— Ничего личного, Аврора, ты мне даже нравилась, и, если бы ты не связалась с Фераро, то осталась бы жива. А теперь ты умрёшь, потому что он не должен быть счастлив. Я хочу, чтобы он мучился. Он не уберег одну свою женщину, а теперь не сможет уберечь и другую.

И Роше даже глаза закатил, показывая, как ему нравится то, что он придумал.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я, надеясь, что передо мной не сумасшедший.

Но сумасшедшим Роше не был.

— Я его ненавижу, — неожиданно ответил он. И я поняла, что впервые за всё время нашего знакомства слышу, как Роще говорит правду.

— За что?

Роше поджал губы:

— Самый умный, самый смелый, ничего особенного, но все женщины от него без ума. И Ева… А я первый познакомился с ней. А выбрала она его. А потом была война. И снова — Фераро герой, а я, значит, виноват в том, что мой полк пострадал.

Что бы ни происходило, он всегда выходил героем.

Роше опустил руку с пистолетом, и у меня появилась надежда, что он не собирается стрелять. Но уже следующие слова указали на обратное.

— Каждый раз на моём пути встаёт этот выскочка. Даже сейчас, когда всё уже было решено, появился Фераро и всё пошло наперекосяк. Он разрушил всё, чему я служил. Сто лет работы. И кто он после этого? Снова спаситель. А я преступник.

И Роше вдруг прохрипел так, как будто у него свело горло:

— Ненавижу. Хочу, чтобы он мучился.

В этот момент я решилась. Резко оттолкнулась от пола, в прыжке развернулась, пытаясь ногой выбить оружие из его руки, но…

Роше выстрелил.

Боль обожгла мою грудь. Мир вдруг стал чётким, предметы обрели какой-то рисованный объём.

И наступила темнота.

 ***

* Альберт Фераро *

Как же мне не хотелось уходить от неё, я наслаждался каждой минутой, проведённой вместе с Авророй. Но надо было довести до конца начатое дело по Ордену чистоты Узора.

Я как раз был на аудиенции с Его Величеством, пытаясь отказаться от предложенной милости возглавить Инквизицию.

Когда пришло сообщение, что в центральном управлении Инквизиции, где держали тех членов Ордена, которые были служащими Инквизиции, произошёл взрыв, а когда разобрались, то обнаружилось, что среди заключённых нет Армана Роше.

Сердце у меня сжалось.

— Ваше Величество, — тут же согласился я на всё. — Я согласен на всё, только отпустите меня сейчас.

Так быстро я ещё никогда не летал. Обычно путь из столицы до Аккры занимал два часа, я же долетел за час. Мне всё время казалось, что я опаздываю.

Но как бы быстро я ни летел, я всё равно опоздал.

Я опустился на площадку перед домом, когда они выносили её на носилках. Я бросился к ней, останавливая врачей.

— Не мешайте, генерал, — преградил мне путь один из медикусов.

— Что с ней?

— Пулевое.

Она лежала на носилках бледная, как будто все краски исчезли с её лица, и мне на какое-то мгновение показалось, что она умерла.

Оцепенев от страшной догадки, я всё же отодвинул медикуса, шагнул к ней и откинул больничную простыню.

И я почти окаменел от ужаса. Грудная клетка была разворочена, и на миг мне показалось, что я вижу, как бьётся её сердце.

Драконий страх.

Оружие против обратившегося дракона. Не все драконы выживают, а уж что говорить про человека, про женщину. Про тоненькую, хрупкую, нежную… мою Аврору.

Я вдруг ощутил, как в груди разгорелся огонь, и тогда раздался рёв.

Дракон, обращение которого разметало всех вокруг, зажав в лапе тонкую фигурку с безвольно висевшими руками и ногами, взмыл в воздух.

Я так боялся не успеть.

Я уже видел храм. Над ним Узор до сих пор светился довольно ярко. Это означало, что есть ещё время. Если она ещё дышит — ещё можно успеть.

Возле храма я приземлился уже человеком. Её тонкое, почти невесомое тело было у меня на руках. Я вбежал в храм.

Там шла служба. Люди, драконы… Сюда приезжали теперь со всей страны. Все обернулись, кто-то начал меня узнавать.

— Фераро! Это он, Фераро!

Люди потянулись ко мне протягивая руки, закрывая проход к алтарю.

— Прочь! — заревел я и волной силы отбросил кинувшихся ко мне людей в стороны.

Отец Ранделл сразу сообразил, в чём дело.

— Кладите её на алтарь!

Алтарь был поставлен в храме чётко под куполом — там, где концентрировалась вся сила, что сейчас стекалась к этому храму. Правда, её становилось всё меньше. Действие Венца заканчивалось, и накопленная сила распределялась по миру.

Аврора ещё дышала.

— Отец Ранделл, возьмите мою жизнь.

И я, сбросив рубашку, лёг рядом с ней.

***

Все, кто находился в храме, застыли на расстоянии. Они подошли и смотрели на то, как на алтаре лежат двое.

И вдруг все увидели, как свет с купола начал опускаться на них, постепенно накрывая лежащие на алтаре фигуры, словно полупрозрачным белым покрывалом. Оно становилось всё плотнее и плотнее — и вот уже осталось видно только очертания.

Все замерли. Кто-то даже затаил дыхание, понимая, что становится свидетелем чуда.

— Мама, а что происходит? — вдруг раздался детский голосок.

Никто даже не подумал шикнуть на ребёнка.

— Это обряд разделения жизни, сынок.

— А что это значит?

— Это значит, что теперь они проживут столько…

Женщина почему-то заплакала, не сумев договорить.

— Теперь они проживут столько, сколько проживёт дракон, — раздался мужской голос. — Она проживёт гораздо дольше, чем могла бы прожить, как человек. А он — меньше, чем прожил бы один. Зато они всегда будут вместе.

— И это значит, что, как в сказке, они умрут в один день?

— Да. Как только остановится сердце одного — тут же перестанет биться сердце другого.

— А я думал, такое бывает только в сказках, — задумчиво сказал ребёнок.

— Иногда сказка случается в жизни, — произнёс какой-то старик. — И я счастлив, что стану свидетелем этого.

Все снова замолчали, ожидая чуда.

* Аврора *

Я стояла на острове Влюблённых. На том самом, где мы когда-то с Фераро наблюдали призрачный танец на воде и он рассказал мне грустную историю любви.

Было так странно: как будто остров снова оцепили, потому что никого не было, хотя я точно знала, что это очень популярное место среди горожан Аккры.

Потом я вспомнила: Роше, выстрел! Он же меня убил! Я видела в его руках «Драконий страх». Из этого оружия убивают обернувшегося дракона. Что уж говорить про меня.

Однако я стояла, светило солнце, я дышала. Неужели я снова куда-то попала после смерти? Боже мой, главное, чтобы здесь хорошо относились к попаданцам.

Я пошла к тому месту, где мы с Фераро смотрели на реку, и увидела, что там, на берегу, поставили скамейку.

«О, как интересно! Теперь можно сидеть и любоваться призрачным танцем».

И вдруг я обратила внимание, что на скамейке уже кто-то сидит. Я подошла ближе. Тот, кто сидел, был ко мне спиной. Но уже было видно, что это женщина. Светлые волнистые волосы, пальто или плащ кремового цвета.

Лавка была длинная, поэтому я подошла и осторожно села рядом.

Женщина была красива. Я видела её профиль: она, не отрываясь, смотрела на реку — как будто ей, как и Фераро, нравилось смотреть, как река несёт свои воды. Утончённые черты лица. Светлые волосы и тёмные брови — идеальное сочетание.

И вдруг женщина повернулась ко мне. Так она была ещё красивее. Миндалевидные синие глаза, небольшой носик, полные губы. Но в этом сочетании идеальных черт было самое главное: у неё было светлое лицо, светлый взгляд. Как будто в ней отсутствовали такие качества, как злость, зависть, жадность. Словно у неё вообще не было никаких пороков.

Наверное, если бы в этом мире был ангел, он так бы и выглядел.

И вдруг она заговорила: