Блин, да куда меня несет? Латынь, греческий, высшая математика? Я вот не уверен, что в этом мире таких, как я, не жгут на кострах!

Пакман смотрел на меня изучающе: будто пивовар на пивной бочонок после того, как предмет заговорил.

— Давайте пока по делу? — осторожно предложил я. — Чует мое все подряд, время на исходе.

— Что-то будет, — кивнул Колобок. — Или нет, не могу быть уверен. Но — не думай теперь, что я забуду хотя бы один из своих вопросов!

Разговор предстоял суровый, разговор предстоял непростой.

Не люблю такое: ждать подобного — даже сильнее, чем отвечать на сложные вопросы. Однако, придется — сам виноват, никто не заставлял выпендриваться.

Нужно было отвлечься, да и дело за меня никто бы не сделал. Я взял бубен, постучал в него — как обычно, для виду.

— Не шуми, — эльфийский призрак явился сразу же. — Чего желаешь, потомок?

— А вон, — показал я направление. — Тролль.

— Он инертен, — возразил Гил-Гэлад. — И замерз еще наглухо.

— То, что замерзло, может оттаять, — сообщил я. — Насчет «инертен» — присмотрись, сделай милость.

— Ого, — удивился призрак.

Не знаю, каков он был из себя царь, но актер — точно неплохой.

Мы ведь все обсудили заранее, кроме того — кому, как не мертвому, знать дела других мертвецов?

— Думаю, — эльф посмотрел сначала на меня, потом на тролля, на Иватани Торуевича, снова на труп, — с этим можно работать. Иван?

Я поднял бубен, поудобнее перехватил колотушку.

— Бумм! Бумм! — мое сознание скользнуло в чужое посмертие.

Я думал, все будет так, как с дохлым эльфом. Помните историю с головой?

Думал я зря.

То есть, думать — привычка полезная, но надо понимать, как и о чем.

Прошлый опыт напоминал визио-постановку — в этом мире такие называют словом «кино» — не от собак, от «кинезис», то есть — «движение». Как по мне, так глупо, не отражает смысла, путает в терминах… Но ладно. Другой мир, иная культура, пора уже привыкнуть.

Сначала я увидел говорящую голову или даже одно лицо — на фоне темно-сером, клубящемся будто туман.

Голова молчала — только смотрела на меня со значением: сначала — изумления, потом — понимания, наконец — предвкушения.

Потом лицо стало говорить.

— Привет тебе, о владыка! — последовал то ли глубокий кивок, то ли мелкий поклон.

Я оглянулся: решил сперва, что мертвец обращается к государю Гил-Гэладу. Он ведь владыка и есть, не?

Мертвого царя поблизости не оказалось.

— И тебе привет, подданный Гамаюнских, — ответил я. — Только я не владыка, с чего ты взял?

Картинка будто отдалилась: в сумрачной хмари стали видны еще шея и плечи.

— Я ведь умер, — тролль не спрашивал, тролль утверждал. — Тот, кто может вызвать из посмертия — Владыка и есть. Владыка мертвых.

— Зови меня Иван Сергеевич, — потребовал я.

— Тогда и ты меня — по имени, — согласился покойный. — Я не любил свою фамилию.

— Митя? — я вспомнил содержимое бумаги — копию которой мы так удачно сожгли.

Мертвец кивнул. Мол, Митя так Митя.

— Знаешь, зачем я тебя призвал? — спросил я.

— Знаю, скорее всего, — бесцветно ответил труп. — Тебе, Иван Сергеевич, надо понять — кто меня убил, как это было и зачем.

— Сам догадался? — ответил я вопросом. — Впрочем, ты прав. Излагай, прямо по порядку. Откуда ты такой взялся в Казни? Зачем?

— Приехал. Работать, — мертвец стал отвечать кратко. Я пока не перебивал — будет надо, уточню. — Встретил одного тут… Хуман, но косит под орка. Косил.

— Это Гурбашев, — подтвердил я. — Знали такого. О том, что он помер, ты, как я понимаю, в курсе.

— Мертвое к мертвому, — философски откликнулся покойный. — Тот, кто тебя убил, умер сам… Конечно, ты об этом узнаешь.

— Общались? — решил уточнить я. — В посмертии?

— А зачем? — тускло удивился мертвец. — Разборки, скандалы, интриги, расследования — дела живых. За гранью всяк становится спокоен.

— Итак, ты встретил Гурбашева и тот тебя убил? — вернулся я к основной линии.

— Самолично, — согласился мертвец. — Там как было: они ждали кого-то, звали его: «Исполнитель». Это то ли имя, то ли кликуха — говорили с большой буквы.

— Не пришел? — уточнил я. Ну, раз Гурбаш сам замарал белы свои рученьки…

— Неа, — согласился тролль. — И вот еще что.

Я обратился в слух. Вдруг — важное?

— Там были еще люди, — вспомнил мертвец. — Именно что люди, ни одного нелюдя. Пеняли Гурбашу… Всяким. Разрез кривой, свечи не той системы, ритуал не соблюден…

— Очень интересно, — подобрался я. — А тот?

— А тот прямо сказал — «какая вам разница», — мертвец будто поморщился — так же, как проявлял и все остальные эмоции. Знаете, будто кто-то набрал текст на пишмашинке — через третью копирку, прочесть можно, но надо долго вчитываться. — Все равно, мол, есть еще основная линия.

— Основная? — в голове мой начала собираться мозаика — та самая, что до этой фразы покойного пребывала в беспорядке.

В самом деле — с какого перепугу мы все решили, будто сектанты — действуют одной группой? Ведь была же предыдущая команда, та, что поехала в дальние края черным этапом! Отчего не быть еще одной, двум, даже трем? Кто-то отвлекает внимание, кто-то работает вторым слоем смысла, кто-то третий — не тот ли самый Исполнитель? — делает настоящее дело…

— Да, так и сказал, — подтвердил мертвый тролль. — Мне продолжать?

— Конечно, — согласился я.

— Напоследок, — продолжил мертвец, — глаза уже ничего не видели, оставался только слух — кто-то из недовольных Гурбашом предложил еще раз связаться с Хозяином. Даже с большой буквы, как в прошлый раз.

— Исполнитель и Хозяин — разные разумные, — понял я. — Но работать могут вместе. Найди первого — найдешь и второго, а там и разберемся, что к чему!

— Иван Сергеевич, — вежливо напомнил о себе мертвец. — Я, может, пойду, а?

Правильно. Сам-то он уйти не может, надо отправить.

— Митя, — я обратился к усопшему по имени. — Тебя просто отпустить, или, может, упокоить?

— Как пожелаете, Владыка.

Образ стал блеклым и прозрачным, голос звучал шелестящим шепотом: время Дмитрия Гамаюнских истекло.

— Покойся с миром, — предложил я троллю.

Слова мои немедленно обрели силу закона.

Призрак улыбнулся — и растаял насовсем.

Что-то я уже ничего не понимаю.

Вернее, понимаю куда больше, чем час назад, но не понимаю — еще больше, чем было!

— Ваня! Иван Сергеевич! Тут ли ты? — меня трясли за плечо. Открыл глаза. Тряс, как я и думал, Пакман — кому еще-то?

— Да, господин завлаб. Тут.

— Ну, как сеанс? Успешно? — Колобок подпрыгивал от нетерпения. Казалось, еще прыжок, легкий уклон — и укатится по своим важным колобочьим делам.

— Более чем, шеф, — я собрался с духом, да и пересказал Пакману содержание нашей беседы — тролля и тролля, живого и мертвого. Опустил некоторые детали — скажем, не стал упоминать о Владыке мертвых. Колобок, конечно, и сам уже обо всем догадался, но одно дело — догадка, другое — точная информация! Опять же, если говорить о масштабе бедствия… Не надо.

— Как интересно, — обрадовался Иватани Торуевич. — И немного жаль.

— О чем жалеть-то? — удивился я.

— Не наших с тобой умов дело, вот о чем, — развел руками Колобок. — Заберут… Как пить дать, заберут. Как бы даже не мимо нашего с тобой знакомца — того, который полковник!

— Тогда, — мысль озарила мою ментальную сферу, будто новая лампа в три сотни свечей, — надо успеть первыми! Звоню Кацману?

— Уже, — скромно ответил шеф. — Он будет нас ждать… — Пакман прищурился на часы, — через три клика.

— КАПО? — следовало уточнить.

— В этом твоем, как его, — возразил завлаб. — Который на «д». Дормитории!

— И вы с нами? — обрадовался я. Давно хотел показать шефу, чем я обычно занят во внерабочее время!

— Куда я денусь, — согласился начальник. — Сказано же — «нас». То есть — нас обоих. Подбросишь до места-то?