— Это моя ошибка, Арман.

— Ты не понимаешь! — воскликнул он, и что-то в его лице меня насторожило, и я вместо того, чтобы снова сказать «идите лесом, полковник» произнесла:

— Так объясните мне!

— Он ненормальный! Да, он герой. Но я не просто так рассказывал тебе, что он убил десятки попаданцев. Это правда! Он маньяк! Ты же профи, Аврора, ты знаешь, что маньяки могут вести себя так, что ты им веришь, но в конце концов они поступают так, как велит им их разрушенный мозг. Он делает это нарочно!

— Нарочно?

— Чтобы отомстить мне! — Арман был не похож на себя, он снова был слишком эмоционален.

— А почему? — следователь во мне тут же воспользовался предоставленной возможностью получить информацию.

— Потому что его жена изменила ему со мной!

Арман буквально крикнул это. А мне вдруг стало понятно, что происходит между этими двумя. Вот только я ни на грамм не поверила Роше.

— Я учту, Арман, спасибо за откровенность.

— И что? — теперь в голосе Роше звучала досада, как будто он расстроился, что на меня не подействовало.

— Ничего.

— Связь с ним только ускорит твоё падение, Аврора, — похоже, что Роше решил изменить тактику.

— Полковник Роше, о каком падении вы всё время говорите?

— Я ещё могу тебе помочь, — вместо ответа произнёс Роше. — Это дело на особом контроле. Если ты его не раскроешь, никакие прежние заслуги тебя не спасут. Ты вылетишь из управления инквизиции. А из инквизиции просто так не уходят. Не пройдёт и дня, как ты окажешься в резервации.

В груди появился привычный ледяной ужас, всегда возникавший при мысли о резервации для попаданцев.

Но я вспомнила тёплые шоколадно-карие глаза Фераро — и холод отступил.

— Что ты предлагаешь, Арман?

— Я предлагаю тебе себя.

— То есть ты предлагаешь мне бросить Фераро и лечь в постель с тобой?

— Зачем же так грубо, Аврора? Мне казалось, я не давал тебе повода. Я всегда хорошо к тебе относился. И даже готов забыть, что ты связалась с Фераро.

Я на пару мгновений замолчала.

«Настолько хочет досадить Фераро, что даже готов простить мне связь с ним. Как великодушно!» — прозвучал внутри ехидный голос.

Следующая мысль уже не была мирной: «Я не могу. Я не имею права бить по морде собственного начальника».

Наверное, Роше принял моё молчание за слабость или решил, что я действительно обдумываю его предложение, потому что добавил:

— То, что Фераро генерал, ничего не значит. Он не станет тебя спасать, он наступит на тебя и пройдёт мимо. Он просто пользуется тобой.

— Остановись, Арман. Стоп!

Арман замолчал.

— Пойми, я не хочу тебя. Я хочу его.

Я намеренно не стала говорить, что люблю Фераро, — потому что не знала, умею ли я вообще это делать. И не знала, как назвать то чувство, которое возникало у меня при одной мысли о нём.

— Пойми, Арман, я даже не могу представить тебя вместо него.

И вот это было правдой. Потому что стоило мне представить Армана рядом с собой, как мне становилось дурно.

— Ну что ж. — Глаза полковника Роше холодно блеснули. — В таком случае, подполковник Ставицкая, у вас остаётся только один шанс.

Я вопросительно взглянула на него.

«Надо же. Он мне ещё какой-то шанс оставил».

— Один шанс, чтобы выжить, — повторил Роше. —Закончить расследование. Раскрыть кражу Венца.

Арман открыл дверь и вышел из кабинета.

Я обессиленно опустилась на стул. Из груди непроизвольно вырвался тяжёлый вздох.

И тут зазвонил переговорный артефакт.

Номер принадлежал госпиталю, в котором находился Милош Мориц.

— Да, — ответила я.

— Подполковник Ставицкая? — раздался приятный женский голос.

— Да, я слушаю.

— Вы просили сообщить насчёт агента Морица. Его выписывают завтра.

— О, отлично, спасибо. Я приеду его встретить. Попросите, пожалуйста, чтобы он меня дождался.

— Конечно, я передам.

— Буду вам очень признательна.

Я не спешила выходить из кабинета, потому что не хотела ехать в гостиницу. Я хотела к Фераро.

Но Роше уже давно ушёл из моего кабинета, а Фераро так и не зашёл.

Я встала из-за стола и повернулась к окну. Уже темнело, но реку ещё было видно.

Я подумала: а вдруг он так же стоит в своём кабинете этажом выше и смотрит на реку? Ждёт, когда я зайду.

Вот почему такая странность?

Ещё вчера я бы совершенно спокойно зашла к нему в кабинет.

Смешно. Почему я не могу сделать этого сегодня? Что произошло этой ночью такого, что я веду себя как восемнадцатилетняя девчонка?

Я ещё какое-то время подождала, но никто так и не зашёл. Собрала бумаги — на случай, если лейтенант Мориц не поедет сразу на службу и нужно будет отвезти его домой.

Я не собиралась никому из руководства, и даже Фераро, говорить о том, что Морица выписывают. Я сама хотела с ним пообщаться, прежде чем все узнают, что он вышел.

В конце концов за окном совсем стемнело, и я поняла, что нет смысла больше чего-то ждать.

Открыла дверь, оглядела пустой коридор.

А ведь внутри таилась слабая надежда, что Фераро ждёт меня.

Пришлось напомнить себе, что он дракон. Драконы не занимаются такими вещами: они никого не ждут, они берут то, что им предлагают, и снисходят к нам, к людям.

Я начала злиться. Так в этом странном состоянии смешанных чувств — злости и любовного томления, — я и спустилась вниз.

А когда вышла на улицу, то увидела стоящую напротив здания инквизиции машину генерала, и его самого. Фераро стоял, прислонившись бедром к капоту, и, не отрываясь, смотрел на вход.

Первым желанием было сбежать со ступеней и повиснуть у него на шее.

Аврора могла это сделать.

Но не подполковник Ставицкая.

Еле сдерживая улыбку, я медленно — даже медленнее, чем нужно, — спустилась по ступеням и подошла к Фераро.

Он убрал локон волос с моего лба.

— Я сегодня проводил всех сотрудников своего управления. В здании никого не осталось.

— Почему ты не зашёл ко мне?

— Хотел дать тебе выбор.

— Я думала, что ты…

— Что я?

— Что ты дракон! — возмущённо сказала я.

— Я дракон, — улыбнулся Фераро.

— И что теперь? — спросила я.

— Хочу тебя поцеловать.

— Хочешь, поцелуй.

Мы целовались у входа в здание инквизиции — пусть даже из него, по словам Фераро, вышли все сотрудники.

Мне было всё равно.

Даже если внутри оставался Роше. Даже если он смотрел. И даже если Фераро об этом знал.

Мне было всё равно — потому что не только Фераро хотел меня поцеловать. Я тоже хотела, чтобы он меня целовал.

***

— Мне нужна машина, — сказала я утром, когда мы собирались на службу.

— Я отвезу тебя.

— Нет, Альберт, мне нужна машина. Я поеду встречать Милоша Морица из госпиталя.

— Сама?

— Сама.

И больше Фераро меня ни о чём не спрашивал, позвонил кому-то и попросил, чтобы для подполковника Ставицкой прислали машину.

Почему-то я не хотела говорить ему про Милоша, но теперь, глядя на его реакцию сама себе удивлялась, я ему не верила до конца , а он снова поступил не так, как от него ожидали.

«Может быть, он и вправду маньяк?» — подумала я, вспоминая слова Армана.

Ведь только они неуловимы. Потому что они в моменте сами верят в то, что делают. Поэтому всё кажется правдой ровно до того момента, когда вскроется настоящая правда.

Перед тем, как усадить меня в машину, Фераро поцеловал меня и спросил:

— Ты вернёшься в управление?

— Я постараюсь, мне в любом случае надо будет доложить полковнику об итогах дня.

— Хорошо. Вечером не задерживайся у себя в кабинете. Я приготовил для тебя сюрприз.

В груди что-то сладко потянуло.

Я вообще не большой любитель сюрпризов, но сюрприз от Фераро почему-то казался мне праздником.

***

Милош выглядел помолодевшим. Он слегка похудел, с лица ушла обрюзглость. Наверное, в госпитале, помимо того, что залечили травмы, немного поменялся рацион — и мужчина сразу преобразился.