…Опять меня понесло не в ту степь.

— Ваня, — отмер полковник. — Скажи, а тебе не кажется странным все это?

Перебить я не успел: он и сам сказал верное.

— То, что официальное уведомление ты получаешь не лично в руки, а через третьих лиц? И ладно, если вовремя!

— Не знаю, — ответил я. — Сегодняшний вызов в линейную экспедицию пришел с фельдкурьером, лично в руки. И вообще, вопрос этот важен, но у меня есть не только он один!

— Ну извини, — Кацман развел руками. — Я обязательно отвечу, но немного потом, хорошо?

— Сильно заняты, господин полковник? — хмуро уточнил ротмистр Йотунин.

А то знаем мы — «немного потом» часто превращается в «полностью никогда», или «еще немного потом», что в сущности одно и то же.

— Занят, Ваня, занят. И ты — тоже. Мы оба.

— Это чем? — не понял я.

— Мы едем в поселок, господин ротмистр. Это будет славная охота!

[Интерлюдия. Эльфы-наемники]

Имя мне — Аралиндор Сильварин. Я — воин, лишенный дома, имени и чести, и вот моя история.

Стал поставлен я старшим над наемным отрядом. Тот хорош: составлен из одних только перворожденных, самому младшему минуло три сотни солнечных лет. Три звезды в сем отряде: первая — стойкие бойцы, вторая — искусные следопыты и третья — видящие суть волшебники.

Ныне мы наняты — полным контрактом, «ради сохранения справедливости».

В бой нас поведет ребенок. Мало того, что ребенок, так еще и девочка: из черного народа урук-хай.

Перворожденному не пристало служить, пусть временно и за деньги, потомкам порождений тьмы. Я бы и сам не стал, как и никто из отряда, над коим я был поставлен общим решением всех трех звезд.

Нашлось, однако, обстоятельство, поменявшее дело от корня к листве.

Мы стояли красиво и правильно. Блестели начищенные доспехи, развивались алые с золотым плащи, вместе с плащами — тактические флажки, поднятые на раздвижных древках. Позже плащи с флажками останутся в лагере, сейчас же они с нами — эльф есть традиция!

Ребенок, та самая девочка народа урук-хай, встала супротив. Она качалась с носка на пятку и с пятки на носок, двигаясь красиво и сообразно — так, что будь она эльфийкой, уже завтра стоило взять ее в школу танца зеленой ветви.

— Ну чо, — орчанка осквернила речь человеческую черным акцентом. — Слушаться бум? Или не бум?

Я хранил гордое молчание. Так же поступал и каждый боец отряда: невместно говорить вперед старшего.

— Не, вы меня не поняли, ушастые, — девочка, будто усомнившись, подергала за ухо и себя тоже. — Эльфа учить — только портить. Мне оно надо? Нет, и никому не надо тоже. Но задача! Задачу я поставить должна!

О, как жестоко подшутил над нами младший владетель Баал! Будто он — не тот, кто он есть, но существо простое и коротко живущее. Скажем, кто-то из третьих детей, например — человек.

— Так, — снова взялась за свое орчанка.

— Не так, — перебил ее иной глас.

Сколько звездной силы, древней мудрости и дыхания полыни было в этом голосе!

— Имя мне Эренийон, сын Фингона, и прозываюсь я за деяния свои вот как: Гил-Гэлад!

Я не успел отдать команду — сампал на одно колено. Услышал и понял: так поступили и прочие бойцы.

Даже так, преклоненным, я не мог отвести взора от бесконечного величия давно погибшего владыки. Погибшего, но не павшего: передо мной был не призрак, но воплощенный фэа, дух огненный. Самолично Гил-Гэлад, пусть и не во плоти!

— Всем видно и слышно? — спросил, тем временем, Владыка.

О, как же он мудр — даже с малыми сими говорит словом простым, не желая давать ненужного труда юным сознаниям!

— Итак, — сын Фигнона уверился в надобном. — Эта девочка — не просто орчанка. В ней живет дух великой воительницы! Я знаю это наверняка, ведь се — лист древа моего, пусть даже я уже не упомню, сколько раз ветвилось то древо!

И сразу все стало на свои места.

— О ты, фэа девы высокого рода, ты, заточенная в неподобающем сосуде, — промолвил я смиренно, — я, Аралиндор над тремя звездами, внимаю твоему слову и мне вторят мои подручные!

— Там все просто, — дева перешла на синдарин: простой, всего трех слоев смысла. — Войти, убить, выйти. Ожидать сопротивления. Суть последнего — магия ментальная, хтоническая. Среднего порядка.

Как же тяжело речевому аппарату низшего существа давалась высшая речь!

— Дозволено ли мне будет уточнить, — начал я.

— Уже дозволено, — промолвила дева. — Я знаю, о чем ты. Цель — хозяин самой крупной местной хтони. У нас завтра война, прямо над его головой, и мы не хотим вмешательства твари в битву. Кроме того, давно пора зачистить эту нечисть!

Я был поражен, восхищен и раздосадован: тем, что сам не разглядел за невзрачной внешностью высоты помыслов и столь верной сноровки прозреть грядущее. Истинно, дева сия — рода высокого, благородством спорящего с Видевшими Воды!

[Конец интерлюдии]

Я смотрел со стороны, не вмешивался — только поражался.

Алька, дочь моя приемная и нечаянная, продолжала удивлять: теперь это мелкое существо, этот бесенок в юбке, говорит на высоком эльфийском! С трудом говорит, выбирая самые простые слова, но эльфы ее слушают. И слушаются.

За второе спасибо великому предку — вон, как все гордецы попадали на колени — но сам факт!

Так, построила ушастых в три колонны и куда-то повела. Пойдем и мы — например, пообщаться с одним там аристократом.

— Я выкупил их прошлый контракт. Кабальный, как можно догадаться, — пояснил Баал. — Теперь же… Не болтаться же без дела целой толпе недешевых эльфов! Особенно — когда намечается битва.

— Не пойму, — не понял я. — Нам некуда больше деть полных три звезды бойцов?

— Там не три, — педантично уточнил Дори: он стоял при нашем разговоре. — Там за три звезды, к четвертой. Еще отделение огневой поддержки и связист.

— Нам есть, — покивал Рикардо Алонсович. — Но тут лучше пояснит товарищ Менжинский! Вячеслав Рудольфович! Окажите любезность, явитесь, пожалуйста.

Я посмотрел с некоторым сомнением. Аристократ понял меня по-своему.

— Не любит, когда его называют господином, — пояснил Баал. — Уговорились на «товарище».

— Так, я тут, — явился дух наркомвнудел. — Зачем звали?

— Иван Сергеевич интересуется, — почти пропел аристократ, — зачем мы тратим силы на хозяина хтони. Поясните, пожалуйста — это ведь ваша идея, и сведения тоже ваши!

— В доверительной беседе, — хмуро начал Менжинский, — агент показал следующее. Шереметьевы планируют использовать хтонь «Швейцария» для того, чтобы сначала ослабить порядки клана Сары Тау, после же…

— Как коварен тот удод! — в рифму огорчился Дори. — То есть, мало им быть сильнее нас оружно и численно в пару раз, так он еще вот это!

Гном покачал головой, и многие вторили ему. Ввязывать в разборки аристократов хтоническую нечисть было не то, чтобы не принято: такое допускалось, но не столь явно, открыто, напрямую.

— Другое дело, — подхватил уже я, — что от топота и воплей прямо над головой хозяин хтони мог бы проснуться и сам. Так что — спасибо, Рикардо Алонсович. Сам бы я ни в жизнь не догадался — даже подумать в эту сторону.

Аристократ изобразил поклон столь изящный, что я немедленно обзавидовался. Тоже так хочу — и буду. Когда-нибудь. Скорее всего.

Завтра уже драка-то, прямо завтра! Сколько всего успели, и сколько — еще не сделано! Например, не составлен генеральный план баталии.

Да, я знаю, что любой план хорош ровно до начала действий. С другой стороны, лезть в большую драку вовсе без планирования я не хочу — уже пробовал, не понравилось. Уцелел тогда чудом, то есть, неким промыслом, пославшим легендарного героя. Сейчас же надеяться не на что — да и отвечаю я не только за себя.

Короче, мы рисовали план сражения — все вместе, в большой зале правления, расстелив карту местности на составленных тремя рядами столах.