— Так не бывает в обычных землях, — ответил Кейлан. — Но ты не забывай: какими бы нормальными тебе ни казались эти земли здесь, в поселении, это не меняет их сути. Это Мёртвые земли, и здесь до сих пор действуют правила разозлённой богини.

И вот сегодня вечером мне передали, что завтра я иду на свою первую настоящую охоту.

Хорошо, что прошло эти несколько дней. Я успела пошить себе юбку-брюки. Сначала хотела просто брюки, но и Марен мне сказала, что штаны, это не то, что надо носить в поселении, где мужчин в два раза больше, чем женщин.

— Даже, если ты и охотник, помни, у мужчин всегда моет возникнуть помутнение, когда снимутся все запреты.

И тогда я вспомнила, что можно пошить юбку-брюки. И даже если мне придётся лезть на дерево, то мне будет удобно.

Всего охотников было шестеро. Я была седьмая. Из всех шестерых я пока общалась только с Кейланом, Степаром и Рамиром, остальных видела на предыдущей охоте, но ни один из них не приходил, чтобы учить меня, поэтому пришлось знакомиться заново.

Основная масса охотников, были угрюмые мужчины, у двоих из них тоже были луки. И когда я радостно заявила:

— Всем привет я Айрин.

Только Рамир воскликнул:

— О! Поздравляю с первой настоящей вылазкой!

Остальные просто молча взирали.

Слово взял Кейлан, сказал, что сегодня я буду стоять на точке, как и двое других лучников, а остальные буду загонять.

Я примерно поняла, что это значит, что меня куда-то поставят и мне надо будет выстрелить, когда алихас, если это будет он выскочит на меня.

«Как бы не перепутать, а то вдруг, выскочит вот такой вот угрюмый, и я его с алихасом перепутаю».

И мы пошли в лес. Лес Мёртвых земель по-прежнему представлялся мне каким-то единым организмом. Стоило пересечь его границу, как мне снова стало казаться, что лес живой. Я снова слышала его дыхание, а сердце моё снова билось в одном ритме с сердцем леса.

Настроение сразу упало. И даже лук за спиной больше не придавал уверенности. Наоборот, мне теперь казалось кощунственным убивать кого-то в этом лесу. Как будто бы это было не охотой, а убийством.

Я взглянула на других мужчин. Да, лица их были мрачными, сосредоточенными. Ну, кроме молодого Рамира, который подмигнул мне. Но при этом и его лицо всё равно выражало настороженность.

И тогда мне показалось, что дыхание леса слышу только я.

Мы, точно так же как в прошлый раз, шли через лес, выстроившись в одну цепочку, двигаясь след в след.

Я пожалела, что заранее не спросила у Кейлана, с чем это связано и почему мы не можем рассыпаться цепью, к примеру, и идти каждый своим маршрутом.

Наконец наш отряд дошёл до небольшой полянки. И здесь Кейлан разрешил всем разойтись. После чего обернулся, посмотрел на каждого, остановил взгляд на мне и сказал:

— Трое пойдут со мной. Мы будем гнать алихаса. Ваша задача… — Он посмотрел на меня, ещё одного охотника, имя которого я не запомнила, и на Степара, — ваша задача сделать выстрел.

Стоило Кейлану и трём охотникам с ним уйти, как все остальные рассредоточились по точкам, оставив меня одну.

А я, оставшись одна, вновь сосредоточилась на мысли, что лес может быть против того, чтобы мы убивали кого-либо из принадлежащих ему.

И мысленно спросила:

«Ты же не будешь злиться, если я убью алихаса?»

И я совсем не ожидала, что получу ответ. Вот только это были не слова, а образы.

Перед моим мысленным взором появился не олень, которого я себе уже нарисовала, а другое существо, чем-то похожее на кабана.

И я вдруг поняла, что стрелять надо будет именно в это существо. Почему-то я остро почувствовала, что это и есть разрешение, полученное от леса.

Я на всякий случай посмотрела на стоявших неподалёку от меня мужчин. Похоже, ни у кого таких глюков, как у меня, больше не было.

И вдруг я услышала топот.

И вот в этот момент я уже не думала, кто там выскочит на эту поляну, алихас или неведомое существо, похожее на кабана.

Я приготовилась стрелять.

И когда на поляну выскочил огромный, размером с легковой автомобиль, кабан (только почему-то у него на спине был гребень, состоящий, как мне показалось, из металлических кинжалов), я натянула тетиву и выстрелила.

И услышала, как рядом кто-то охнул.

Но моя стрела вошла чётко в глаз животному, которое, ещё, видимо, по инерции, кабан пробежал ещё несколько шагов и упал.

А потом я увидела алихаса, который больше всего напоминал кенгуру, а не оленя. Но в него уже никто стрелять не стал. И он спокойно пропрыгал по полянке мимо обескураженных охотников, и мне показалось, что морда у него была не только зубастая, но и довольная.

Вскоре вернулся Кейлан с загонщиками.

И я так поняла: он уже собрался ругать меня за то, что я упустила алихаса. Но, увидев гору мяса, лежащую посреди поляны, повернулся к тем, кто оставался рядом со мной, и спросил:

— Кто завалил кабору?

Все дружно показали на меня.

— Сколько выстрелов ты сделала? — спросил Кейлан.

— Один, — ответила я.

— Ты убила кабору с одного выстрела⁈

— Да, вон, посмотри, моя стрела до сих пор у него в глазу.

И как только я это произнесла, я вдруг поняла, что я только что стрелой убила живое существо.

Голова у меня закружилась, и я провалилась в темноту.

Теон

Он больше не помнил, кто он.

Проснулся, обнаружив у себя на шее ошейник. Одежды на нём тоже не было, хорошо, что бёдра прикрывала повязка. Он находился в клетке, которая была пропитана запахом крови и страдания.

Ведь только страдание могло пахнуть прокисшей мочой. Больше ничего не имело такого запаха. Запах немытого тела, и прокисшей мочи, безнадёжности — так ведут себя люди, утратившие надежду. Как животные.

«Ну что ж, — подумал он. — Кто бы я ни был, я ещё жив.»

Поэтому он встал и крикнул:

— Эй, откройте, мне надо выйти.

Но в ответ услышал только смешки.

После чего он больше не стал унижаться и справил нужду в угол клетки. И сразу же заслужил удар в спину какой-то тупой палкой, которую схватил рукой и переломил.

— Эй! Ты что делаешь⁈ — закричали охранники. — Тебе надо было попроситься! Мы бы тебя вывели!

— Я не мог терпеть, пока ваша глухота исчезнет, — усмехнулся он.

— Да ладно, оставь его, — сказал другой охранник тому, кто остался с переломанной палкой. — Всё равно уже… Ещё часов пять, и мы приедем на рынок. Такого сильного раба хозяин продаст быстро. Тем более что это бывший дракон.

«Дракон? — подумал он, — но почему бывший?»

И он вдруг вспомнил, что да… Ему снилось или это было на самом деле, он точно не знал, но вполне возможно, что он мог летать.

Он посмотрел на небо. Но сейчас он не ощущал в себе никакой силы, способной поднять его туда. Он был просто человеком.

— Почему вы думаете, что я дракон? — спросил он.

Солдаты заржали.

— У тебя драконья аура, — сказал самый пожилой из них. — Я не знаю, парень, что случилось, но тебе явно в жизни не повезло. Хотя ты всё ещё молод и силён. Если будешь вести себя спокойно, то тебя могут купить в охрану. Это лучший вариант. Но если ты будешь показывать свою агрессивность, как сейчас, то купят тебя на бои. И недолго твоя жизнь продлится.

— Спасибо, — ответил раб. — Я запомню, что ты был добр ко мне.

И все снова заржали.

— Да и говорит как благородный! — воскликнул кто-то.

Но пожилой воин цыкнул на остальных, и все замолчали.

И он сказал:

— Мы не знаем, что с ним произошло, но вполне возможно, что он и есть благородный.

Когда они приехали на рынок, где не торговали специями, продуктами или изделиями (здесь продавали только тех, кто волею судьбы оказался по ту сторону свободы, потеряв её и став вещью), у раба, который сидел в клетке, уже выработался план.

Да, он пока не будет ломать прутья своей временной тюрьмы. Хотя он знал, что может легко переломить толстые прутья. Он пока будет вести себя спокойно. Пусть его купят, а дальше он подумает, что ему делать.