— Так, ну раз все допили, рассказывай, Герт! — велела Тильда. — Мне нужно знать, что у вас там произошло на уроке, а то от вашего отца и дяди вечно ничего не дождешься!

— Да, тетушка, — вздохнул Герт.

И рассказал.

Он говорил довольно косноязычно, но в его речи звучало неприкрытое восхищение, а мой поединок с Фейтлом приобретал чуть ли не эпические качества.

— Лис, ты одолел его на одной внутренней силе? — ахнула мать. — Орис, но… разве это может быть? Я думала, нельзя прибавлять больше чем по рангу в год!

— Вообще-то, можно, — проговорил Орис, поглаживая бородку. — На низших рангах. После четвертого — точно невозможно. Я слышал о людях, которые и по десять лет сидели на каждом ранге, а потом стали Великими мастерами! — я снова отметил новый термин, предварительно решив, что это, наверное, еще одна ступень над «высшим» рангом. — Но низкие ранги можно проходить и быстрее, по рангу в несколько месяцев. Правда, обычно такое происходит, если ученик уже подросток или даже взрослый, который обучался боевым искусствам, но не обучался внутренней энергии…

— А такое бывает? — удивилась матушка.

— Некоторые еретические школы такое практикуют, — фыркнул Орис. — Они считают, что не стоит тратить так уж много сил, обучая младших учеников работе с внутренней энергией, лучше отбраковать побольше из тех, кто неспособен к обучению бою! Наш Путь лучше — мы сразу учим всех.

— Конечно, ваш Путь Дуба — самый лучший! — сказала Тильда, тем самым подтвердив мою раннюю гипотезу о том, что она сама не боевик и внутренней энергией не владеет.

— Как поразительно! — продолжала мать. — Должно быть, у нашего мальчика невероятные способности! — И шутливо обратилась ко мне: — Только не расти слишком быстро, Лис! Если ты станешь Великим мастером до того, как тебе стукнет двадцать, это разобьет мне сердце!

— Женщины, — пробормотал Орис. — Не слушай ее, Лис. Завтра устрою тебе переаттестацию. Сдашь экзамены на пятый ранг, и поставлю тебя в более старшую группу.

— Дядя Орис! — ахнул Герт. — Это что же, получается, мы с Лисом будем в разных группах?

В более старшую группу? Это совсем другая динамика, совсем другое окружение. Среди старших ребят будет на порядок труднее найти поддержку. Да и Герта рядом не окажется — а он пока что зарекомендовал себя как один из самых верных моих союзников!

И наконец, я дал себе обещание защищать малышню Школы Дуба — конкретно ту малышню, с которой меня свела судьба. Это куда проще сделать, если я буду находиться среди них.

— А что он будет делать со слабенькими детишками, если уже побил пятирангового ученика? — удивился Орис. — Не хочешь расставаться с другом — дорасти до его уровня!

— Отец, прошу прощения, — сказал я. — Я не спорю с твоим решением, но можно я выскажу пару соображений?

— Как заговорил! — хмыкнул Орис. — Действительно, растешь, что ли? Высказывай давай.

— Я сам не знаю, как у меня так хорошо получилось поднять внутреннюю энергию, — сказал я чистую правду. — Что если у меня не получится каждый раз выдавать такой же хороший результат? Кроме того, я учил только те приемы, которые положено знать на восьмом ранге, и ничего не знаю с седьмого по пятый. И наконец, как это будет выглядеть, если я, как наследник, сразу скакну через несколько рангов?

— Хм… — Орис явно задумался, потер черную бородку. — Ты вроде бы прав… Но как это будет выглядеть, если я оставлю заведомо более сильного бойца в младшей группе?

И тут я увидел удачную возможность. Мне все равно нужны были личные союзники, своя «преторианская гвардия». И я все равно собирался сколачивать ее из того, что есть. Так почему не получить на это одобрение свыше?

— А что если я попробую поднять уровень всей младшей группы? — предложил я. — Буду заниматься с ними дополнительно. Если у меня получилось, то и у них должно получиться.

— Хочешь стать учеником-наставником?

— Нет, папочка, я ведь не знаю всех приемов! Я хочу стать… ну, как бы помощником ученика-наставника! — говоря это, я сделал максимально большие и наивные глаза.

Орис вздохнул, взъерошил мне волосы.

— Ну что ж… попробуй. Сроку тебе — до осени. Если поднимешь хотя бы половину остальных учеников хотя бы до шестого ранга — назначу тебя в самом деле учеником-наставником. Если нет — будешь сдавать экзамен, да не на пятый ранг, а сразу на четвертый. Провалишь — пеняй на себя.

— Орис! — ахнула Тильда. — Четвертый ранг — это же водораздел! Ты сам так говорил! Девочек именно с четвертого ранга обычно замуж выдают!

— А потому что за свои слова надо отвечать, — с хитрой улыбкой сказал Орис. — Пусть постарается!

М-да, «папочка» в своем репертуаре. Офигеть педагогический прием — поставить заведомо невыполнимую планку, потом снисходительно потрепать по плечу и сказать «ну, я же знал, что ничего не получится». Впрочем, я давно заметил, что он не пытается научить сына верить в себя, скорее наоборот.

Что ж, вызов принят.

— Хорошо, папочка, — сказал я. — Я приложу все силы!

И все это максимально искренним тоном.

Орис хмыкнул.

— Давай… плюшевый ты мой.

На следующее групповое занятие я взял с собой плюшевого мишку. Того самого — его кто-то из слуг уже отмыл от крови, почистил и оставил у меня в комнате. Я уже поспрашивал: у погибшего Кая не было младших братьев и сестер — по крайней мере, проживающих в школе. Его семья осталась в дальней деревне в совсем другом округе и он, по словам Дира (именно его я расспрашивал), несколько лет там не бывал. Не знаю уж, откуда у Кая взялся этот мишка, но теперь он мой. А слова «папочки» навели меня на интересные мысли.

Что ж, раз Орис придумал мне такое прозвище, будем соответствовать.

— Привет, — сказал я своей группе. — Я договорился с мастером-наставником, теперь после завтрака с вами буду заниматься я. А после обеда опять буду просто учеником, и с нами всеми будет заниматься Дир.

— Разве так можно? — скептически спросила Рида Он, скрестив руки на груди и меряя меня тяжелым взглядом. — Это не по правилам.

— Это новые правила, — сказал я. — Их мне вот этот мишка рассказал, — и я взмахнул рукой с плюшевым мишкой.

Дети запереглядывались, кто-то неуверенно заулыбался.

— Зря смеетесь, — сказал я. — Помните, как я тогда этим плюшевым мишкой двух дурных учеников Ворона одолел? Мне он тогда приснился. Когда меня по голове ударили. Сказал, что он не просто мишка, а посланник нашего святого предка. И что святой предок велел мне лучше учиться. И вот после этого вдруг оказалось, что у меня внутренний энергии намного больше, чем у всех остальных. Так я одолел учеников Ворона, так я одолел Фейтла, — я обвел взглядом остальных учеников. — Теперь, с разрешения мастера-наставника, буду учить вас науке святого предка.

С этими словами я посадил мишку на подоконник одного из больших окон и отвесил ему поклон.

Дети шушукались, но, когда я снова развернулся к группе, все замолчали.

Между прочим, рассказывая им это все, я вовсе не нес чушь и не импровизировал. Я вчера, заучивая наизусть выданную учителем «закона божьего» поэму, свободной частью разума (то есть большей его частью) вовсю размышлял над поставленной задачей. Мне нужно было залегендировать мои странности, дать детям какое-то простое и понятное объяснение — и при этом сконструировать его так, чтобы более взрослыми людьми оно считывалось как юмор. Ну или даже теми из детей, кто поумнее: вон, Герт вовсю прятал усмешку во время моей речи, а Рида смотрела с недоумением — мол, вижу, что ты несешь чушь, но не понимаю, почему и зачем. Да и в глазах Эвина, которого я тоже счел сообразительным, плескалась какая-то сконфуженность.

Правда, есть шанс, что Орис при своей «дубоватости» считает это не как юмор, а как глумление над святым предком. Что ж, покаюсь, если так. Я уже более-менее начинал представлять «границы дозволенного» и понимал, что за такие шалости серьезное наказания — вроде лишения статуса наследника и изгнания из Школы — вряд ли последуют. А показательную порку или энное количество отжиманий на плацу как-нибудь перетерплю.