– Оттуда, – сухо ответил Фред и нахмурился.

– То есть ты утверждаешь, что я нашла тебе замену? А что тогда сделал ты? – удивлённо спросила я.

– А я, между прочим, – неожиданно прозвучало от Фредерика, – собирался вернуться в семью и признать свои ошибки.

Услышав это, я в какой-то момент вдруг поймала себя на мысли, что что-то внутри меня обрадовалось. Какая-то маленькая девочка внутри меня начала прыгать и хлопать в ладоши: «Он вернётся! Он вернётся!»

Но Матильда взяла девочку за руку, посадила на стульчик и, сложив руки на груди, сказала:

– Фредерик, тебе некуда возвращаться, я больше не желаю, чтобы ты был моим мужем.

– Значит, всё-таки ухажёр, – сделал вывод мой, как оказалось, недалёкий супруг.

– Нет, Фредерик, я пока не стала тебя никем заменять, но вот сейчас я об этом задумалась.

Фред сел на шезлонг и изумлённо спросил:

– Ты не хочешь, чтобы я вернулся? Почему?

– Я больше тебе не верю, Фред, – сказала я.

– Это была ошибка, Матильда. Я… Ну хочешь, я встану на колени?

– Нет, Фредерик, я не хочу, чтобы ты вставал на колени. Я просто не хочу, чтобы ты возвращался. Мне кажется, что вы с Софией очень друг другу подходите.

– Но у нас же дети!

– Дети?! – сказала я. – Как вовремя ты об этом вспомнил.

– Значит, ты мстишь мне! – вдруг прозвучало от Фреда. – Это низко.

Я вздохнула: «Таким макаром этот разговор мы не закончим никогда, а меня там, между прочим, дети ждут, и мистер Мердок, а может, и барон Дерайн».

– Фредерик, я не собираюсь тебе мешать общаться с детьми. И посмотри, тебе уже удалось наладить отношения с Амалией. Эрвин, конечно, ещё на тебя злится, но тут всё зависит от тебя. Я точно не буду его настраивать против тебя. Но… но я не хочу обратно в ту жизнь, которая у меня была.

– Разве ты была несчастлива? – Фред сник, и вопрос его прозвучал вымученно.

Я задумалась.

– Нет. Я была счастлива, но это была не я. Моё счастье было неполным, я всё время под кого-то подстраивалась. Я больше так не хочу… И, Фред, принеси уже, пожалуйста, документы на развод.

Я встала, чтобы уйти.

И вдруг на лице Фреда появилось неприятное выражение, и даже голос его стал неприятным.

Он сказал:

– Я принесу, но теперь я сделаю по-другому.

Я удивлённо остановилась. В интонации Фреда была угроза, и мне стало любопытно.

– Теперь, когда у меня есть доказательства твоей измены, если ты рассчитываешь, что ты останешься жить в доме, ты очень ошибаешься.

Я вздрогнула и усмехнулась, потому что такого не ожидала.

– Фред, ты слышишь себя? О какой моей измене может идти речь?

Он вытащил конверт.

– Вот, посмотри.

В конверте были фотографии: где я танцевала с бароном Дерайном, где я ужинала с ним в ресторане, где он подавал мне руку, чтобы я вышла из его машины.

– И это считается доказательством?

– Да. В суде, если до этого дойдёт, это можно будет доказать.

А я вдруг поняла, что моя работа, особенно последнее дело господина Ашфорда, предоставила мне возможность выбора. Дом был жалко, но не настолько, чтобы не пожалеть себя.

И я улыбнулась.

– Если тебе нужен дом, Фред, забирай как есть: со своей мамой и с рыбками.

– Что, думаешь, тебя твой любовник будет содержать? – прозвучали от Фреда неожиданные выводы.

– А вот это уже тебя не касается, – сказала я и ушла на ужин.

Я не успела дойти до ресторана, Фред меня догнал.

– Тильда! Прости! Я наговорил глупостей! Я на самом деле ничего такого делать не собираюсь! Я…

Мне пришлось остановиться и повернуться к нему, чтобы сказать:

– Фред, мне всё равно, собираешься ты что-то делать или нет, я тебе тоже всё сказала. Возвращайся к Софии. И я желаю вам счастья.

А на ужине, который прошёл великолепно, всё было вкусно, играла живая музыка; правда, никто не пел, но пианист играл так, что ноты разбегались по залу мягкими звуками, перенося в другую реальность, где не было всей этой суеты вокруг развода.

Мне принесли пакет из столицы от мистера Банни прямо к столу, и мы с мистером Мердоком, который присоединился к нам на ужине, договорились после ужина вместе изучить документы.

Барона Дерайна на ужине не было.

И после ужина, проводив детей и, к счастью, не встретив больше ни Фредерика, ни Софии, я пошла к мистеру Мердоку, чтобы вместе посмотреть, что же там есть скрытого в мотивах каждой из сторон нашего нового дела.

Около часа мы потратили только на то, чтобы прочитать документы, вникнуть в то, что же в них было написано, а также просмотреть фотографии.

Когда мы изучили весь материал, мистер Мердок взглянул на меня – на лице его было написано удивление – и спросил:

– Вот вы могли себе такое представить, Матильда?

– Нет, мистер Мердок, – искренне ответила я. – Даже не представляла, что именно так всё может быть.

Зато теперь стала понятна фраза, которую мы услышали от госпожи Сарден: «Главное – это любовь». Ведь на тот момент нам всем показалось, что эта фраза никак не совмещается с госпожой Сарден.

Вот я бы никогда не подумала, что такое может быть.

– Но зачем было обвинять Марию Орланду? – задала я вопрос.

И мистер Мердок пожал плечами.

Но он пожал плечами не потому, что не знал ответа на этот вопрос. Он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги, вытащив его из внутреннего кармана пиджака.

Я взяла бумагу, развернула, но, поняв, что это личное письмо, остановилась и в нерешительности взглянула на мистера Мердока.

Это было личное письмо господина Сардена, адресованное Марии Орланде.

Мистер Мердок верно понял мой немой вопрос и ответил:

– Не волнуйтесь, Матильда, господин Сарден сам отдал мне это письмо.

– Господин Сарден отдал? – переспросила я. – Разве он не отправил его госпоже Орланде? – спросила я.

– Нет, – ответил мистер Мердок, – он не отправил его, он не отправил ей ни одного из тех писем, которые писал для неё. У господина Сардена не было связи с госпожой Орландой.

Мистер Мердок сделал небольшую паузу, дав мне время прочитать. Письмо было полно нежности и любви. Я даже не ожидала, что министр юстиции может так пронзительно писать о чувствах.

Когда я подняла взгляд, мистер Мердок снова заговорил:

– Господин Сарден думает, что госпожа Сарден нашла эти письма. Именно поэтому она решила поквитаться с госпожой Орландой.

Я в недоумении посмотрела на мистера Мердока.

– Поквитаться? – переспросила я. – Но за что?!

Я указала на лежавшую на столе папку с фотографиями и отчётами от мистера Банни, где говорилось о том, что госпожа Сарден имела связь с молодым мужчиной, который значительно моложе неё.

К большому сожалению, мужчина этот – известный мошенник. И госпожа Сарден за год связи практически обескровила своего мужа, отдавая этому мужчине всё больше и больше денег. И когда муж перестал ей давать деньги, она отдала ему свои драгоценности.

Но зачем-то ей понадобилось вовлекать в это дело госпожу Орланду, которую она обвинила в краже этих драгоценностей.

А я ещё раз поразилась. Боже мой, что же скрывается за дорогими фасадами домов!

Господин Сарден, любящий семьянин, приверженец семейных ценностей, влюблён в известную певицу.

Но я здесь была на стороне господина Сардена. Всё же он не позволял себе ничего лишнего. Мне его влюблённость в Марию Орланду казалась чем-то сродни моей детской влюблённости в Маяковского. Да, был в моей биографии такой эпизод.

А вот госпожа Сарден, на мой взгляд, позволила себе лишнего. Потому что те фотографии, которые нам предоставило агентство мистера Банни, были доказательством того, что связь госпожи Сарден и Малика Избора зашла далеко за границы платонических отношений.

Ну так-то мужчина, из-за которого госпожа Сарден потеряла голову, выглядел, конечно, потрясающе. На мой взгляд, он не дотягивал до барона Дерайна. Не было в нём достоинства, присущего самодостаточному мужчине, которому не надо самоутверждаться за счёт женщины. Но он был красавчиком.