И сам Карастель, помимо унылой физиономии, был весь немытый, сутулый и с прилизанными, сальными волосами.

Однако Карастель нам не отказал, и я даже устыдилась, что плохо подумала о человеке. Может, он чем-то болел, и поэтому у него физиономия такая неприятная. Конечно, договорились за деньги, Карастель запросил сначала пятьдесят монет, но Густав его устыдил, сказал, что два поля больше тридцати не стоят.

Денег у меня с собой не было, и Карастель сказал, что он зайдёт за авансом.

– Я буду проходить мимо по делам и завтра к вам заскочу, госпожа Катрина.

Когда мы с Густавом вышли от Карастеля, даже Густав сказал, что не ожидал, что именно Карастель согласится. А я подумала, что, видимо, этому Карастелю нечего терять, вот он и не боится старосту и владетеля.

Проводив меня до дома, Густав сказал:

– Не волнуйся, хотя и магия у Карастеля не очень сильная и, как тебе объяснить… – Густав на секунду запнулся, но быстро продолжил, – грязная, что ли, это ничего, другого-то выхода пока нет.

– Густав, спасибо вам большое, вы так нам помогаете. – Я даже растрогалась.

А Густав вдруг засмущался и в сторону куда-то произнёс:

– Да ладно, вам, бабам, с этой войной, может, поболе мужиков досталось.

Уже был вечер, я помогла вымыться Марисе, проводила её до кровати. Мариса расстраивалась из-за своей беспомощности, но она уже приноровилась со стулом перемещаться, но это, конечно, было не очень удобно. Хотя она и готовила, умудрялась делать это сидя. Видно было, что она ответственная и работящая, и сейчас ей было неловко сидеть, как она говорила, на шее у беременной.

А мне в такие моменты становилось больно, оттого что я её обманываю, и каждый раз я собиралась рассказать и останавливалась.

Мне казалось, что сейчас Мариса живёт тем, что у неё будет внук как память, как продолжение сына, и я не могла отнять у неё это.

– Мариса, сейчас вроде мы договорились, что нам помогут собрать урожай, так что я завтра, может, послезавтра поеду в город и закажу тебе ходунки.

– А с кем вы договорились-то? Кто согласился помочь? – спросила Мариса.

– Карастель, – ответила я, – все остальные отказали.

Мариса покачала головой, вздохнула:

– Ты не сердись на них, они ведь не со зла, старосту боятся.

Я вздохнула, так-то я понимала, но не принимала.

А когда уже сама собралась ложиться, в дверь постучали. Пришлось накидывать шаль и идти смотреть, кого там принесло так поздно.

Рядом с дверью было небольшое окно, но в темноте не было видно, кто там стоял.

– Кто там? – спросила я.

– Открывайте, госпожа Катрина, это я, Карастель, – раздался голос.

Я взглянула на часы и поняла, что завтра уже наступило, но никак не ожидала, что Карастель придёт ночью.

– Приходите утром, – сказала я, что-то мне стало не по себе, не захотелось открывать.

– Да что, госпожа Катрина? Я вот специально даже пришёл, потому как утром-то уеду в город, а заявку-то вы без меня не подадите.

И я вспомнила, что завтра был последний день подачи заявки на отгрузку императорскими сборщиками. Именно поэтому мы с Густавом и спешили, потому как заявки закрывались в десять утра.

– Я вот чего подумал, – сказал Карастель, – вы мне сейчас деньгу, а я вам заявку сразу и подпишу, что убирать буду.

Так действительно делали, как мне объяснял Густав, что маг подписывал заявку, и тогда он уже не мог отказаться, потому что именно его имя стояло в документе.

«И чего я в самом деле? Человек помочь хочет, а я его на пороге держу», – подумала я и открыла дверь.

Карастель вошёл в дом, я ему сказала:

– Подождите здесь, я сейчас принесу задаток.

– А где мать-то? – вдруг спросил он.

И мне не понравилось выражение его лица, а особенно то, что он очень тщательно закрыл дверь и даже как-то выпрямился.

Я покосилась на кухонный стол, мимоходом отмечая, что на столе стоит кувшин; я хотела его под цветы приспособить, притащила из кладовки, отмыла, но цветы срезать не успела.

– Ждите здесь, – сказала я громко.

И пошла к лестнице. Подняв ногу на ступеньку, я вдруг почувствовала шевеление воздуха за спиной и едва успела отскочить.

У Карастеля что-то было в руках, чем он явно хотел ударить меня по голове, но, увидев, что я повернулась, он одним прыжком прыгнул ко мне, сграбастал неожиданно длинными руками, смяв мою сорочку. Мне показалось, что глаза его светились желтоватым светом.

Я успела заметить, что нижняя губа у него оттопырилась, и он, немного задыхаясь и, мне даже показалось, захлёбываясь слюной, прошипел:

– Так даже лучше…

И он начал меня душить. И я поняла, что ещё немного – и потеряю сознание.

Для такого сутулого и худосочного он был всё равно гораздо сильнее меня, но на моей стороне были полученные когда-то знания об основных приёмах самообороны для женщин.

«Не пытайтесь победить, вы всё равно не сможете, – говорил тренер, солидный пожилой, мужчина, самбист и бывший эмчеэсовец, – ваша сила в неожиданности и нестандартности. Они будут ждать от вас сопротивления, а вы расслабьтесь, пусть тело станет мягким, тогда у вас получится выскользнуть и убежать или крикнуть и позвать на помощь. Никогда не стесняйтесь звать на помощь».

Но в моём случае меня услышит только Мариса, а что она? Она и так еле передвигается со стулом.

Это очень сложно – заставить себя быстро расслабиться в такой ситуации, но у меня получилось, и не ожидавший этого Карастель ослабил хватку, а мне удалось выскользнуть, и уже не думая ни о чём, на автомате, я схватила кувшин со стола и со всей силы ударила Карастеля по голове.

Всё это произошло в какие-то доли секунды. Вот я выскакиваю из захвата длинных рук Карастеля, взгляд падает на кувшин, я хватаю его и, развернувшись, со всей силы бью, стараясь попасть в голову, но поскольку бью сбоку, то попадаю в висок.

И я увидела, как глаза у Карастеля закатились, и он рухнул на пол лицом вперёд.

– Надо бы закопать, – вдруг услышала я голос Марисы, и, подняв глаза от Карастеля, лежащего на полу, увидела в дверном проёме Марису, которая одной рукой держалась за стул, а в другой руке держала нож.

Я улыбнулась, и слёзы полились из глаз. Подошла к ней и обняла – от души, от всего сердца.

– Боевая ты, Мариса, – сказала я.

– Да и ты тоже не промах, – ответила мне женщина.

И мы рассмеялись. Это, наверное, выходил пережитый стресс.

Когда первый шок прошёл, мне вдруг стало не по себе.

– Я убила его, да?

– Надо бы проверить, – сказала Мариса.

К Карастелю подходить не хотелось, но не оставлять же его лежать: а вдруг он живой? И я, отказавшись от ножа, который мне пыталась всучить Мариса, взяла колотушку для отбивания мяса: она была деревянная, всё лучше, чем нож, а уже после кувшина вообще хорошо зайдёт.

Так, с колотушкой в руке, я подошла, наклонилась над ним и приставила руку к его шее. Пульс был, и у меня отлегло от сердца. Вдруг Карастель дёрнулся, а у меня нервы, и я, не выдержав, треснула всё-таки ему колотушкой по голове. Мужчина снова затих.

– Закопаем? – снова прозвучало от Марисы.

– Нет, – сказала я, – он жив, без сознания только, но куда его девать – ума не приложу. Мариса, а есть какая-нибудь стража, куда его можно было бы сдать за нападение?

Мариса покачала головой:

– Староста только, он и нанимает людей в охрану, и он же ими руководит.

А я вспомнила мужчин, сопровождавших старосту, когда мы с ними столкнулись возле моего поля. И подумала, что вряд ли он мне поможет, скорее, воспользуется этим случаем, чтобы отобрать у нас с Марисой поля и дом.

– Нет, Мариса, староста не вариант, – сказала я, – он нам не друг. – Я посмотрела на лежащего Карастеля и добавила: – А теперь-то вообще, судя по всему, и Карастель с нами сотрудничать не будет, как и мы с ним, и заявку никакую я завтра не отправлю.

– А что делать будем? – Мариса присела на стул.