— Тогда ладно, — согласился Эдвард, — раз у вас, босс, все было под контролем.

— Ничего не ладно, — отозвался гном Дори. — У меня вопрос есть! У меня! Имущество!

Самое главное — до нужной мне точки дети не дошли! Там, на условленном месте, их и должен был ждать бункер — только залитый бетоном по самую крышу. Ломай дверь, не ломай… Толку-то, все одно упрешься!

— Там сложно получилось, — признал я. — Метров двести оставалось. Еще под землю спустились, а не должны были!

— Я тоже не понял, — согласился кхазад, — как проковырять десять метров бетона?

— А точно десять? — зачем-то уточнил Зая Зая.

— Даже одиннадцать, зуб даю, — гном щелкнул себя ногтем по клыку. — Бетон этот — я же сам и лил!

— Никак, — я вернул себе всеобщее внимание, — не ковыряли. Они бункером ошиблись! Кто же знал, что в этой, как ее…

— Ливадии, — подсказал эльф.

— Да, в Ливадии этих бункеров больше одного? И двух. И трех, — я прервался, но строго для того, чтобы посмотреть нехорошим взглядом на кхазада Зубилу — разведчик местности, блин!

— Бункер там был один! — упрямо наклонил голову гном. — Все остальное — сараи, выходы вентиляции иэвакуационные пункты.

— Хорошо хоть, — теперь я не прервался, но прервал, — что с бункером детям повезло. Я сказал, с бункером! — почти прикрикнул я на Дори, но тот уже и сам понял, что слегка переборщил.

Вот скажите, что вам приходит в голову, если произнести два слова: «военный склад?» Хорошо, что не оружейный — вещевой. И не совсем даже армейский.

— Чей склад-то был? — спросил урук: ему надоело сидеть просто так. — Не армии же.

— Нет, конечно, — согласился я. — Армейский — считай, государев. Пришлось бы отдать. Четверть в зубы — и адьё, да и то — докажи сначала, что не попятил все это добро где-то еще.

— Я герб рассмотрел, — вклинился эльф. — В подробностях. Зайнуллины это — род некрупный и несильный, ныне и вовсе выморочный.

— Чегооо? — удивился я несказанно. — Ну-ка!

Умертвие явилось не сразу — более того, мне даже почудилось, будто призрак пытается противиться. Кому — мне?

В ярости я вбухал в призыв такую прорву сил, что старика втянуло на физический план чуть ли не целиком! Не, ну а что — был бы у нас второй в истории случай полного телесного воскрешения, и никакой некромантии. Ну, почти.

Зайнуллина здесь знали. Некоторые — вроде того же белого урука — знали хорошо. Никто не удивился, не испугался, не показал виду.

— Начальник! — призрак выставил перед собой руки, вроде как — умоляюще. — Все собирался, все! Как на духу!

— И расскажешь, — посулил я мрачно. — И не мне одному.

— Поддерживаю, — проявился на пару секунд эльфийский государь.

— А теперь — брысь под лавку! Или где тебя там закопали, — потребовал я. — После побеседуем.

— Выморочный род, говорю, — повторил эльф, и я понял, что воспитательную беседу восприняли только ее участники — двое дохлых и я сам. — Зайнуллины закусились с Шереметьевыми. Не то, чтобы очень всерьез поспорили, но… — эльф убедился в том, что его все внимательно слушают, и продолжил. — Потомки Кобылы были в то время в силе — эти-то края и вовсе считали чуть ли не своими владениями. Чем-то вроде юридики де-факто!

— Раскатали, значит, эти наших в очень тонкий блин, — невесело пошутил я.

— Исчезающе тонкий, — сострил в ответ эльф.

— Короче, я понял, — дошло до гнома Дори. — Склад ничей, имущество — тоже… Мы его уже посчитали, если что.

— Мы? — не понял я.

— Если кто-то мне подчинен, это ведь считается за «мы»? — Как-то нервно уточнил кхазад. — Куян. Он посчитал. Так, — Зубила потащил из-за пазухи рулон свитка. Я прикинул на глаз толщину, представил длину, если размотать. Встряхнулся.

— Давай, — предложил, — без подробностей. Не «сколько чего», а в целом. И вывод.

— Ботинки, — начал кхазад. — С высоким голенищем и нет. Сапоги, кожаные и резиновые. Штаны, куртки, плащ-палатки.

— Белье, — пошутил я. — Мужское, женское.

— Постельное, — нимало не смутился управделами. — Посуда алюминиевая. Сумки санитарные, рюкзаки рейдовые.

— Короче, — остановил я поток трофейного красноречия. — В целом.

— В целом — куча одежды, обуви и утвари, — кхазад свернул обратно свиток и шпарил как по писанному, но по памяти. — Никакой электроники, ни следа запрещенки — даже обидно.

— Или просто не нашли, — согласился я. — Ищите лучше. Тайники, сейфы — только осторожно! Кадры, кадры бережем!

— Так я все? — уточнил гном, явно собираясь вставать с места.

— Куда? — не понял я. — А количество?

— Клану всего этого лет на тридцать, даже если считать вместе с троллями, — и, наткнувшись на нехороший мой взгляд, — или на четыреста тысяч денег, если сдать все оптом в одни руки. Или на миллион, если продавать понемногу и самим.

— Качество?

— Высшее возможное. Заказ — если верить клейму — частный, но на государевых заводах, — радостно дополнил кхазад: любит подгорный народ качество, и народ лесной с ним в том солидарен. — Мне бы, босс, туда, на место. Куян — свой пацан, но он же гоблин!

— Резонно, — согласился я. — Можешь быть свободен. Мы пока тут посидим, есть еще что обсудить.

Гном ушел.

— Ну что, — спросил я. — Как считаем, дружина — выдать детям положняк?

— Да, — согласился главный наставник юных. — Детишки — молодцы. Отработали на двадцать из десяти. Не, но какое везение!

— И планирование. И командные навыки. И вы все понимаете, о ком это я!

— Мы, уруки, не тупые, — весомо сообщил Зая Зая. — Нам просто учиться не дают. Развиваться. Проявлять себя! Вот и выходит.

— Да нормально всё, — я вдруг представил себе батальон черных уруков: все поголовно с дипломами, развитые, проявленные — содрогнулся. — Такое явление не может быть массовым. Ты вот, девочка еще, и хватит. Кстати! — вдруг сообразил я. — Зовут-то ее как?

— То есть, — не понял белый урук. Кажется, он только сейчас догадался о том, что мелкую орчанку должны хоть как-то, но называть — не только «эй, ты!», но и…

— Имя, братан! Имя!

'Что такое знаменитость? Это человек, которого все знают по фамилии,

и потому имя его не имеет значения. У всех других имя значимо.'

Альбер Камю

[От героя. Дормиторий «Сон Ильича». 16 августа 1985 года, суббота.]

Теперь я видел всё. В том числе — черного (белого) урука, которому стало стыдно.

— А нет у нее имени, — ответил Зая Зая, чуть подумав. — И не было никогда.

— Чего так? — удивился Глава клана в моем лице.

В самом деле, непорядок же! Ребенок — да не простой, но юная атаманша, держащая в мелком кулачке детский актив клана.

И нет своего имени! Так нельзя, мало того — прямо не положено.

— Могу пояснить, — предложил эльф. — Педагогика, мой профиль.

— Будь любезен, — согласился я.

— Ей едва двенадцать, — кивнул нолдо. — Вернее, точно двенадцать, но очень недавно. Отец ее… Вы ведь были знакомы?

— Ну да, — не стал я спорить. — Гартуг звали, погиб он — недавно, но еще до твоего появления в клане.

— Тогда все еще проще, — да что за привычка такая, все время кивать? — Я-то думал, просто безотцовщина, ну, или непризнанщина. Бастард, то есть, — догадался до чего-то эльф.

— Имя дает отец, — пояснил будто проснувшийся Зая Зая. — После того, как ребенку стукнет двенадцать. День несовершеннолетия! Гартуг просто не успел.

— И как вы все детство, без имен-то? — поразился я. Нет, что-то такое я предполагал и раньше, но чтобы прямо знать…

— Этническая специфика, — пожал плечами белый урук. — Власть традиции, сила привычки, норма де-факто. Технически, имя есть, даже несколько — но это все детские прозвища, почти клички.

Я уже говорил, что таким — умным, рассудительным, образованным — Зая Зая мне нравится куда больше, чем он же, но в амплуа уличного пацана. Хорошо, что все собравшиеся уже знают орка с лучшей стороны, и тому можно не придуриваться.