…

Я скосил взгляд: цифры, отчеканенные на широкой, в четверть левой грудины, пластине чарованного серебра, совпадали.

— Допускается ли передать ответ устно? — я попытался заглянуть усачу в глаза.

Не преуспел: тот таращился прямо перед собой.

— Так точно, вашство!

Э, стоп. Чего он дурака валяет-то? Только что был вполне себе современный киборг, даром, что усатый — даже смотрел так, знаете ли, иронично. Ладно, выясним.