— Две вещи сказали мне, что это был все-таки сон, а не настоящее видение. Во-первых, я не увидел души Лиса среди тех душ, что ждали в темноте. Во-вторых, что Орис назвал меня сыном. Если бы я правда встретил его в стране мертвых, он знал бы, что это не так.

Герт не сбился с шага.

— Дядя Орис? — спросил он. — Нет, он спокойно принял бы тебя в сыновья в любом случае.

— Почему ты так считаешь?

— Знаешь, что он мне сказал перед своим Вознесением? Он сказал, что никогда не называл меня сыном только чтобы не присваивать право моего настоящего папы. А так — что я для него не менее важен, и что он знает: если придется, я стану таким же достойным главой Школы, как ты.

Я грустно качнул головой.

— Сколько, по-твоему, лет было Аркадию? Отец годился ему в правнуки!

— Думаешь, дяде было бы не все равно? — фыркнул Герт. — Он сказал бы, что только высоколобые идиоты обращают внимание на цифры, а у истинного адепта Дуба другие приоритеты!

Тут я в свою очередь усмехнулся, потому что он умудрился сказать это тем же тоном, что и Орис — и даже почти тем же голосом, и с тем же выражением лица! При их внешнем сходстве эффект был поразителен.

— Вот, — сказал Герт. — Но у меня есть и более логичное объяснение. Тебе не приходило в голову, что ты не помнишь свое раннее детство именно потому, что тебя по голове ударили? И что ты все-таки Лис с чужой памятью? А Аркадий, наверное, попал в Царствие Небесное, как ему и положено. Поэтому ты в своем видении не видел его души.

— Едва ли, — фыркнул я. — Он, конечно, сделал много хорошего, но и грехов на нем тоже было немало.

— Он погиб в бою, защищая своих, — заметил Герт. — Ты сам говорил, что для Творца это достаточное основание!

— Это, скажем так, дополнительное соображение в пользу человека.

— Ну вот, — сказал Герт. — Так вообще все сходится! Ты Лис, мой дорогой. И никто иной.

— Значит, Лис, — согласился я. — Тебе, в конце концов, виднее.

Герт мне нужен был в поместье не только ради кристаллов. Мне также требовалось созвать большой совет с участием всех моих «вторых лиц» и «правых рук», включая не только Алёну, но и Фейтла, Уорина, Фиена, даже Эткина и Эвина. Последний слегка робел: у парня с чисто управленческими компетенциями были проблемы, но я часто использовал его как своего личного следователя и судью, так что ему следовало знать, что происходит.

Кроме того, я позвал на этот совет маму и Айну, поскольку их эти дела тоже касались. И Сора также пригласила Ясу, как я понял, вместо Иэррея, который у нас постепенно занимал пост «магистра народного здоровья», с Ясой в качестве своего зама. Иэррей оставался в Тверне и отлучиться, пока Сора была в поместье, не мог. Яса, кстати, планировала вернуться в город сразу после нашего совета: переживала за своих близнецов, которых с собой из города не потащила.

— Господа, — начал я, после того, как все расселись. — У меня есть основания предполагать, что неурожай этим летом не ограничится. Следующий год также будет очень тяжелым, а может быть, и следующий после него. И если я что-то в чем-то понимаю, в периоды природных катастроф следуют и катастрофы политические. Нам нужно готовиться к голоду, эпидемиям… и войнам.

Мои соратники молчали, внимательно слушая.

— Первые на повестке дня — трудовые лагеря для беженцев… — начал я с самого неприятного.

Дальше, впрочем, тоже было не легче.

1 Кандалазия — регион на севере Основных Земель Ордена. Это историческое название области, а не единица территориального деления. Вьоса — река, создающую одну из двух плодородных областей в тех краях (вторая — Каликийское плато). После тотального разрушения всех поселений в этой долине ульем Кровожадов там были основаны два новых города, Атомоград-22 и Атомоград-58.

Зима 19 года правления императора Энгеларта Седьмого, 10 556 год от сотворения мира

Ближайшая к поместью Коннахов речка, та самая, куда слуги ходили стирать белье, а ученики летом бегали купаться, в обиходе называлась Прачка. Настоящего ее названия я ее так и не выяснил — никакого атласа ближайших к поместью земель не имелось. Видимо, рано или поздно придется его составить, и тогда же составителям выпадет честь все это поименовать.

Это была узенькая бурая речушка, текущая среди невысоких холмов. Поместье стояло на ее низком берегу, а на высоком рос густой лес… точнее, рос, когда я только начинал распоряжаться в качестве главы Школы Дуба. С тех пор этот лес оказался прорежен просеками, а когда мы построили еще один пруд и производственный цех, то перекинули на второй берег постоянный мостик и прочно ввели этот лесной массив в хозяйственный оборот.

Теперь на этом берегу вырос новый складской комплекс и тренировочный лагерь команды быстрого реагирования — грубо говоря, моей личной полиции, он же зародыш Магистериума чрезвычайных ситуаций регионального масштаба.

Мост пригодился: без него сложно было бы доставлять припасы в лагеря для беженцев, которые мы отстроили по границам «свободной экономической зоны» — то есть области, включающей объединенные владения тех аристократов, с которыми я заключил договор об отсутствии внутренних границ. А еще на мосту можно было выставить охрану. Которая нам более чем требовалась, потому что уже в конце зимы появились воры и целые отряды из других Школ (или наемников), которые нацелились на наши припасы.

Впрочем, конкретно зимой девятнадцатого года удалось бы обойтись и без моста: речка замерзла уже в начале осени. Первого сентября валил снег, второго на реке появился первый ледок. А через неделю уже можно было бы кататься на коньках, приди кому-нибудь такая охота. Замолчали и наши водяные колеса: ничего уже нельзя было производить в старых мастерских.

Впрочем, не сказать, чтобы в Школе было тихо. Наоборот, активности было еще больше, чем обычно.

Во-первых, мы принимали делегации изо всех окрестных деревень: отпускали им зерно и вяленое мясо по фиксированным ценам, а также проводили уроки того, что мы с Алёной назвали «ликбезом по альтернативным источникам питания». То есть учили, как печь хлеб из рогоза, кору и сердцевину стебля каких растений можно использовать в пищу, как делать муку из желудей и напиток из сосновых шишек (калорий мало, особенно если не использовать сахар или мед, которые сами по себе продукты дефицитные — зато предотвращает цингу). Кроме того, я был удивлен узнать, что крестьяне моих деревень практически не собирали грибы и не умели их готовить — совсем никакие, даже абсолютно безобидные подберезовики! Точнее, их местные аналоги. А вот среди слуг Школы были умельцы, так что, подумав, я велел разработать краткий справочник по съедобным грибам с картинками.

Очень на самом деле сложное дело — не хотелось бы из санитарных соображений сжигать целую деревню, жители которой отравились поганками, приняв их за сыроежки, или ложными опятами. Поэтому в моем справочнике было всего три вида грибов, которые мои «специалисты», подумав, сочли наиболее неординарными внешне: подберезовики, лисички и местные характерные ярко-розовые древесные грибы, аналога которых на Терре я не знал (здесь они назывались «поросята», но на привычные мне «свинушки» совсем не походили).

А самое главное: принимая эти крестьянские делегации, я заставлял их посещать богослужения под Дубом. И напирал вот на что:

— Непогода и желтое небо — это не наказание от Истинного бога. Это испытание! Те, кто верит в него, не теряет разума, сохраняет спокойствие и слушает Пророка, те спасутся! Те, кто обманывают соседей ради краюхи хлеба, продают продовольствие втридорога, забивает хороший скот, чтобы набить брюхо или продать мясо в город, — те сегодня будут сыты, а завтра голодны и больны!

Во-вторых, мы рассылали дополнительные патрули по дорогам в поисках разбойников и беженцев — а также с целью контроля мясников, поскольку я ввел очень жесткие ограничения на торговлю мясом. Это посоветовал мне Рейкис, наш управляющий: