— Ну чего, поехали? — спросил меня урук.

— Ща, дом запру, — ответил я.

Дверь я запирал по старинке и понятно — ключом, причем, делая вид, что-то ли неверно вставил ключ, то ли заело, наконец, сам замок.

Мне было нужно немного времени — аккуратно установить поверх дома эфирную защиту, собранную — почти что топором и на коленке — предыдущей ложносонной ночью.

Наконец, узлы привязки оказались в нужных реперных точках. Щелкнули, вставая на места, рейки замка, я подергал — для виду — дверную ручку и тоже сошел с крыльца.

Обогнул дом, подошел к трициклу. Что-то почуял, схватился за топорик.

Зая Зая вооружился похожим образом и изо всех сил всматривался в ночную темень.

— Чего там? — спросил я, почему-то, шепотом.

— Да хэзэ, — прошептал урук. — Шастает кто-то. Кто — непонятно, не видно нихрена. Даже мне.

— Разъясним, — посулил я, вешая топор обратно на крепление.

Вгляделся раз, другой. Ощутил нечто знакомое, даже очень… Отсек все линии, кроме одной — некротической, и вгляделся в третий раз.

— Впереди — два умертвия, — порадовал я орка. — Старые, сильные… Добрые?

— Это как? — удивился урук, тоже, видимо, знающий — ничего хорошего от неупокойника не жди.

— Сам не пойму. Разберемся.

Ну и принялся разбираться.

— Тук-тук, — голос-в-голове, против обыкновения, звучал ясно, громко и будто бы преувеличенно четко артикулировал слова. — Теперь меня слышно?

— В точности! — ответил я мысленно. — Ты кто?

— Не ты, а Вы! — принялся настаивать голос. — Я старше тебя лет на сто, прояви уважение… Внучек.

— Тебе… Хорошо, Вам. Сколько сейчас было бы от роду? Как Вас зовут? И кто там с вами второй?

— Зайнуллин я, Ирек Сибгатович, — ответил голос. — Аккурат вчера отпраздновал бы сто двадцатый день рождения, если бы не Инцидент чертов. Второй — бабка моя, Нурдида-апа. Только она говорить не может, ни голосом, ни вот так. Куда слабее была при жизни, чем я сам…

— Дайте, догадаюсь, — осторожно предположил я. — Вас обоих надо… Отпустить?

— Сказал бы уж прямо — добить, — в бесплотном голосе появились скрежещущие нотки. — Добить, упокоить, развеять, разнеумертвить — да, надо. Но не меня, только бабку. Сил нет терпеть, как мучается — плачет все время, ну, по-нашему, по-мертвецки! Да, отпустил бы ты ее, некромант!

— Я упокойщик, — ответил я рефлекторно.

— Не надо врать мертвым, внучек. Некрос — и есть некрос.

Мне показалось, что нежить присматривается и даже принюхивается.

— Да какой ты, к лешему, внучек! Скорее, уже прадедушка! Лич, что ли? Тогда мы не по адресу…

— Я живой, — ответил я. — Лет мне четыреста с лишним, так получилось. И я некромант: тут ты, правнучек, прав.

— Значит, отпустишь? Бабку-то?

— Служба или дар? — ответил я ритуально.

— Вот как… Настоящий, стало быть, обученный? — удивилось умертвие. — Это где ж нынче таких научают? Или искони так? Ладно, болтаю я лишнего. Давно никто меня не слушает… — Умертвие немного помолчало, но, все же, решилось. — Пожалуй, что служба. На дюжину месяцев без одного, продление по обоюдному согласию, плата по обычаю. Устроит?

— Тогда, — вздохнул я, — повторяй за мной: «Я, при жизни прозываемый…»

«Делу время, потехе час.»

«Книга, глаголемая Урядник: новое уложение и устроение чина сокольничья пути»

[От героя. Сервитут. День седьмой: суббота.]

Умный начальник знает: никогда не следует выжимать подчиненного насухо.

Нужно давать тому отдохнуть — развлечься, прийти в себя, накопить сил моральных и физических — проще говоря, дать выходной. После отдыха — снова отправить в бой или просто — на работу.

Главный городской (все еще —!) морг управлялся людьми умными. Выходной день у меня был.

Привычка просыпаться в собственной квартире — дело хорошее.

Во-первых, это почти безопасно: каменные стены многоквартирного дома защищают куда лучше, чем, например, полог палатки. Мой дом, собственно, моя крепость.

Во-вторых, это гигиенично: если одной и той же ванной комнатой пользуются постоянно всего двое — ты и твой сосед — это куда лучше, чем общие туалет и душ — рыл, примерно, на сорок. Да, в моей истории бывало и такое, и даже не такое — тоже.

В-третьих, здесь вообще все мое: стол, шкаф, холодильник, плита — такая печка, в которой газ, все, что в холодильнике и в шкафах.

Ладно. Никто не любит долгие вступления — надо как-то короче: короче, я проснулся.

— Утро, братан! — Зая Зая вскочил, на этот раз, раньше меня, и уже вовсю что-то такое шаманил на кухне. Не в смысле, общался с духами предков — он, вроде, не умеет, а так, что-то готовил, и не котлеты.

— Ага, и тебе, — согласился я, заглядывая орку через плечо. — Что это?

На плите стояла кастрюля, в той — что-то кипело.

— Суп, — с некоторым сомнением в голосе протянул урук, — или вроде того. Только он еще не готов, и вообще, жидкая пища — не мое. Только если чай с сахаром.

Как в воду глядел: мутное варево отправилось в канализацию, завтракали мы оба сладким чаем и совсем немного подгоревшими гренками.

— Чо-как с планами? — спросил Зая Зая, когда с едой и питьем было покончено. — Я тебе сегодня сильно нужен?

— Всегда, братан! — уверил я орка. — И конкретно сегодня — тоже. Мне бы в лабу, сварить кое-чего. Монеты сами собой не прикатятся.

— Не вопрос, — согласился тот. — Только вот что… — урук неожиданно замялся. — Я возьму трайк на день, ну потом? Тебя отвезу и по своим делам? Надо бы с работой порешать, а то взрослый урук, живу на манер нахлебника… Стыдно.

— Легко и непринужденно, — в самом деле, почему бы и нет? Все равно я не умею управлять этой техникой — надо бы, к слову, научиться, в болотный же замок меня и без того возят, отвезут и сегодня, да и причина получилась вполне уважаемая. — Вечером чего?

— Ну, могу забрать тебя в сервитут, — предложил орк. — Могу просто приехать, зависнем в дому. Тебе как, нормально?

— Давай так и решим, — мне было нормально. — Подбросишь меня сейчас, заедешь вечером, дальше по обстоятельствам.

Внезапные орочьи планы мне оказались очень даже на руку: я ведь не сказал приятелю, что планирую, кроме варки, провести некую встречу — довольно регулярную, если я правильно понял Ванины записи и один разговор, состоявшийся накануне.

— Давай только это, — предложил я в виде некоего дополнения, — по пути — в лавку. Пожрать там, соль, спички, еще чего. Надо бы сначала составить список — но это ладно, это в другой раз.

— Список? — удивился орк. — Братан, ты всегда берешь одно и то же. Даже я помню, что! Ты что, забыл… А, ну да.

Кажется, собирался дождь: воздух сделался влажен и тяжел, в отдалении пару раз сверкнула молния.

— Дербоград долбит, — заметил орк, прикинув направление. — Как бы не выхлоп… Может, не поедем?

— Не, братан, — возразил я. — Надо. И вообще, что я, выхлопа не видел, что ли?

— Осмелел ты, вот что, — ответил орк. — Но это тебе решать, мне-то что… Ладно, двинули быстрее, пока совсем не полило.

Мы двинули.

По дороге проскочили один магазин, второй, третий. Встали у четвертого.

— А чего сюда? — спросил я после того, как орк заглушил сбоящий мотор трайка и стало можно разговаривать. — Там, по дороге, тоже были!

— Здесь купоны берут, — пояснил урук. — Курс, конечно, так себе, но берут. И все есть, что надо. И мы тут каждый раз!

Лавка была не очень. Дешево, и брать тут свежее мясо, яйца или даже консервы я бы не стал — себе дороже выйдет такая экономия, да еще и непонятно зачем нужная — нищим мой реципиент не был и не казался.

Закупились, чем вышло — так, с грехом пополам, и поехали, и достигли.

Я закрыл дверь за уруком, накинул, на всякий случай, неубедительный засов. Послушал удаляющийся грохот и скрежет — интересно, стоит ли чинить мой единственный транспорт, или его проще пристрелить? Задумался о том, что нужно сделать… Вспомнил.