Итон спал.

— Вы усыпили его? — спросила я.

— Только слегка, — ответил лекарь, — во сне восстановление идёт быстрее.

После чего лекарь дал рекомендации, которые почти полностью совпадали с теми, что применила бы и я, и добавил:

— Никакого дубовика. Это для него будет смертельно. И, вы же видели, что часто очищение делать не рекомендуется.

— Захарий, ты слышал? — спросила я.

— Так точно, аэра, — отрапортовал камердинер. — Никакого дубовика.

— И, если кто-нибудь снова попытается принести, хоть друг, хоть сам король, не впускать.

Захарий кивнул с таким выражением лица, что я поверила в то, что он не впустит.

Проводив лекаря, я наконец позволила себе добраться до своих покоев.

Силли ждала меня с тёплой водой и полотенцами. На столике стоял поднос, накрытый белой салфеткой, от него вкусно пахло чем-то мясным.

— Аэра, вам риса Роза принесла поесть, — сказала Силли.

И мне стало так приятно, так тепло на душе, что я не одна, что в моей «борьбе» за здоровье Итона у меня есть помощники, и эта поддержка дала мне сил.

— Спасибо, Силли, я с удовольствием поем.

Перед тем как заснуть, я подумала, что завтра нужно заняться ванной. Если я собираюсь делать Итону водный массаж, мне нужна ванна, приспособленная для человека, который не может стоять. Поручни, нескользящее покрытие, возможно, специальное сиденье. В моём мире я бы позвонила в реабилитационный центр и в течение недели бы мне всё доставили. А здесь…

Надо бы выяснить, может здесь у них есть маги? И сделать дополнительные приспособления им не сложно.

С этой мыслью я и заснула.

***

А утро началось с того, что я отправила Кристиана в банк за деньгами, потому что выяснилось, что маги, кто занимается ремонтом есть, и мы их вызвали. Потом я решила вывезти весь дубовик из погреба, для чего Кристиан нанял двоих рабочих, которые должны были вынести ящики с бутылями, чтобы отправить их на отдельный склад.

Роза как раз считала, ящики, которые носили в сторону кухни, как вдруг дверь особняка распахнулась и в холл вошёл мужчина.

Высокий, широкоплечий, с прямой спиной и той особенной манерой двигаться, которая бывает у людей, привыкших, что перед ними расступаются. Тёмные, коротко стриженные волосы. Лицо у мужчины было красивое и породистое. Высокий лоб, тёмные брови, красивый, слегка раскосый вырез глаз, крупный нос и чувственные губы. Кожа была чуть смуглая.

«Дракон, — подумала я, только они обладали такой внушительной фигурой и красотой.»

И, судя по тому, что за ним вошли ещё двое, молча, держась на полшага позади, скорее всего охрана, стало понятно, что дракон не из простых.

Он остановился, и взгляд его перебегал с Розы, рабочих, у которых в руках были ящики с дубовиком, на меня.

И в установившейся тишине, шелест рассыпавшихся листов с подсчётами, выпавших из рук Розы, прозвучал словно гром.

Заговорила я первой, поскольку все остальные, похоже, лишились дара речи.

— Не могли бы вы представиться? — спросила я.

Мужчина какое-то время молча смотрел на меня, потом на Розу, потом снова на меня. И произнёс:

—Раэн Дарр.

— Очень приятно, раэн Дарр. Вы по какому вопросу?

— Я инспектор королевской канцелярии по делам пострадавших во время войн и нападений.

Я, если честно, понятия не имела, существует ли такая канцелярия. Но, судя по внушительному виду мужчины и охране за спиной, он вполне мог представлять что-то важное.

— И какова цель визита? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так, будто приезд инспектора для меня не является важным делом.

— Мы посещаем дома, где проживают герои, которые не имеют возможности самостоятельно рассказать о том, что вокруг них происходит. Для этого и создана наша канцелярия.

— Хорошо, — ответила я. — Что бы вы хотели увидеть в первую очередь?

— В первую очередь я хотел бы поговорить с генералом Хаарраэшем.

— Прошу. Давайте я вас провожу.

— Но, аэра, прежде чем мы пойдём, — он остановился, и взгляд его снова упал на рабочих с ящиками, — у меня один вопрос.

— Какой?

— Скажите, зачем вам так много дубовика?

— Лично мне дубовик вообще не нужен, — сказала я.

—А зачем тогда вы его пересчитываете и куда-то несёте? — с подозрением в голосе спросил инспектор.

— Чтобы не потерять, — ответила я, внутренне понимая, что всё это по-дурацки звучит. Но, с другой стороны, какое ему дело, зачем мне дубовик.

И вдруг инспектор спросил:

— А не затем ли он вам нужен, чтобы давать его генералу Итонриаду?

— Нет, — ответила я чистую правду.

— Вы хотите сказать, что генерал не употребляет дубовик?

— Употребляет, — признала я, поджав губы.

— И как давно он это делал в последний раз?

И здесь я поняла, что мой ответ как раз даст инспектору повод заподозрить меня в том, что я поощряю пагубные привычки генерала, но пришлось ответить тоже правду:

— Вчера.

На лице инспектора появилось такое скептически-понимающее выражение.

— Так, значит, вы всё-таки обеспечиваете генерала напитком, который ему вредит?

— Нет, я не обеспечиваю, — мне очень надоел этот фарс, и я выпрямилась насколько могла, подняла голову и бесстрашно взглянув в чуть раскосые глаза инспектора, добавила, — я как раз вывожу весь дубовик из дома. Именно поэтому рабочие выносят ящики.

— И куда же вы их несёте? — инспектор был весьма дотошен,

Но я забыла название склада и повернулась к Розе, чтобы та помогла с ответом. Роза стояла бледная, прижимая к груди собранные с пола бумаги.

— Роза, подскажи название места, куда мы отправляем дубовик.

Роза тихо сказала, так тихо, что звука не было слышно, но инспектор услышал, потому что, прищурившись, спросил:

— А зачем так далеко?

Еле сдержав, рвущиеся наружу ругательные слова, я ответила:

— Чтобы нельзя было достать.

— То есть вы его прячете?

— Да, — честно призналась я.

— От кого?

— От генерала, — по-моему это было очевидно, но видно, у инспектора были другие мотивы.

— А где он хранился до этого?

— В погребе.

— Неужели недостаточно распорядиться, чтобы погреб не открывали?

— Не для всех, — я уже потеряла терпение, так надоел этот допрос, но инспектор не собирался останавливаться.

— Так почему же вы этого не сделали?

— Потому что в доме есть те, кто мои распоряжения игнорирует.

Инспектор посмотрел на меня с интересом:

— И кто же это?

Я взглянула на Розу и поняла, что другого выхода нет. Инспектор был серьёзный, и не отвечать ему было нельзя.

— Я бы хотела обойтись без имён, — попробовала я не начинать склочничать.

Но инспектор был настойчив:

— Я должен это зафиксировать.

— Ну, тогда фиксируйте, — я сдалась, — Аэра Валенсия.

Лицо инспектора стало удивлённым:

— Вы уверены?

— Да.

— А вот у нас другие сведения, нам сообщили, что это делаете вы.

Я решила не спорить, а перевести тему:

— Вы хотели поговорить с раэном Итонриадом. Пойдёмте, я вас провожу. У него и спросите.

И, к моему удивлению, инспектор больше не стал спорить, а спокойно пошёл вместе со мной наверх.

* * *

Инспектора сопровождали его охранники.

Когда мы подошли к двери покоев Итона, и я постучала, раздалось резкое:

— Убирайся прочь!

Инспектор взглянул на меня с подозрением. А я сделала вид, что так и надо. Может это у нас игра такая.

— Дорогой, — громко сказала я, — я сейчас буду заходить.

Подозрение в глазах инспектора сменилось на удивление. Правда, прежде чем я успела открыть дверь, с той стороны в неё что-то прилетело. Довольно тяжёлое.

— Я захожу, — повторила я и открыла дверь, на всякий случай пригнувшись.

Но, как и в прошлый раз, второго «снаряда» не последовало.

Войдя в покои, я сказала:

— Итон, дорогой, к нам приехал инспектор. Хочет убедиться, что здесь всё в порядке. Вот, привела его к тебе.