Но я снова сделала вид, что мы не особо друг друга знаем и виделись мы исключительно здесь.

Мистер Мердок поручил мне кратко изложить ситуацию и показать собранные доказательства. Что я и сделала, а муж мой смотрел на меня так, как будто видел впервые. А вот София занервничала.

В разговор вступил мистер Мердок:

– Господа, мы предлагаем вам убедить вашего клиента закрыть обвинение против Илианны Моне до суда.

Мой супруг, красивый зараза-изменщик, просмотрел переданные ему документы, потом посмотрел на господина Форгейта и сказал:

– Мы согласны, мы переговорим с клиентом и сообщим его решение.

Мистер Мердок тут же указал на те пункты, что касались возмещения наших расходов. Клиенту обвинения полагалось покрыть расходы «Мердок и Мердок» даже в случае отзыва обвинения.

Мы не стали долго задерживаться и пошли на выход, как только попрощались господином Форгейтом.

А возле выхода меня ждали.

А ждала меня госпожа разлучница, София Карера. Вот, я даже фамилию её выучила.

Всё так же широко мне улыбаясь, как будто я и не таскала её за волосы, и не выбрасывала ей вслед её берет, госпожа Карера произнесла:

– Могу я с вами поговорить, госпожа Камински?

Я обернулась и посмотрела на мистера Мердока, пытаясь просигналить ему глазами, что не желаю общаться с дамочкой.

– Только недолго, Матильда, – сказал мистер Мердок и отошёл немного в сторону, показывая, что он никуда не уходит и не намерен долго ждать.

Я ему благодарно улыбнулась и вопросительно посмотрела на Софию.

– Госпожа Камински, – начала София, – у меня есть очень большая просьба.

– Ещё? Вы, госпожа Карера, меня с кем-то спутали, я не бюро добрых дел, – жёстко сказала я ей.

– Но это касается ваших детей, – растерянно, даже несколько утратив привычный её образу лоск, произнесла она.

– А что с моими детьми?

– Понимаете, ваши дети и ваша свекровь…

А я расхохоталась:

– Как же интересно у вас получается: мужчина – ваш, а свекровь – моя? Мне кажется, вы что-то путаете. И вообще, меня начальство ждёт, быстро говорите, что хотели.

– Заберите их, это… это невыносимо; или поговорите со свекровью, чтобы они переехали в гостиницу, я готова за это заплатить. Пожалуйста.

Я смотрела на эту женщину и поражалась, насколько некоторые наглые. Она что, считает, что совместная жизнь с мужчиной – это только походы в ресторан или на юридические балы? Особенно если у него уже была история, есть мать и дети.

Я молчала, и София, видимо, решила, что со мной по-хорошему нельзя.

– Я же понимаю, зачем вы всё это делаете, вы специально прислали свою дочь, чтобы она изводила меня своим восхищением, теперь вот прислали своих вечно орущих детей и злобную старуху.

София сама себя распалила, так что уже еле сдерживалась, даже тон голоса у неё стал выше, и в нём появились капризные нотки.

А я увидела, что к нам направляется мой супруг, а вот Софии его видно не было, она стояла спиной к входу и продолжала говорить:

– Думаете, я не поняла, что вы замыслили? Но если вы не заберёте своих детей и вредную старуху, я их сама выставлю.

– А вы уверены, что Фредерик вам позволит выставить его мать и детей? – поинтересовалась я.

– Уверена, что он даже не спросит, куда они делись! – заявила София.

А я улыбнулась и спросила застывшего за её спиной Фредерика:

– Это правда? Ты не заметишь, если твои дети вдруг исчезнут?

София резко замолчала и так же резко развернулась:

– Фред?

– Да, София, – сухо сказал Фред, и казалось, что он спокоен, но в глазах его пульсировал зрачок, то вытягиваясь вертикально, то снова становясь круглым.

Фредерик не смотрел на Софию, он смотрел на меня.

– Отвечу на твой вопрос, Тильда. Я замечу и, уж конечно, не позволю никого выставить на улицу.

– Фред, – вдруг замурлыкала София, – я не собиралась никого выставлять, твоя жена меня спровоцировала, она мне угрожала.

Я поняла, что дело принимает странный оборот, и мне совсем не хочется, чтобы все юристы, работающие в этом здании, были посвящены в наши непростые взаимоотношения.

Фредерик, видимо, подумал о том же, потому что он взял Софию под руку и сказал:

– Пошли, София, дома всё обсудим.

И они уже шагнули к дверям здания, а я спросила:

– Так мне забирать детей и свекровь?

И вдруг мы все услышали голос мистера Мердока.

– Матильда, кстати, через пару недель у меня будут свободные дни; если у вас к этому моменту будут на руках документы о разводе, я бы мог посмотреть.

И вдруг как в стоп-кадре все застыли. Даже образовалась странная тишина. И среди этой странной тишины вдруг прозвучал воркующий голос Софии.

– Фред, милый, ты до сих пор не подготовил документы на развод?

И мы все застыли в ожидании ответа, но вдруг дверь распахнулась, и из дверей вышел барон Дерайн в сопровождении мистера Гилларда Форгейта.

– Алистер! – воскликнул мистер Форгейт. – Хорошо, что ты и госпожа Камински ещё здесь. – Алистер, – сказал мистер Форгейт, – господин Рюгенхард прислал своего семейного адвоката.

Я взглянула на барона, он улыбнулся и кивнул:

– Добрый день, мистер Мердок, господа Камински. Мой клиент приглашает вас в свою резиденцию, чтобы обсудить ваше предложение.

– Это хорошо, – сдержанно произнёс мистер Мердок. – И когда?

– По возможности – прямо сейчас. – Барон Дерайн развёл руками, как бы показывая, что он в этой спешке ни при чём.

Мистер Мердок повернулся ко мне:

– Что думаете, Матильда?

– Думаю, что если мы договоримся, то сможем вернуть Илианну Моне её бабушке уже сегодня.

И мистер Мердок подтвердил барону:

– Мы согласны.

– Тогда, если не возражаете, то могу предложить воспользоваться моим автомобилем.

Мы с мистером Мердоком согласились.

И когда мы уже садились в машину, вдруг прозвучал голос Фреда.

– Мистер Форгейт, а как же мы? Мы же вели дело Рюгенхарда.

Ответил ему барон Дерайн:

– Господин Рюгенхард сообщит о принятом решении, а сейчас встретиться он хочет только с мистером Мердоком и его прекрасной помощницей.

Как же я была благодарна барону Дерайну за это его «прекрасная помощница». У Софии при этих словах рот раскрылся. А я смотрела и всё видела; она при появлении барона вся выпрямилась, даже размер груди у неё, по-моему, вырос, и смотрела в сторону барона таким особым взглядом. Такой обычно у женщин, находящихся в активном поиске: они смотрят оценивающе, но оценивают они не мужчину, а вероятность того, что этот мужчина обратит на них внимание.

Но барон Дерайн в сторону Софии не смотрел, он смотрел исключительно на меня и на мистера Мердока. А вот София – наоборот, и мне даже стало обидно за Фреда. Но, видно, и вправду барон Дерайн – весьма завидный холостяк, раз София, стоя рядом со Фредом, позволила себе призывный взгляд в сторону барона.

Я взглянула на супруга: он смотрел на меня, и чего только в его взгляде не было. Там было и непонимание, и растерянность, и мне показалось, что даже ревность; единственное, чего там не было, – это равнодушия. И мне это понравилось.

Но барон Дерайн уже открыл дверцу шикарной машины, я медленно забралась внутрь, и барон Дерайн закрыл дверцу, как будто бы отрезав меня от тех, кто остался стоять.

Меня посадили на заднее сиденье, а мистер Мердок сел рядом с бароном.

Резиденция Рюгенхардов располагалась в получасе езды от столицы. Документы у нас проверили ещё на подъезде. Я подумала, что, наверное, тяжело так жить за таким высоким забором, когда перед нами распахнулись огромные стальные бронированные ворота.

Мы долго ехали от ворот, потому что господин Рюгенхард-младший жил в самой дальней части резиденции. Она вообще была поделена на сектора. На территории резиденции был парк, перед парком стоял домик мамы Рюгенхардов, он находился неподалёку от въезда, и барон Дерайн прокомментировал, когда мы проехали красивое белое здание с колоннами, что в этом домике живёт вдова Рюгенхарда-отца.