— Раньше же помогал, — вкрадчиво напомнил он. — А можно ещё и с абрикосовым маслом…

— То было раньше. — сказала я и решилась на небольшую провокацию. — Ты сам сказал, что не инвалид, а значит, и массаж тебе нужен полноценный.

Он тихо засмеялся, и смех этот отозвался у меня внутри странной приятной щекоткой. Она родилась на уровне солнечного сплетения и рассыпалась искорками по плечам и спине.

Я работала долго и обстоятельно, распутывая узел за узлом, и закончила, как и полагается, расслабляющей техникой с его любимым абрикосовым маслом.

Когда я наконец отняла руки и вытерла их, супруг уже почти спал. Дышал глубоко и ровно.

Даже час на плацу пока оставался для его тела серьёзной нагрузкой. Но мышцы я привела в порядок и теперь была уверена: как только лекарь Номар возьмётся за него магией, до настоящей победы останется совсем чуть-чуть. До того момента, когда он встанет и пойдёт.

Я тихо вышла, притворив за собой дверь.

***

А в моих покоях на столике меня ждала записка.

«Вот же барон и его шпионка», — подумала я и, не ожидая никакого подвоха, развернула сложенный вчетверо лист. Даже не успев прочитать, что там было написано, я вдруг почувствовала, как меня подхватывает и утаскивает в портал.

«Ничего себе технологии», — только и успела подумать я.

Вывалилась я из портала, больно ударившись коленями, в каком-то сарае. И пахло здесь как в сарае, словно тут долго держали скотину, а потом перестали, но запах так и остался.

Я попыталась встать, но, видимо, после такого неожиданного перемещения меня повело; голова закружилась, и я опустилась прямо на утоптанный земляной пол, ожидая, когда мир вокруг остановится.

А через некоторое время я услышала чьи-то шаги. Спрятаться было некуда, да и меня до сих пор подташнивало. Дверь распахнулась.

«Ну конечно, — с каким-то мрачным удовлетворением подумала я, глядя на того, кто вошёл, — так я и знала, что всё не просто так».

На пороге против света стоял барон Страдард. И вид у него был… заждавшийся.

— Поздновато возвращаетесь к себе, аэра, — протянул он.

— Я, вообще-то, замужняя аэра, — отрезала я, пресекая странный флирт.

Он сделал шаг ко мне. Я вскинула руку:

— Не приближайтесь, барон. И не надо мне сказок про наше славное прошлое. Я прекрасно помню, что ничего не помню.

— Неважно, помнишь ты или нет. — Его губы жёстко сжались.

— Очень даже важно. Вот только между нами никогда ничего не было и быть не могло. Разве что в ваших фантазиях.

Несколько секунд он молчал. Что-то пугающее появилось на его лице, и мне на мгновение стало страшно, но я постаралась этого не показывать. Тем более что ровно через мгновение лицо барона снова вернулось к привычному выражению превосходства.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хватит лирики. Ты готова?

— К чему?

— К тому, о чём сама просила.

Я расправила плечи:

— Готова.

Мы вышли из сарая, и я огляделась в поисках транспорта. Ни кареты, ни лошадей. Ничего.

Всё оказалось и проще, и куда страшнее.

Границу, объяснил барон, можно пересечь по воздуху — на драконе. Тех, кто летит на драконе, следящие артефакты не замечают: в такой форме считывается лишь сам дракон, а дракон имеет право находиться где угодно. Почти где угодно. Не всякий, разумеется. Но у барона Страдарда как раз была выписана командировка — он, оказывается, состоял при посольской службе, и небо над границей было ему открыто.

— Так вы понесёте меня на себе? — уточнила я.

— Вот уж нет, — усмехнулся он, и мне это очень не понравилось.

Дальше выяснилось, что, во-первых, дракон может позволить сидеть у него на шее или на спине — уж не знаю, как там у драконов это называется, — только ту, кого рассматривает как… партнёршу. Свою женщину. Во-вторых, если такая женщина не приходится ему официальной невестой, женой или роднёй, её ждёт всеобщее порицание.

И это в мои планы никак не входило.

Оставался второй способ.

Ненавижу драконов. Вернее, полёты.

Когда огромная лапа сомкнулась вокруг моей талии, я только успела вдохнуть. Потом земля из-под ног исчезла. Стало очень холодно, невозможно было укрыться от ветра, который бил в лицо. Про то, чтобы любоваться ночными видами, не шло и речи. Я зажмурилась и боялась даже взглянуть вниз.

Когда тебя несут, зажав в драконьей лапе, — это, доложу я вам, ни с чем не сравнимо. К концу полёта я чувствовала себя куском мяса, который аккуратно переместили через границу и с некоторым удивлением обнаружили, что он ещё дышит. Мне понадобилось минут десять только на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, как стоять на ногах.

Зато, как оказалось, всё это заняло очень немного времени, а оклемавшись после экстремального перемещения, на что понадобилось ещё пять минут, я вошла в дом.

В дом, где меня ждали Эления и Алисия.

Встречи с прошлым Оливии я опасалась: мне казалось, что уж если кто сможет догадаться, что я не Оливия, то это они. Те, кого Оливия считала семьёй.

Дом стоял на отшибе, с краю небольшого посёлка домов на двадцать, хотя, может быть, в темноте я не всё увидела. Небольшой, симпатичный, ухоженный, окружённый палисадником, в котором было несколько клумб, за которыми явно кто-то ухаживал, причём с душой, потому как каждая клумба имела своё «лицо», и все они органично друг друга дополняли.

В том числе и ароматами. Ночь же, а ночью ароматы цветов ещё сильнее. Свет в доме не горел. И, остановившись перед дверью, барон вопросительно взглянул на меня.

— Не шумите! — строго сказала я, представив себе, что можем напугать ребёнка и пожилую аэру.

Я осторожно постучалась.

Через некоторое время внутри зажёгся свет и послышались шаги.

Я уже видела по нетерпеливому лицу барона, что он не намерен больше ждать, и тогда я тихо сказала:

— Эления, это я, Оливия.

Из-за двери послышался сдавленный вздох, и вскоре дверь осторожно отворили. В свете тускло горящей лампы, напоминающей по форме керосиновую, я увидела женщину, от вида которой у меня защемило сердце.

Нет! Она не была ни на кого похожа, но глаза у меня защипало — может, так сработало тело Оливии, если такое возможно. Но эта женщина совершенно точно была мне дорога, именно мне, потому что я уже не могла отделить чувства Оливии от своих. И, наверное, именно поэтому внутри рядом с этим щемящим чувством поднялась волна гнева, направленная на барона, что он смеет угрожать дорогим мне людям.

Женщина подслеповато прищурилась и немного протянула руку вперёд, чтобы свет упал на меня. А когда разглядела, кто перед ней, глаза её распахнулись, а потом на лице её возникла такая радость, что мне даже стало неловко.

— Олечка! — И будто бы даже не заметив барона, она сунула ему в руку лампу и, всхлипнув, просто упала мне в руки.

Барон от неожиданности так и застыл с лампой в руках, а я в этот момент так пожалела, что не было у меня возможности взять с собой никакой артефакт, сейчас бы спокойно можно было передать.

Единственное, я шепнула:

— Элечка, скоро за вами придут от моего мужа.

Мне захотелось сказать кодовое слово, и я ничего другого не придумала, кроме «парез».

Этот термин вряд ли кто-то, кроме меня, знает.

— Запомни слово: «парез». Тот, кто его скажет, точно будет от меня.

Лёгкое пожатие показало, что Эления, несмотря на захлестнувшие её чувства, всё услышала и поняла.

— Хватит, — грубо сказал барон и сунул лампу обратно в руки Элении, потом перевёл взгляд на меня. — Убедилась?

— Как Алечка? — спросила я, не обращая внимания на барона.

— Хорошо. Спит. — Эления повернулась к барону. — Раэн, позвольте, я ребёнка разбужу. — Она посмотрела на меня. — Алечка мне не простит, если узнает.

— Тётя Эления, — раздался сонный детский голос. — Кто там?

Я застыла, не в силах ничего сказать.

Вскоре в дверном проёме показалась девочка лет десяти-одиннадцати. Она во все глаза смотрела на меня. Конечно, она тоже не имела ничего общего с моей дочерью, но в горле у меня встал ком.