По пути на портальную станцию я всё-таки уговорила мистера Мердока заглянуть в соседний переулок, в небольшой магазинчик готового платья, к моей случайной знакомой, с которой я встретилась в тот роковой день в своей жизни.

И в этот раз, когда мы остановились около её витрины, всё такой же блестящей и отражающей улицу и всех, кто по ней проходил, я, глядя на себя в отражение, вдруг подумала, что вот эта женщина там выглядит уже по-другому: не так растерянно расплывшись, как чуть больше недели назад.

Но Диана меня узнала. Она вышла, почему-то смутившись, поздоровалась с мистером Мердоком, обняла меня и сказала:

– Ты выглядишь по-другому.

– Я теперь работаю, Диана. Познакомься, это мой начальник – мистер Мердок, он адвокат.

– Приятно познакомиться, – снова смутившись, сказала Диана и, вздохнув, добавила: – К сожалению, у меня нет такого образования. Но я обожаю шить, и это мой магазин, в котором я продаю свои творения.

И что удивительно, обычно невозмутимый мистер Мердок тоже смутился.

Диана пригласила нас на чай, но нам было некогда. В результате, обменявшись с ней обещаниями обязательно встретиться при первой же возможности, мы отправились на портальную станцию.

***

Вернувшись домой в хорошем настроении, я приготовила ужин. Ведь мы всегда в одно и то же время ужинали, а после роковой новости, когда я узнала, что муж со мной разводится, я несколько раз позволила себе пропустить ужин не в силах ни приготовить что-либо, ни запихнуть в себя кусочек. Но сейчас жизнь почти наладилась, поэтому стол был накрыт к тому времени, как дети и привыкли.

Дочь спустилась из своей комнаты, свекровь, как всегда, пришла первая, но сегодня она была немногословна: даже не сделала мне никакого замечания, не сказала, что еда невкусная, не сказала, что моя физиономия такая же пресная, как и рагу.

И когда я уже собиралась удивиться, что все едят в полном молчании, в дверь постучали.

Свекровь сразу перевела на меня взгляд:

– Ты кого-то ждёшь? – спросила она тоном прокурора, зачитывающего обвинительную речь.

«Ну конечно, – подумала я, – ведь это же я во всём виновата».

– Нет, – сказала я. – Не жду. Но, мне кажется, я знаю, кто там за дверью.

Дверь пошёл открывать сын, и вскоре из коридора послышалось:

– Папа!

Я подумала, что весьма интересно подействовала наша встреча в столице на супруга.

Фредерик вошёл в гостиную, посмотрел на меня, на детей, на стол. Свекровь радостно вскочила из-за стола, подошла к нему, обняла. Я сидела молча, изо всех сил подавляя в себе желание предложить ему присоединиться или спросить, не голодный ли он.

Но свекровь, видя, что я молчу, сама сказала:

– Я так рада, сынок, что ты пришёл. Присаживайся за стол.

Муж сел, свекровь – тоже, я же не двинулась с места. Свекровь посмотрела удивлённо на меня:

– Матильда, накрой ещё приборы.

Я молчала.

– Пришёл твой супруг, – сообщила мне свекровь.

И я не выдержала, всё же рана моя, которую он мне нанёс предательством, не затянулась.

Я вздохнула и высказала:

– А вот в этом вы ошибаетесь, дорогая мадам. Он уже не мой супруг. И я его не приглашала. И уж если вы его усадили за мой стол, будьте любезны поставить ему тарелку.

Но, конечно, эти препирательства были ни к чему, особенно при детях, и если сын не знал, то ли ему маму поддерживать, то ли радоваться, что папа пришёл, а младшая дочка копировала брата, то старшая дочь, мудрая девочка, встала, поставила приборы и положила ему рагу.

– С чем пожаловал? – спросила я.

– Ну, ты сказала, что будешь вечером дома.

Свекровь удивлённо на меня посмотрела. Я решила ей не объяснять, что мы встретились в столице.

– Да, – ответила я. – Я сказала, что если у тебя есть вопросы, то я буду дома и их можно мне там задать.

– Что ты делала в столице с мэтром Мердоком? – спросил он, и я вдруг заметила, что в глазах благоверного вытянулись зрачки.

«Ага, – подумала я, – не так-то уж ты и спокоен, каким хочешь казаться».

– Мы были там с ним по делу, – сказала я.

Лицо супруга помрачнело, когда он уточнил:

– По нашему делу?

А я подумала, что супруг всегда думал, будто жизнь крутится вокруг него. Решила, что немного напряжённости в жизни ему не повредит, хотя никакого нашего дела пока не было, но я ответила:

– По нашему.

На лице Фредерика появилось искреннее возмущение.

– То есть ты наняла дорогого адвоката? Зачем?

– Я не нанимала, – сказала я.

– А почему он занимается нашим делом? – спросил ничего не понимающий Фредерик.

– Ну, вероятно, потому, что это его дело тоже, – сказала я.

И по взгляду, брошенному на меня супругом, поняла, что я его запутала.

– Постой. Что значит – это его дело? – спросил меня Фредерик.

– Ну то и значит, что он заинтересован в том, чтобы расследовать это дело.

Но я-то говорила про дело мадам Гольштинер, а супруг, похоже, всё переводил на себя.

– Ничего не понимаю. Почему известный адвокат заинтересован в нашем деле? Ты, вообще, про что, Тильда?

– Ну, вообще, работаю на мистера Мердока и поэтому не всё могу тебе рассказать, – улыбнулась я и заметила, что взгляд Фредерика изменился, как будто бы он вдруг увидел меня.

– Ты покрасила волосы? – неожиданно спросил он.

– Нет, с чего бы? – удивилась я.

– Ты как-то изменилась, – произнёс супруг, который вот уже двадцать лет не замечал во мне ничего нового.

Мне вдруг захотелось его обнять, и это было то, чего делать категорически было нельзя.

– Ты всё выяснил, что хотел? – сухо спросила я.

– Я хотел узнать, что ты делала в столице с мистером Мердоком и зачем вы с ним ходили в «Банни тейл».

– Этого я тебе сказать не могу: служебная тайна. – Я решила, что немного тумана не повредит.

– То есть это не связано с нашим разводом? – спросила муж.

– Почему не связано? Связано, – ответила я и ни капли не обманула, ведь то, что я стала работать на мистера Мердока, произошло из-за того, что мой муж собрался со мной развестись.

– Тильда, – сказал муж, и я не стала его поправлять. – Ты же понимаешь, что не нужно идти в суд, что мы с тобой можем и так договориться.

Я промолчала и подумала: «Как интересно».

Муж продолжал:

– Скажи мне, что тебе нужно, и закончим с этим.

– Я пришлю тебе список, – сказала я.

Супруг покачал головой:

– А говорила, что любишь.

Я даже задохнулась от такой наглости. Но это драконы, у них всё так.

Свекровь увела детей, и я была ей благодарна: не следует им слушать, как мы здесь торгуемся.

– И что теперь, мне идти жить под мостом? – зло спросила я.

– Нет, конечно. Почему ты всё переводишь в крайности? – прорычал муж.

– А как мне тебя понимать? – Если бы могла, я бы тоже зарычала.

– Ну ты могла бы войти в положение, я же тебе сказал, что сейчас я живу у Софии, что жизнь в столице дорогая, а нам нужна квартира побольше, особенно если родятся дети.

Вот теперь мне захотелось пойти в суд.

– Ты же никогда не была такой жестокой, Тильда, – между тем продолжал муж, который ещё недавно бросал мне в лицо, что со мной неинтересно, потому что я необразованная.

– Фредерик, – сказала я, – если ты думаешь, что я буду жалеть тебя и твою Софию, то ты очень ошибаешься. Ты бросил меня, и теперь жалеть я буду только себя.

И я порадовалась, когда муж взглянул на часы и сообщил, что ему пора.

Я с облегчением проводила его до двери и не удержалась, предупредила его, что в эти выходные к ним в гости приедет дочь:

– Не забудь предупредить свою подругу. И если она обидит мою девочку, то будет иметь дело со мной.

Всю ночь меня мучили кошмары, мне снилось, что София родила тройню, и они приехали к нам в дом, и муж с улыбкой сказал: «Неужели тебе тяжело понянчить наших с Софией детей? Ты же никогда не была такой жестокой».