Я даже подумала, что это был лучший ужин за последнее время.

А потом прибежала Силли, увидела меня, и улыбнувшись сказала:

— Аэра, что я вам сейчас скажу! Аэра Валенсия уезжает!

— Совсем?

— Я не знаю, совсем или нет, но она очень кричала.

— А что она кричала?

— Вы можете выйти из кухни, и вам сразу всё станет слышно.

Я не хотела выходить из кухни. Но ради того, чтобы увидеть, как аэра Валенсия покидает этот особняк, я преодолела своё нежелание.

— Вы все ещё пожалеете! — кричала Валенсия. — Вы все ещё пожалеете! Когда откроется её истинное лицо, вот тогда вы поймёте, с чем я боролась!

А ещё одна из служанок, личных горничных аэры Валенсии, не уехала с ней. Она пришла ко мне просить, чтобы я её оставила. Сначала я хотела помочь девушке, а потом вдруг подумала: а вдруг это и есть она? Та, что подбросила мне записку.

***

Итон

Целый день думал, и целый день колебался, открывать папку с документами или нет. Это досье начали собирать, как только Оливия стала его женой. Досье собиралось на всех приближённых короля и членов их семей, и Итон знал, что и на его семью оно тоже собирается. Но никогда туда не заглядывал.

Он хотел верить ей. И вот сейчас, когда его вера раз за разом подвергалась сомнениям, он не хотел терять её снова. Что он будет делать, если обнаружит, что она всё-таки работает на Империю?

После ужина, который они провели вдвоём с бабушкой — потому что Валенсия тоже их покинула, так же как и Оливия… Но если Оливия ушла достойно, честно высказав свою позицию, то от Валенсии шёл аромат страха, замешанного на злобе. Она почему-то очень ненавидела Оливию.

И когда Рианарра сказала, что Валенсии действительно лучше сейчас покинуть дом её внука, та сорвалась. Она кричала, вспоминая все те моменты, когда ей казалось, что Рианарра вмешивается в её отношения с мужем. Она кричала, напоминая Итону, что он был плохим сыном и что только она якобы поддерживала его отца до конца его дней.

И Итон уже пожалел, что поспешил назначить Валенсию своей наследницей. Всё же нельзя принимать решение под воздействием эмоций. Но в тот момент он готов был умереть, и назначил Валенсию наследницей только, чтобы отомстить Оливии, зная, что она точно будет беситься, когда ей ничего не достанется.

Так он думал тогда. А в результате наказал сам себя.

И когда Оливия сказала, что он должен выбрать кто останется, — он принял решение ещё до того, как Оливия вышла из его покоев.

Бабушка, всегда очень тонко чувствовавшая его желания, после того как Валенсия наконец-то ушла, сказала:

— Итон, в гнезде дракона должна быть одна хозяйка.

Да, он знал. Аррхи всех побери, он знал это. Но он же не знал, что Оливия вернётся, а он захочет, чтобы хозяйкой была именно она. В итоге они с бабушкой поужинали вдвоём, обсудив ситуацию, и он был благодарен ей за то, что она помогла ему принять это решение. Так или иначе, Валенсия покинет особняк.

Но теперь перед ним лежала аррхова папка. А что, если он найдёт в ней то, после чего всё изменится? Генерал Итон Хаарраэш не боялся ничего. Но сейчас ему было страшно.

Но генерал привык смотреть страху в лицо, и отослав Захария, он всё же открыл папку и погрузился в чтение.

И вот теперь он сидел и не знал, что думать. Он уже настроил себя на то, что обнаружит в этой папке, и был очень удивлён, что большинство из его подозрений не оправдалось. Он не понимал одного: кто тогда предал, если не она.

Ведь он был уверен, что больше некому было его предать. «Ну не король же, в самом деле…», генерал осёкся. А почему он так уверен? Почему он сразу подумал на неё? Ведь Его Величество тоже мог кому-то сказать.

Но всё же полностью та информация, которую он прочитал, вину с Оливии не снимала. Зачем она общалась с бароном Страдардом, если они не были любовниками?

Голова у генерала пошла кругом.

А если она действительно ни в чём не виновата? Ведь не просто так боги не разъединили их, значит, они не дали ему совершить эту ошибку.

Оливия…

В душе генерала вдруг разлилось горькое тепло. Горькое — потому что его жгло осознание собственной ошибки. Он своими руками почти уничтожил её любовь, а сейчас унижает её своим недоверием.

«Так, — сказал себе генерал, — надо ещё последить, сейчас ей будет спокойнее. Я уже отослал из дома Валенсию, с которой у Оливии не сложились отношения.»

А потом пришла мысль: может переписать завещание?

Он его написал, когда мечтал о смерти, но теперь всё изменилось.

«Я не хочу больше умирать. Я хочу жить!»

И вдруг генерал заметил, что у него на кончиках пальцев появилось пламя.

«Откуда у меня огонь? Это невозможно, моего дракона больше нет, взрыв уничтожил его».

Однако он смотрел на свою руку, на его пальцах играли язычки пламени.

Но об этом он подумает потом. Сейчас надо было срочно решить другой вопрос, а для этого ему нужен был король.

— Захарий!

— Да, раэн? — Захарий тут же выполз из своего угла.

— Мы едем к Его Величеству.

Старый слуга удивился и переспросил:

— Мы едем во дворец?

Итон ответил:

— Ну не посылать же за королём? Тем более что я давно никуда не выходил.

— Сейчас всё сделаем, — радостно сказал Захарий и побежал за парадным камзолом.

* * *

Ольга (Оливия)

Без Валенсии в доме как-то стало легче дышать. Я занималась тем, что исправляла несправедливости. Кристиан мне помог найти управляющего, и я отправила ему приглашение.

Потом села за корректировку лечебного плана для Итона.

Я намеревалась сегодня вечером обойтись без водных процедур — пусть его тело немножко передохнёт, буду делать через день. А ещё мне казалось, что мы уже достаточно подготовили русло и от мягких техник нужно переходить к тому, что усиливает активацию.

Всё же здесь прогресс идёт гораздо быстрее. Я даже решила, что через неделю (круг по-местному) надо будет вызвать лекаря, пусть проверит. Это было смешно, но лекаря Номара я воспринимала, как ходячий рентген.

Если лекарь подтвердит, что нервы срастаются, то буду пробовать «остеопатический баланс». А пока я планировала посадить Итона перед зеркалом — зеркальная терапия иногда помогает вспомнить, как это делается.

Даже в моём времени врачи очень часто забывают про возможности мозга, а ведь и мозг, и нервная система человека до конца не изучены. А надо пытаться использовать всё. Даже маститые доктора иногда удивлялись, когда я поднимала на ноги тех, кому говорили, что они больше не будут ходить.

Так, настроившись на то, что сегодня мне снова придётся преодолевать недоверчивость супруга, я отправила Силли, чтобы та согласовала с Захарием время, но с удивлением узнала, что ни Захария, ни Итона в доме нет.

Очень интересно.

Зато меня пригласила на чай бабуля. Я, конечно, была благодарна, что она заняла мою сторону, но было у меня подозрение, что бабуля Рианарра не так проста, как кажется, что она всё время меня изучает. Но отказываться от приглашения, конечно же не стала.

В конце концов, я была уверена, что пока я на стороне Итона, Рианарра будет на моей стороне.

Чай накрыли в голубой гостиной, я вот здесь ещё ни разу не бывала. Гостиная была очень уютная, вся задрапирована голубой тканью, как мне показалось.

Но, когда я спросила Рианарру, то оказалось, что это не ткань в полном понимании этого значения, а кожа. Сначала мне стало не по себе, но потом оказалось, что это подарок водного народа, который сделал их правитель деду Итона, мужу Рианарры.

— Ватербильцы почти не общаются ни с кем, и редко выходят из воды, — сказала Рианарра, сама того не ведая, что приоткрывает для меня ещё один пласт этого мира. — Но они благородны и ценят помощь. Когда-то мой супруг спас маленького принца Ватербилии, и его отец подарил ему свою кожу.

Я поёжилась.

Рианарра усмехнулась: